Миссия.

Узел пут на запястьях напарника ни в какую не желал развязываться, тем самым выбешивая Севена. Руки дрожали от увиденного – состояние боевого товарища сложно было назвать нормальным или хотя бы приемлемым. Стекла линз очков запотели от исходящего от лица рыжеволосого юноши жара; глаза застлала пелена. Люсиэль думал до этого момента, что обладает достаточно закаленными нервами и может контролировать себя в критических ситуациях. Но еще ни разу эти ситуации не касались его друга столь напрямую. Он даже мысли не допускал, что Вандервуду может так достаться – в его глазах агент был если и не всесильным, то уж точно опытным. Гораздо более опытным, чем он сам. В голову прокралась мысль, что хакер как-то не спрашивал, а как давно напарник состоит в организации, с чего он начинал свой путь, как часто убивал… В том, что Вандервуду приходилось лишать кого-то жизни по приказу начальства, сомнения не возникало. Если так разобраться, то что он, Севен, знает про товарища вообще, кроме того, что тот испытывает нездоровую тягу к чистоте и порядку, имеет странный вкус в одежде, частенько курит сигареты средней крепости и обожает грозиться, что пустит по телу хакера разряд тока – чтобы не повадно было? Но в жизнь свои угрозы он ни разу не претворил, и весь физический ущерб сводился к больнющим подзатыльникам, после которых, однако, даже маленькой шишки не оставалось – неприятные ощущения сходили на нет уже через пару минут. Вандервуд раздражителен, но каждый раз, когда он повышает голос на товарища, кажется, что делает он это чисто для проформы и не всегда искренне так злится, как пытается Люсиэлю показать. Обычно он сдержан и контролирует свое эмоциональное начало, держа лишние чувства в узде, стараясь мыслить трезво. К чему и своего напарника призывает – довольно безуспешно. Так что Севен знает? Получается, что какие-то крохи. Хакеру всегда казалось, что он скрытный и хорошо играет свою роль. Может ли быть, что и Вандервуд держит свое амплуа в театре одного актера? Рыжеволосый юноша оборвал нить своих размышлений – не до них сейчас. В данный момент надо сосредоточиться на помощи другу. Наконец веревка поддалась, и парень как можно аккуратнее опустил руки напарника. Тело агента безвольно обмякло, осев окончательно. Люсиэль предпринял попытку собраться с духом – в сердце и сознании поселился страх причинить неосторожным прикосновением еще больший вред, чем есть. А рядом с чувством ужаса и волнения за судьбу бывшего наставника вина. Вина, что опоздал. Слишком поздно пришел на помощь. Что через чур долго объяснял начальству необходимость послать на базу, где в пленниках остался Вандервуд, спецотряд. Не успел. И какова цена за промедление? Избитый до потери чувств друг, неоднократно спасавший шкуру хакера, чья слава идет далеко впереди него. Ведь даже в этот раз спас! – Разве я просил тебя об этом, Мисс Вандервуд? – одними губами прошептал Севен, подхватывая напарника под руку и взваливая его тело себе на спину. Надо срочно выбираться.

