Ненависная зависимость

На следующий день я встретилась с доктором Квинзель. Я видела её фотографию на экране Уэйна. Сейчас она, конечно, выглядит по-другому: открытый костюм, броский макияж, безумная улыбка. Из того, что я знаю о ней, то Харлин Квинзел была прирождённой гимнасткой, и заработав спортивную стипендию, поступила в университет. Её интересовал престижный диплом психиатра, но напрягаться в учёбе она не собиралась — вместо этого девушка соблазняла преподавателей, по чьим предметам не успевала. Харли планировала стать популярным психологом с собственной серией книг и пошла работать в психиатрическую лечебницу Аркхем, чтобы заработать себе имя на самых сложных случаях с маньяками-убийцами. После трёх месяцев уговоров руководство позволило ей проводить сеансы с Джокером. А потом всё пошло наперекосяк, и это она стала его пациентом. — Милая! — за моей спиной разносится радостный голос Джокера, из-за чего я резко повернулась. — Я совсем забыл о тебе, — он говорит это Харли (ведь именно так её сейчас зовут), не обращая никакого внимания на меня. — Ты почти совершенна, — поднося бритву к лицу девушки, Джокер заявляет. — Осталась только одна деталь — твоё миленькое личико портит образ, поэтому ему придется исчезнуть. — Я смогла бы сделать это, но один вопрос мучает меня. Будешь ли ты считать меня красивой после этой маленькой операции? Это всё происходит, как в другой вселенной. Они действительно подходят друг другу. — Я никогда не считал тебя красивой, — сказал убийца, заливаясь злобным смехом. — Знаешь, — успокоившись, продолжает он. — Хуже всего будет глазам. Без век они станут сухими и покроются коркой, придется начать носить с собой глазные капли. Но в самом начале они будут милыми и влажными, — с необычайным восторгом и воодушевлением рассказывал Джером. — Пока по ним стекает кровь, делая мир вокруг красным. Хотя нет! — резко вскрикивает мужчина, от чего я вздрагиваю. — Так будет совсем не интересно. Правда же, Ада? Я начинаю резко кивать, как та собака на пружине. Не хочу сейчас его злить, а то может он и мне захочет сделать бесплатную пластическую операцию. Я конечно не особенно в восторге от своей внешности, но не настолько, чтобы лечь под нож ЭТОГО хирурга. Тогда уж проще сразу в могилу ложиться. — Сыграем в русскую рулетку, — похоже с могилой я накаркала. Блондинка радостно соглашается, а я незаметно осматриваю комнату. Убежать у меня не получится. Может, я смогу сойти за стенку или за любой другой предмет в этой комнате. Называйте меня, как хотите, но забудьте о моём существовании. Джокер заряжает револьвер, стоя ко мне спиной, поэтому я не вижу, сколько патронов он кладет. Да даже если положит один, не факт, что в барабане нет ещё. Так, ну если вспомнить теорию вероятности, то мои шансы где-то сорок на шестьдесят. А если взять в учёт моё фантастическое везение, то мои шансы остаться в живых стремительно близятся к нулю. Харли берёт пистолет первой, и просверлив меня надменным взглядом, нажимает на курок. До меня даже не сразу доходит, что пуля пронзила её череп, и часть мозгов покинуло её черепную коробку. Факт смерти, а заодно и проигрыша, доходит только когда её тело падает на пол. — Она меня разочаровала, — спокойно начинает Джокер. — Мне казалось, что у неё есть потенциал, я лишь хотел избавить её от оков социума, думал, что сделаю лучше. А она просто стала безумной. Она не могла понять моих мыслей, просто делала все, что скажу. Так не интересно. Все это время я его молча слушала, ведь у него в руке до сих пор пистолет, и этот факт как бы немножечко напрягает. Джокер подходит ко мне вплотную, отчего я начинаю бороться с желанием начать отступать. Когда он подошёл вплотную, я приложила все усилия, чтобы моё дыхание не участилось. — Ты интересней, — это