Чертов Грей! - Джиртон

Экипаж с эмблемой Кембриджского университета остановился перед двадцать третьим домом на Кёнсингтон сквер чуть ранее половины пятого. Анна подумать не могла, что путь будет не столь долгим, как виделось в её понимании. То ли неправильная оценка расстояния, то ли лакей погонял лошадей чуть резвее обычного, то ли общее напряженное состояние где-то в подсознании – Анна не слишком разбирала, что из этого могло дать такую ошибку. К тому же, сравнить ей было не с чем: в этом районе Лондона она находилась в первый раз. И пусть обстановка была в новинку, дух её, казалось, подпитывался решимостью, что приходит к юным леди обычно от мучительных ожиданий и раздражающей неопределенности. Голова же вовсе забита не утомительной дорогой - но лишь четким списком вопросов, на которые Анна хочет получить ответ. Немедля. Честно. Ясно. Так определенно, чтобы Грей даже в собственном поместье не смог бы увильнуть от ответов. Через дорогу Кенсингтон сквер больше походил на небольшой кусочек сада с фонтанами и вымощенными дорожками, что в целом придавали уют. Должно быть, от того несмотря на прохладный ветер в садах довольно много людей: кто прогуливается в общении, кто читает газету – со стороны район представлялся местом приятным. И по центральной грани во всю ширь располагалось городское поместье Грея. Анна тут же отметила, что дом выглядит вполне… модно по современным меркам: отделка из светло-коричневого камня обрамлялась белоснежными колоннами и лаконичной лепниной, а плетеные металлические изгороди вытемняли ключевые акценты постройки. Думалось ей, двухэтажный дом был несколько большим для подобного расположения, но каким-то наитием ощущалось, что Грею резиденция вполне подходила. Коротко набрав воздуха в легкие и выпрямившись от этого, Анна поправила подол юбки, спешно проведя по складкам, и прошла внутрь сквозь кованые врата. Дверь открыл пожилой мужчина во фраке дворецкого, поприветствовав Анну истинно в британской манере, отметив, что миледи «ценит пунктуальность» - и маркиза не была уверена, стоит ли приезд на добрые сорок минут раньше расценивать как комплимент или колкий упрек, завернутый в светское почтение. Филипп – как представился дворецкий – провел её сквозь парадную и коридоры к восточному холлу, где она и застала хозяина дома. Грей, определенно, её прихода к этому времени не ждал: Анна встретила его за фехтованием, а оппонентом выступал… едва ли маркиза когда-либо видела лицо пятнадцатилетнего мальчишки, что неловко уворачивался от атак. - О, Анна! – в одно мгновение Грей отвлекся и отступил, оппонент сделал так же. – Право, безумно рад, что ко мне ты так спешила. Но будь добра, дай мне пять минут, - и подстегивающая усмешка выдавала весь бодрый настрой графа. Юноша, виделось ей, даже не понял, с чего хозяин ведет себя так развязно, но обдумать это не успел – Грей вновь атаковал, укоризненно прыснув, - На красавиц потом отвлекаться будешь! Следи за ногами! – и он атаковал вновь, что мальчишка едва мог держать удары. Анна устроилась на небольшой софе, наблюдая за поединком. Судя по тому, как Грей периодически поучительно отпускал: «Следи за осанкой», «Шаг, шаг, удар!», «Постарайся подобраться ко мне с боку» - маркиза сделала вывод, что поединок больше нес тренировочный характер. Бедный мальчишка, было видно, изрядно выдохся – Грей же нисколько не менялся в манере, будто вел светскую беседу, а не бой. И оттого наблюдать было действительно… непривычно. К тому же картину разбавлял наряд Грея: кажется, это первый раз, что Анна видит его не в привычной белоснежной униформе, но в более неформальном одеянии. Свободная белая рубашка с широкими рукавами и краватом у шеи заправлена в черные брюки, и каблуки высоких сапог в тон отстукивали рваный ритм боя. - Закончим на сегодня, - резко Грей остановился, и паренек, кажется, облегченно выдохнул. Анну даже позабавило. Из рук Филиппа он принял небольшое полотенце и наскоро вытер лоб, приводя себя в порядок. А после подошел ближе к Грею, и тот дал еще несколько указаний по технике. – Кстати, позволь тебя представить, - он подвел мальчишку к маркизе, и та почтительно встала со своего места. – Маркиза Анна Эвондейл, моя дорогая подруга. – Анне не