***

Вновь хитросплетенные коридоры. Снова окрашенные в серые тона безликие стены. Только никто не пытается поймать, сбить с ног, слышны голоса дружественных сотрудников, обменивающихся короткими фразами по рации. Этой организации пришел конец. Все, лавочка прикрыта. Операция по захвату прошла успешно. Кто-то попытался остановить юношу с каким-то вопросом – Севен не запомнил лицо говорящего – но, увидев, что тот не совсем один, и человеку на его плечах срочно требуется медицинская помощь, не стал задерживать, отдав распоряжение заводить одну из припаркованных снаружи машин, чтобы не тратить время. Выйдя на свежий воздух, Люсиэль поспешил к неприметному автомобилю, водитель которого, стоящий рядом, дал ему знак, махнув рукой. Не говоря ни слова, рыжеволосый парень быстро и осторожно сел на заднее сиденье вместе с товарищем. Русая голова Вандервуда оказалась на коленях хакера – агент постарался предельно аккуратно уложить напарника рядом с собой. Безызвестный парень занял место за рулем, тут же трогаясь с места, едва за ним хлопнула дверь. Вряд ли тут нужны какие-то наставления по поводу маршрута – состояние изрядно потрепанного темно-русого мужчины говорит само за себя. Только разумно ли ехать в ближайший госпиталь? Безопасно ли? Надо полагать, что у сотрудников больницы возникнут как минимум подозрения и немой вопрос, когда они оценят все увечья напарника Севена. Очевидно, что самостоятельно или же по причине несчастного случая такое количество переломов, синяков и ссадин не получишь. Не нужно быть судмедэкспертом, чтобы понять – все травмы были нанесены умышленно. А умысел носил прямой и обдуманный характер. Исходя уже только из этих наблюдений, законопослушный гражданин должен обратиться в соответствующие органы. На плечах же медицинских работников лежит особая ответственность. Где гарантия, что врачи окажутся равнодушны к этой ситуации и не станут лезть не в свое дело? Ее нет. Но иного выхода тоже не наблюдается. В структуру организации, к которой причастны Люсиэль и Вандервуд, не входит высококвалифицированная медицинская помощь сотрудникам. Самое время поднять вопрос о пересмотре этого момента. Да и Севен не обладает нужным набором навыков и знаний, чтобы вывести боевого товарища из его нынешнего состояния без плачевных последствий. Хакер ведь даже не имеет полного представления о том, что произошло с напарником. Он видит лишь внешние следы допроса – и они уже приводят в ужас – но никто не исключал возможность повреждения внутренних органов, о чем, впрочем, рыжеволосый юноша предпочитает думать сейчас в самую последнюю очередь. В салоне машины стоит тишина, прерываемая лишь гулом мотора и шорохом покрышек по местами асфальтированной, местами грунтовой дороге. В воздухе повисло напряженное ожидание. Сидел бы за рулем сейчас Люсиэль – они бы ехали куда быстрее. Но поторапливать или подгонять водителя парень не стал – это будет верным знаком потерянного самообладания, а хакер еще пытался как-то сдерживать себя и свои эмоциональные порывы. Не время для этого. Вволю попсиховать он еще определенно успеет, когда можно будет выдохнуть со спокойной душой. Когда жизни Вандервуда не будет угрожать опасность. Не зафиксировав в уме момент, когда он начал это делать, Севен стал перебирать пряди русых волос агента в бессознательном состоянии, трепетно и бережно распутывая образовавшиеся узлы и спутанности, словно успокаивая его. Или себя. На лице напарника застыло выражение умиротворенной усталости: брови не нахмурены, веки глаз спокойно прикрыты, мышцы расслаблены. Будто бы просто спит. Если бы только не запекшиеся подтеки крови, рдеющий фиолетовым синяк, окаймляющий око и сплывший к скуле, и общая, едва уловимая за мнимым спокойствием, болезненность, бледность. Остальные детали внешнего вида комментировать нужды нет: грязная и потрепанная одежда – один рукав даже порван, местами искривленные поломанные пальцы… Юноша с огненным цветом волос сглотнул, свободной рукой быстро утирая подступившие вновь слезы, сдвинув очки в сторону. Дрожащими пальцами агент 707 коснулся синяка под глазом, чем вызвал у Вандервуда секундную реакцию – губы мужчины на мгновение скривились, так и застыв в этом положении, а брови дернулись. «Прости», – Люсиэль спешно отдернул руку, неслышно прошептав себе под нос краткое извинение и положив ладонь обратно на темно-русый затылок. Парень за рулем либо действительно не обращал внимания на происходящее на заднем сидении, либо очень искусно делал вид, что ничего не замечает, кроме вида лобового стекла. Оно и к лучшему – еще не хватало, чтобы он отвлекался от дороги.