синоним фразы «не убью»? Он провёл согнутыми пальцами по моей щеке, наблюдая как вздрогнули в шумном вдохе мои губы. — Поэтому я и забочусь о тебе. Я не просто так позволил ей стрелять первой. Он показал мне барабан, в котором из шести патронов — четыре. Шанс был слишком мал, по факту он просто её убил. — Ты обо мне заботишься? — с моих губ слетел нервный смешок. Но я резко встрепенулась, осознав, что поддалась эмоциям и потеряла бдительность. Он ведь стоит совсем рядом, а в руке все ещё есть пистолет. — Ты хочешь возразить? — он проводит дулом пистолета по моей скуле, а в глазах читается безумие. — Что с тобой, милая? Ты замолчала. — язвительно заметил он. — Нельзя не разговаривать с человеком, у которого пистолет. — Это ведь правда, ты обо мне не заботишься, не согласен? Он погладил меня по волосам, а через секунду раздался выстрел, и ногу пронзила резкая боль, от которой я беспомощно упала на пол. Кровь хлестала из раны, как ненормальная. Нога болела дико, пульсировала, будто внутри кто-то пытался что-то разорвать. — Алло, — не обращая на меня никакого внимания, он решил позвонить кому-то. Ну действительно, не обращайте внимание на девушку, истекающую кровью. — В заброшенном театре я нашёл раненую девушку, — он сел на корточки передо мной, в его зелёных глазах читалась ничем не прикрытая злость. — После этого не смей говорить, что я о тебе не забочусь. Охренеть, спасибо большое, что вызвал скорую сразу же после того, как сам подстрелил. Уровень заботы просто зашкаливает. Это последнее, о чём я подумала, прежде чем вокруг все потемнело. *** Итак, проснулась я уже в больнице, а так как палата была шикарной, то не трудно догадаться, что Уэйн уже меня навещал. Скорее всего, я потеряла сознание от болевого шока. — Вы, наконец, очнулись, — в мою палату зашла лучезарно улыбающаяся женщина в белом халате. Нет, я, конечно, понимаю, что мы не на похоронах, но жизнерадостные доктора меня бесят. — Как моё состояние? — Пуля прошла навылет, и кость не задета. Вам очень повезло, что с ребёнком все в порядке. Там был ещё какой-то ребенок? — Какой ещё ребенок? — спросила я, принимая сидячее положение, и кое-как подтягивая ногу. Блин, чувствую себя одноногим пиратом. — Ну, Ваш ребенок, — что-то мой мозг вообще отказывается переваривать поступившую информацию. — У меня не было ребенка. — Ну ещё нет, но скоро будет. Ах, Вы, наверное, ещё не знаете, — наверное, она это поняла по охреневше выпученным глазам. — Вы беременны. — Нет, нет, дамочка, притормозите, — я выставила руки вперёд в оборонительном жесте. — У меня просто физически не может быть ребенка. Последний половой акт у меня был меньше недели назад, и даже если бы я и залетела, то на столь ранних сроках это вычислить нереально. А до этого он у меня был полгода назад, думаю, я бы заметила, если бы была на шестом месяце беременности! — Но Вы на первом месяце беременности, я проверяла дважды, — уверила меня женщина. Но это нереально, я же ни с кем… И тут меня осенило. Твою мать! Уэйн! В первую нашу встречу я же проснулась с ним в одной постели! — Нет, слушайте, ведь должен вырабатываться гормон ХГ, который вызывает токсикоз, а у меня его не было. А эстроген и прогестерон, они вызывают болезненность в груди и чувствительность к запахам, у меня ничего из этого нет. — Вы правильно описываете общие симптомы беременности, но у каждого она проходит по-разному, поэтому тошноты у Вас может вообще не быть. Да и у Вас ещё маленький срок. Вы не хотите этого ребенка? — прищурив глаза, спросила женщина. — Желаете сделать аборт? Дело конечно ваше, но… — Не желаю, оставьте меня. Я положила дрожащую руку себе на живот. Мне всегда казалось, что когда я забеременею, то захочется кричать, петь и танцевать. А на деле стало страшно, очень страшно.