совсем угодил подобный тон, но из вежливости она промолчала, лишь натянув улыбку. – Анна, это мой младший брат - Генри. Присмотревшись получше, Анна все же отметила: неуловимое сходство между ними было. Генри действительно выглядел на свои пятнадцать-шестнадцать лет несколько… живее, что ли: волосы были не столько холодного блонда, но больше цвета пшеничного золота летних полей, а взгляд голубых глаз казался намного теплее и легче привычного льда, да и выступивший румянец на высоких скулах отчего-то делал его поистине… юным. Кажется, не лишенным жизни под государственным долгом. И все же долго они не беседовали: по напутствиям Грея маркиза поняла, что мальчишке еще предстоит верховая езда и вечерняя охота, что должна отвлечь его от службы. Логики в этом, правда, она не видела, но встревать все же не решилась. «Будущему капитану» не предстало тратить своё время на пустые разговоры. - И тем не менее, - заметила Анна, стоило мальчишке покинуть зал, - Ближайший пример «будущего капитана», как я могу заметить, сам порой тратит на… светские речи чуть больше времени, чем того требуют обстоятельства. - Приходится, - Грей пожал плечами так, будто ничуть не воспринял колкость в серьез. – Особенно когда собеседников вытягиваешь на разговор. Между тем, - он бросил кроткий взгляд на Филиппа, и тут же вернулся вниманием к Анне. – Думаю, нам стоит переместиться в зимний сад: он прекрасен в это время года. Анна нахмурилась, сделав крохотный шаг назад. Кажется, прогулка по поместью Грея вовсе не входила в её план встречи, пусть он и проявляет видимое гостеприимство. - Боюсь, я… - кажется, стоило Анне только заговорить, и взгляд Грея стал несколько острее. – Не совсем располагаю временем для экскурсий по дому. - Чай подают к долгому разговору. Вы не знали? – тон его больше обыденный, что ставит Анну в затруднение. – Будет лучше провести его в приятной обстановке. Более тактичного отказа Анна не могла и вообразить, и потому лишь ответом – напряженно сжатые челюсти и кивок. По поместью шли они, казалось ей, не так уж и долго, хоть и прошли с порядок пять-шесть залов, прежде чем вывернуть в коридор, ведущий в оранжерею. Думается, внимание в пути было занято отнюдь не дорогой: Грей периодически вводил отвлеченные реплики, вполне подходящие под определение светских, а белый мрамор поместья, дополняемый лепниной, скульптурами, панно и картинами могли захватить взгляд, пусть и ненадолго – все же украшений в доме было не в излишке, но больше в лаконичном достатке. Зимний сад же не отличался по убранству от всего дома, хоть и был меньше того, что располагался в родном поместье – но, кажется, вполне приемлемым для городской резиденции в центре Лондона. Анна насторожилась, осматривая пространство за стеклами – архитекторы могли допустить чудовищную оплошность, выведя окна лицом к улице на всеобщее обозрение горожан – но нет, вместо этого наблюдался лишь промерзший внутренний двор, кончающийся высоким забором на противоположном конце. Стало спокойнее. В центре уже располагался небольшой столик, доверху накрытый десертами и сервированный чисто в классическом стиле, без новомодных французских веяний. Грей подвел гостью ближе к столу и, обойдя со спины, отодвинул ей стул, приглашая занять место. - Имею честь быть обслуженной самим хозяином дома? – бросила Анна, принимая приглашение. - Вы ведь не хотите лишних ушей. Разумеется. В одном проявлении Анне казалось, будто вечер изначально мог ложно походить на те, что выходцы из высших слоев устраивали для тесного круга «друзей», дабы продемонстрировать свою «приверженность к простому люду», пусть и были их обслуживания перед друг другом не более чем бездарной игрой в театре единственного актера. Но пусть так. Местный театр, думается, часто привносит что-то новое. Помимо цветочных нот – порой более тяжелых, чем Анна могла переносить на дух (и кто вообще сделал законным такое скопление лилий в одном месте!) – легкие пары классического черного чая с бергамотом дополняли пряности пирожных на столе. Не то чтобы маркиза относила себя к заядлым сладкоежкам, но присутствие морковного шедевра, не столь модного среди знатных слоев Англии, явно поднимало настроение. От него она вновь отвлеклась на