***

Машина, тем временем, въехала в черту города. Вид за окнами с безлюдных пустырей и, местами, скудной растительности в лице пары-тройки деревьев и кустов сменился на первые редкие постройки. Появилось ощущение некой оживленности и робкая вера в лучшее. Севен про себя проговаривал, что скоро – вот уже совсем скоро! – будет медцентр, он даже помнил его расположение. Всего несколько улиц, пара перекрестков. Юноша, правда, не помнил, был он частным или предоставлял первую помощь на бесплатной основе, но это не имело значения – организация обязана взять расходы за лечение на себя. Кто был инициатором миссии? Организация. По вине кого Севен не успел вовремя? По вине организации. Да и был такой пункт в трудовом договоре, звучавший как «… в случае тяжких телесных или ментальных травм, полученных в ходе выполнения задания в интересах организации, частное юридическое лицо, организация N, обязуется выплатить компенсацию пострадавшему лицу в размере двойной месячной оплаты труда и оплатить расходы по медицинскому обеспечению сотрудника…» – Люсиэль это помнил отчетливо, поскольку довольно внимательно прочитал соглашение о работе и все его разделы. Сейчас он был рад своей тогдашней въедливости, ему не характерной в обычных обстоятельствах, уж тем более в возрасте пятнадцати лет. Думать о том, что в провале поручения и его итогах напарники были виноваты сами, допустив оплошность, юноша не хотел. Этот случай точно относится к разделу страховых, так что вряд ли придется доказывать его причастность к этому типу рабочих ситуаций, чтобы начальство проявило участие. Да и Вандервуд всегда был на хорошем счету, как ценный кадр, – это Севен тоже знал, причем не из уст друга. Преодолев последний поворот и выждав отмеренное время на светофоре – так и хочется ускорить ход секунд и минут – автомобиль остановился перед въездом на территорию больницы. Конечно не обошлось без наставления для водителя от Люсиэля – без уточнения маршрута парень, скорее всего, направился бы к городскому госпиталю, а это еще лишних двадцать минут потраченного времени. Этого нельзя было допустить. Внутренние песочные часы агента 707 стремительно отсчитывали песчинку за песчинкой – юноша боялся не успеть снова. Вроде бы дыхание товарища у него на коленях всю дорогу было в меру ровным – при его-то состоянии – лишь раза три сбившись на какой-то грудной кашель, но рыжеволосый хакер успел себя изрядно накрутить, и каждый вздох Вандервуда виделся ему последним. Нервы – страшная штука. Выйдя из салона машины и, с помощью водителя, аккуратно извлекши под руки темно-русого мужчину, молодой человек поспешил с напарником к главному входу. Помощь близко. Там, через несколько шагов, помогут. Должны помочь. Просто обязаны. Севен твердил про себя эти заветные фразы как мантру. В дверях он немного замешкался, тихо чертыхаясь себе под нос, – очередная трата времени. Войдя в приемное отделение, на удивление безлюдное в данный момент, Люсиэль быстрым шагом направился к стойке, за которой сидела молодая девушка, сосредоточенно разбирая, судя по легкому шелесту бумаги, какую-то документацию, прерываясь на экран стационарного компьютера и что-то печатая. Стоило ей оторваться от своего занятия и поднять голову на вошедшего, как ее глаза округлились, выражая чувство глубоких шока и потрясения. Губы, собиравшиеся, очевидно, сложиться в вежливую приветственную улыбку, замерли на полпути в неясном положении. Покинув свое рабочее место, работница медицинского учреждения поспешила навстречу двум молодым людям, попутно отдавая распоряжение по телефону. – Имя и возраст пациента, – пока что достаточно минимальных данных. Надо отдать девушке должное – самообладание у нее на высшем уровне. Через пару минут послышался топот ног и звук колес. В зал приемного отделения вбежали двое санитаров с каталкой, стремительно приблизившись к Севену с товарищем. Кивнув, Люсиэль уложил тело Вандервуда на специальную тележку для перевозки больных, не без содействия одного из медработников мужского пола. В больнице поднялся переполох – не каждый день