Грея – тот как раз подвинул чашку чая гостье – и выражение лица его вселяло… легкое смятение? Грей, видится непринужденно, более был сосредоточен на самой церемонии приготовления к чаю, но что-то во взгляде сквозь столовые приборы и отстраненная расслабленная улыбка, будто вызванная чем-то далеким из самого детства, рассеивала само его присутствие в этом саду. Анне даже казалось, что он и вовсе не обращал ни на кого внимания, пока – с крошечную секунду – взгляд его вновь сфокусировался, и он задал вводный вопрос. - Путь был утомителен? – и вместе с тем он отрезал небольшой кусочек морковного пирога, поднося его Анне – так, будто выбор был чем-то отнюдь разумеющимся. - Не столько. – но былая настороженность все же поправила её. – Однако и не столь комфортным, чтобы посвящать ему более одного раза в сезон. - Должно быть, от того не так часто меня навещают гости... - он также налил чай себе, и Анна в какой-то мере с неким интересом наблюдала за его руками - без перчаток, занятые чем-то посредственным, они, казалось, отличались плавностью, что ранее Анна не замечала за силой и жесткостью, что порой они могли наносить. Грей отвлекся, полностью обратив внимание на собеседницу. Наблюдая в ответ. Невольно подмечая детали: она напротив, в платье из теплой плотной ткани, по стилю, кажется, чуть более мягком, чем привычная университетская форма - почти дает первый паззл к его пониманию её настроения сегодня. Спина прямая, но плечи чуть опущены, скрываемые локонами, что именно сегодня более пушистые от сухой погоды - руки сами разжали столовые приборы, готовые дотянутся до Неё. Но вовремя Чарльз возвращает сознание одной простой мыслью. Не спугнуть. Этот дом так подходит Тебе. Теряется лишь в мягкой усмешке, все же отведя взгляд вниз, на, казалось, глупейший ориентир - букет лилий напротив. А после секунды - вновь возвращаясь к Ней, не меняясь в лице. Анна ждала выходок. Была готова обороняться. Правда, сложившееся неформальное уединение все же обезоруживало и отвлекало её мысли, подстегивая прекратить молчание. И попробовать, наконец, морковный торт, что так пряно ароматом щекотал носик. - Чудесный дом, - отвлеченно произнесла она, дабы подтолкнуть беседу. Кажется, больше для собственного комфорта. - Благодарю. - благоговейно кивнул он, поднеся чашку к губам. - Хотя более я буду рад принять Вас в поместье в Нортумберленде - там мне больше по душе, хотя бывал я в тех краях последний раз еще до службы. - Что ж, возможно, однажды... - в напускном безразличии Анна пожала плечиками. - Явно не в этом году. - Год, благо, заканчивается, - граф отшутился, отпробовав немного чая - ровно вместе с тем, как Анна, легко стукнув ложечкой по блюдцу - явно дернувшись от шутки - отломила кусочек морковного торта и, вдохнув пряный аромат для подогрева аппетита, положила его в рот. Судя по легкой улыбке маркизы, десерт пришелся ей по вкусу. - Повар явно заслуживает комплимента, - она тут же отломила второй кусочек, контролируя позыв лишь талмудом этикета о надлежащем поведении за столом. На мгновение ей показалось, что Грей усмехнулся так, будто принял похвалу за личную победу. - Рад слышать. Признаться, десерты - не совсем его конек, потому похвалу он примет с тройным почтением. - Неужели? - легко дернула бровками в недоумении, что Грей способен так превозносить таланты слуги. - И в чем же его настоящее призвание? - В фехтовании. - он ястребом вцепился взглядом в личико Анны, готовый выловить её смятение, прикрытое тонкой маской напускной важности. - Люди поговаривают, из него получился один из лучших фехтовальщиков во всей Англии. Разумеется. Анна едва смогла сдержать размеренный выдох. - А я слышала, насколько люди говорят, отсутствие должной скромности явно его порок. - поддержала она колкое па, развернув его в свою сторону. Замерзшие пальчики сжали горячую чашку несколько сильнее. - Если мы говорим об одном человеке. - Я думаю, весьма о разных. Чарльз даже не скрывал всего удовольствия, получаемого от мелкой перепалки. Так, будто это лишь легкая разминка - своеобразный жест вежливости, применимый лишь в этих отношениях. Думается, дерзи Анна целый день - едва ли бы он устал, но лишь с каждым днем исхитрялся находить новые