сюда попадают люди с тяжелыми увечьями. Снова бег по коридору – тут уже не удивляешься чувству дежавю – освещенному голубовато-белым светом люминесцентных ламп. Гениальный хакер на ходу отвечал на вопросы подтянувшегося врача, насколько он мог дать какой-то ответ – информацией о том, что произошло с его другом, он почти не располагал. Специалист не был особо навязчив, уточняя только самые основные моменты: есть ли аллергия у пациента на какие-то препараты, бывали ли случаи переломов и иных тяжелых повреждений с ним раньше, переносил ли он хирургические вмешательства ранее. Агент в полосатой оправе почти ничего из этого не знал – лишь предполагал. Аллергий, вроде, быть не должно… Переломы наверняка были… – Какая у пациента группа крови? – прозвучал важный вопрос, произнесенный приятным и по-своему успокаивающим, потому что голос говорящего был сосредоточен и не выражал волнения, баритоном. – Может понадобиться переливание. – Четвертая положительная, – этот факт о своем наставнике огненноволосый юноша хорошо запомнил. Когда-то давно, еще в начале их совместной работы, недавно принятый на службу хакер спросил об этом у напарника. Севен не помнил, как именно об этом речь зашла. Зато знание пригодилось. Тогда он еще удивился, что группа Вандервуда совпадает с его собственной, ведь четвертая – редкость. Большую редкость представляет только та же группа с отрицательным резус-фактором. – И у меня четвертая положительная, если что. – Очень хорошо, – доктор мягко улыбнулся уголками губ. – Универсальный принимающий, значит. Не волнуйтесь так, молодой человек. Вряд ли понадобится такая крайняя мера, поскольку состояние вашего друга сейчас стабильное, – на этих словах агенту 707 показалось, что мужчина лукавит. – Все будет хорошо. Но дальше вам нельзя. Хлопнули двери отделения реанимации, оставляя за собой тишину пустого коридора и удаляющиеся шаги вперемешку с шорохом колес по полу. Постояв немного на месте, Люсиэль отошел к стене, приваливаясь к ней спиной. На место мнимого облегчения от осознания факта, что Вандервуд наконец-то передан в руки специалистов, вернулась на время отложенная в дальний уголок вина. Груз всей ответственности и всех переживаний свалился на плечи парня, вдавливая его в пол и равняя с ним. Шумно выдохнув, Севен сполз по стене, принимая сидячее положение и подтягивая колени к подбородку. Руки сами по себе сомкнулись кольцом, обхватывая ноги. Лбом юноша уткнулся в потертую ткань джинсов, в полной мере чувствуя, как в груди собирается тревога, ища какой-то выход. Сердцебиение участилось, а на висках и ладонях выступил пот. Живот неприятно свело. В кожу будто вонзили тысячи крохотных и острых игл. В глазах стало темнеть. Страх худшего, все это время с таким усилием подавливаемый, стал набирать обороты, разрастаясь и распространяясь по всему телу до кончиков пальцев. Люсиэль уже знал, что это значит – паническая атака, снова. Давно не было, недобрый день. Что делать в таких ситуациях, когда первобытный ужас сильнее, чем разум, молодой агент тоже имел представление – надо верно дышать, по «квадрату». Вдох на четыре счета. Задержать дыхание на четыре счета. Медленный выдох на четыре счета. Четыре счета прежде, чем снова впустить в легкие кислород. Постепенно количество счетов можно увеличивать до шести, десяти. Вернейший способ самостоятельно привести себя в порядок и успокоиться, если рядом не оказалось никого, кто мог бы помочь, сказать, что все хорошо, что все нормально, что сейчас все пройдет, нужно лишь немного потерпеть и не позволять негативным мыслям заполнить свое сознание. Севен дышал, оторвав голову от колен и расправив плечи – так проще вдохнуть полной грудью. Парень постарался абстрагироваться от того, где он сейчас находится, кто он и что он сам по себе. Никуда не спешить, временно ни о чем не думать, сколь непосильной бы не казалась эта задача. Нельзя, иначе толку от размеренного дыхания не будет. Но все-таки одно воспоминание прокралось, оживляя перед глазами картину прошлых дней, словно этот эпизод повторяет себя и происходит вновь.

***

Тренировочный крытый полигон на базе организации. Только неделя с момента, как агент 707 подписал договор о неразглашении конфиденциальной информации и отсутствии контактов со знакомыми и близкими. Не так уж от многого пришлось отказаться. И, одновременно с этим, колоссальная утрата – брат остался с матерью один. Но Ви же обещал, верно? Он и Рика обещали помочь Сэрану, обещали, что он будет в безопасности. Им можно верить. Но все же… Нет. Надо сосредоточиться. Севен с Вандервудом сейчас одни – мало кто посвящает свободное вечернее время тренировкам. У них просто этого русого чудовища в наставниках не было, которое слишком ответственно отнеслось к обучению новоиспеченного сотрудника. Хотя и утверждает обратное, нарочито напуская на себя усталость. – Не отвлекайся, агент 707, – Вандервуд обращается к мальчишке исключительно так, напоминая ему о его кодовом имени – он пока что забывает и еще не привык. Двое юношей – темно-русый парень не намного старше своего подопечного, хотя пока и не спешит свой возраст раскрывать, как и как-то сближаться – тренируют навыки в рукопашном бое. Думает, что пронесет, что ли, и в скором времени удастся отделаться от статуса подростковой няньки? Севен, кажется, витает в облаках, раскрывшись. Так не пойдет. Удар – и мальчишка лежит навзничь на мате, смягчившем падение. – Я же сказал не отвлекаться, агент 707, – темно-русый парень раздраженно цокнул языком, ожидая, когда рыжеголовый встанет на ноги. Тот, впрочем, не спешит, растянувшись и тяжело дыша. – Выдохся, что ль? Вандервуд опустился на корточки рядом, выжидающе-строго глядя в янтарно-золотые глаза подопечного. – Вставай давай, пока снова не получил. Слышишь меня? – да этот мастер взлома компьютерных баз данных точно пропускает слова мимо ушей. Наставник несильно замахнулся для легкого отрезвляющего подзатыльника – привычное дело. Севен их частенько отхватывает, но ничего, это пройдет, и юноша станет организованней. Непредвиденно рыжеволосый мальчишка как-то весь сжался, пытаясь спрятать голову в плечи, аки страус, и выставил руки перед собой. Зажмурившись, хакер тихо бросил что-то вроде: «Не надо» – Вандервуд не ручался за правильность услышанного. Рука, облаченная в кожу перчатки, замерла в воздухе на полпути. – Ты чего? – темно-русый парень несколько ошалело взирал на эту картину, пытаясь понять, что из его действий могло вызвать такую реакцию. Севен обхватил плечи руками, сжимая в пальцах ткань своей черной толстовки. Вандервуд видел, как по телу подопечного пошла мелкая дрожь, а ритмичное дыхание сменилось на сдавленные рывки в попытке вдохнуть. Не задавая более вопросов, агент поднял мальчишку с мата, заставляя сесть. – Открой глаза и слушай меня внимательно, – ровным голосом обращался к Севену Вандервуд, призывая того к спокойствию и пытаясь обратить его внимание на себя. – Сейчас я медленно сосчитаю до четырех, а ты в это время медленно вдохнешь. Понял меня? Потом я опять сосчитаю до четырех, а ты в это время задержишь дыхание. Когда я начну считать снова, ты выдохнешь, не спеша, до счета «четыре». И опять задержишь дыхание. Все понятно? – наставник старался удержать дрожь в плечах юноши с огненным цветом волос, крепко, но не больно сжимая руки на них, не давая вырваться и дергаться. – Не бойся. Если все ясно – начинай. Раз…

***

Гладкая поверхность стены холодит затылок. Люсиэль разомкнул веки, расфокусированным взглядом смотря в потолок. Волна паники сошла на нет. Молодой человек утер выступивший на лбу пот, растрепав себе лезущую в глаза челку. Он привык справляться со своими эмоциями самостоятельно, не прося о помощи и поддержке. Чем этот раз отличается от множества предыдущих? Есть одно разительное отличие. Вандервуд никогда не лез Севену в душу, не пытаясь докопаться и распутать этот клубок противоречий, завязанных на тяжелом прошлом. Он ни о чем не спрашивал, редкий раз имея дело только со следствием, не зная причины. «Не мое дело. Захочешь – сам расскажешь», – однажды