способы ставить её на место. - В Вас говорит конфликт интересов: в конце концов, это ведь ваш фехтовальщик. - Повар, - тут же поправил он. - Разумеется, - допустим, эту партию Анна могла позволить себе закончить вничью. Улыбка натянутой вежливости раззадоривала графа как никогда прежде. - Так... - Грей свободнее отклонился на спинку стула, - Раз начало светской беседы прошло вполне приемлемо: должная похвала хозяину дома и пара свободных тем затронуты в разговоре, - Анне совсем не нравилось, как Грей буквально вырывал строки классического положения о светском этикете, хотя мысленно, думается, другого начала самого разговора она и не могла себе представить, - Считаю, мы можем перейти к основной сути. - Едва ли здесь есть, о чем разговаривать, - сухо отрезала она, чуть сжав кулачки где-то под белоснежной скатертью. Едва ли ей захочется выдать свои позиции так скоро. - Думается мне, уже достаточно было высказано во всеуслышание. - Боюсь, мне стоит повторить, ибо едва ли я мог получить какой-либо ответ в тот вечер, - тон ровный, рассекающий истину, верно, где-то между им и гостьей, по границе над лепестками лилий. - Надеюсь, сегодня вы временем располагаете. - Временем - возможно. А вот желания не наберется и капли. Разве только Вы расщедритесь на предельную честность, из которой я смогу выбрать крупицы истины, покрывающей ваше поведение. Каждое слово точно кирпичик на стену по центру стола. За официальными речами, закутавшись в вуали благородства и взывающих принципов морали, Анна чувствовала себя как никогда в защите, готовая выстоять против. Абсурд. Нелепость. Разоружить. - Чем же тебя не устраивает моя предельная честность? - сброшенные кандалы церемонности дали Чарльзу большую волю. - Разве стоит меня порицать за то, что смею я заявить о чувствах своих во всеуслышание? Казалось, словами Грей парировал также ловко, как мог парировать сложнейшие атаки врага в тяжелой схватке. Разве что противник в бою проявит большее милосердие, вонзив лезвие сразу и смертельно, решая весь исход. Здесь он не был уверен: оппонент, думается, готовится ранить снова и снова, пока, вероятнее всего, не надоест. Или один из них не обретет в поражении покой. - Что ты, я не смею обвинять, - щит формализма совсем не спасал, и спокойствие Анны чуть пошатнулось. Легкую дрожь голоса едва удалось унять, заменив на чуть более высокий тон. - Лишь хочу понять, какие мотивы побудили тебя выставить меня в подобном свете. Грей на подобное заявление лишь дернул бровью. - Должно быть, те же мотивы, что заставили меня подставить собственную репутацию - моей семье ли не знать, что влекут за собой подобные выходки. В горле резко пересохло. Анна с трудом заглотила былую историю давних лет, не веря, что Грей мог опуститься настолько, что упомянуть трагедию любви его отца было уместно в такой момент. Равно как и в животе разом все встряхнулось - и аппетит испарился сам собой, как и малейшее желание оставаться в этом доме. Чарльз выжидал. Столовые приборы сжаты чуть сильнее положенного, но руки его совсем не двигались, застыв ровно над десертом - так, будто граф вот-вот возьмет свой кусочек, но лишь ждет разрешения от гостя. Он действительно ждал. - Немыслимо, - Анна не смогла сдержать нервный смешок, опустив взгляд на свои руки, поспешно вытирая их столовой салфеткой, правда, растирая нежную кожу чуть сильнее обычного - сам дискомфорт возвращал сознание, - Так благородно обыграть мою глупость и потворство, а также собственные “чистейшие” порывы... - Нет. Нет! Не смей это терпеть более! - кричало в голове сознание, и покой Анна могла найти лишь в одном: небрежно бросить салфетку на стол. Молча встать и уйти - она сыта по горло. И попробуйте обвинить её в грубости. Но Грей реагирует незамедлительно. Подрывается с места навстречу ей, преграждая пути к отступлению. И, кажется, руки сами подхватывают её за плечи в попытке остановить. Прежде, чем разум, наточенный под военные стратегии, способен провести разумный план здесь и сейчас. - И как, - она тут же пытается отдернуть руки, обойти, припугнуть голоском - Прикажешь мне расценивать подобные “кошки-мышки”, над которыми не глумится разве что слепой?! Он искренне недоумевал. Он всматривался в её лицо - чуть