обронил мужчина, застав напарника в немного расстроенном состоянии духа. Тогда он не стал напоминать о том, что крайний срок выполнения поручения настал в этот день, готовясь получать в очередной раз по шее от начальства и отмазывать товарища. Сам же Люсиэль не видел напарника в подавленных чувствах, да и в принципе самые яркие эмоции он замечал на его лице, когда русоволосый агент лицезрел бардак в бункере Севена. Но, несмотря на тот факт, что особой заинтересованности со стороны Вандервуда не было замечено, заботу он проявлял. Ненавязчиво, незаметно – в самых мелочах, за исключением уборки – это сложно назвать мелочью: иногда сам приносил рыжеволосому юноше его любимую «отраву» – газировка только такое звание носила, как и чипсы, когда тот на протяжении суток сидел за экраном компьютера; не будил в моменты, когда Люсиэль был выжат, как лимон; один раз ему плечи размял даже, бурча, что, сидя за столом, надо не забывать про осанку. Севен отшутился в тот вечер, что «мадам» ведет себя прямо как няня, на что товарищ недовольно цокнул языком и намеренно сжал мышцы его плечевого пояса сильнее, вызвав у агента 707 «Ой». Рыжеволосый парень как-то не придавал особого значения всем этим эпизодам, особо не зацикливаясь на них. Просто Вандервуд не такая уж и бука, каким хочет казаться, и всего. Но вспоминая все эти моменты сейчас, в груди у юноши начинало предательски щемить. Он все это принимал как должное, в обмен иногда – часто – подкалывая, потому что это та еще картинка, когда напарник «кипит». Люсиэль невесело усмехнулся, подумав о том, чтобы поскорее весь этот кавардак закончился, и все стало как раньше. «Кажется, Вандервуд говорил, что ему не нравится его кодовое имя, и он предпочел бы быть Старком…». Незнание, что происходит за дверьми отделения реанимационной терапии, за которым следовало хирургическое, подливало масла в огонь и сводило Севена с ума. Что сейчас делают с боевым товарищем? С момента, как затворен был вход в дальнейшую часть коридора, никаких вестей не поступало, как никто и не выходил. Абсолютная тишина. И одиноко сидящий на полу рыжеволосый молодой человек, караулящий в ожидании хоть чего-то или первого медицинского работника, который выйдет из-за дверей. – Вам бы встать с пола, не то простудитесь еще, – учтивый женский голос раздался рядом. Люсиэль поднял голову на подошедшую девушку, узнавая в ней медработницу из приемной. – Я понимаю – вы волнуетесь, но волноваться лучше, как мне кажется, в комфортабельном кресле, чем на холодной плитке, – в этот раз девичье лицо украсила полноценная вежливая улыбка. Улыбаться в ответ Севен не стал, но все же поднялся и проследовал за медсестрой обратно в приемное отделение – по совместительству зал ожидания. – Ничего пока неизвестно? – с толикой надежды на положительный ответ и, вместе с тем, тревогой – она никуда не уходила – спросил юноша, обращаясь к женской спине впереди него. – Вашему другу сделали рентген, чтобы выявить переломы, если они имеются, помимо пальцев рук, а также необходимые анализы и компьютерную томографию. В ходе проведения анализов было выявлено наличие наркотического вещества в крови, которое подлежит экспертизе, поскольку наши специалисты не могут определить, что это за вещество. А без этой информации нельзя подобрать антидот. Томография показала наличие внутреннего кровотечения вследствие повреждения органов печени и селезенки, поэтому вашему другу показана операция: необходимо купировать повреждения органов и удалить кровь из брюшной полости, – вероятно, что девушка хотела задать какой-то вопрос в связи с этим, сделав паузу, но промолчала. – Все будет хорошо с вашим другом, наши доктора – очень хорошие специалисты и знают свое дело. А ваш друг сильный, это я вам точно говорю. Вот, присядьте, – молодые люди вернулись в зал перед главным входом, и работница подвела Люсиэля к одному из кресел, указывая на мебель. – Сделать вам чай или кофе? И вам сейчас нужно будет заполнить некоторые документы…