покрасневшее в щечках от нескрываемой злости и обиды во всем выражении - и в действительности не понимал, отчего она в ярости. Он ведь здесь, перед ней, полностью открыт и честен, говорит так, как истинно считает. Не просто бросая пыль благородства в глаза, но нескрываемо желая донести самую суть. - Как... - слова подбирал как никогда осторожно, уверенный в высокой цене каждой ошибки. - Как... верную любовь? - он готов поклясться, пальцы его похолодели вместе с тем, как бездвижно Анна застыла в его руках. - Возможно... излишне пылко и ревностно, но клянусь, я не дум... - Едва ли ты славишься верой в Бога. - перебила она на полуслове, отгораживаясь, будто стальным занавесом. - Мне, пожалуй, правда стоит уйти, пока твоя очередная шутка снова не зашла слишком далеко. Только крохотный шаг в сторону, чтобы обойти Грея - тот снова предугадывает движение, двигаясь вместе с ней. Верно, едва ли в подобном спарринге возможно обыграть фехтовальщика. - Я лишь отчаянно ищу поддержки своим словам. А между тем, ты знаешь, что если шутку повторять из раза в раз, она перестает таковой являться? - Да, просто становится не смешно. - вновь колко и ядовито, что Грей может впитать яд лишь с натянутой улыбкой вежливости на лице. Так, что не скрыть: вместе с напряжением в скулах он контролирует собственную бурю мыслей, готовую обрушиться после долгого ожидания. Даже военная выдержка может дать слабину одним днем. - И как же мне тебя развеселить? – в какой-то момент в голове Грея все стало ясно, а стратегия обрисовалась сама собой, пусть и спрятанная за дурманом эмоций. Вот она – здесь. И совсем ничего не слышит. Так, будто и не собирается слушать, пока он не заставит. – Что же, Анна, - один акцент на её имя, и она вся напрягается, но стихает в ожидании. – Может, мне стоит выкрасть тебя и взять в жены? Скажем, где-нибудь в церквушке в Камбрии*, куда ни одна душа не сунется? Он попал в точку. Анна оцепенела, отнюдь не веря, что подобное может выходить с его стороны. Зная, что сказать подобное он не способен. - …в этой комнате, - с краткой секундой задержки выдает она, - Отнюдь не мне стоит бояться венчания. Вздернутая бровь Грея вкупе с самодовольной усмешкой разбивают её последнюю уверенность. - Неужели? – ликовал, едва сдерживаясь от восторга, и руки разжали её плечики. Едва ли она могла куда-либо убежать. Чарльз даст руку на отсечение: она не сможет. Иначе зачтется ничем иным, но поражением. – В таком случае, я могу себе позволить считать, что ни в коем… Его оборвал хлопок входной двери. Анна вздрогнула, тут же отступив, как в проеме показался Филипп – все так же невозмутим. Однако, успев лишь начать с извинения, он также перебит более грубым голосом позади. - Лорд Грей, - дворецкого обступает невысокий мужчина, явно принадлежавший к служебным чинам: твердая походка и бесцеремонность в тоне весьма обескураживают Анну. Даже когда он обратился взглядом к ней – в том же духе. – Мисс Эвондейл. – Анна слегка присела, попутно пытаясь вспомнить, откуда гость мог знать её в лицо. Или же где она могла видеть его униформу – память как назло подводила её. Она бросает беглый взгляд на Чарльза, но тот, не отрывая от гостя взгляда, легко скользнув руками по её плечам вниз, к рукам, чуть сжимает их, заверяя в собственной уверенности. Хотя чуть сведенные в сдержанном удивлении брови не скрывают от неё его недоумения. - Констебль Бэрстоун, чем могу быть обязан вашему приезду? - Прошу простить за столь неожиданный визит, но боюсь, дело не требует отлагательств… - В таком случае, прошу пройти в мой кабинет. – Грей явно прервал гостя без обращений к хваленой манерности. На мгновение Анне показалось, что такую неофициальность оба могли позволить себе лишь по долгу службы, находясь в знакомых кругах. - Поверьте, нет нужды, - констебль достал из кармана мундира два плотных конверта. – Тем более, моя удача застать здесь маркизу: дорога до Кембриджа весьма утомительна в это время года… Анна почти забыла, что все это время ладони её лежали в теплых руках Грея, и его чуть более цепкий хват в секунду переубедил её задать вопрос констеблю первой. - И какое же дело, - чуть напирая, Грей вонзил взгляд в гостя, растворив прежний задор в одном лишь колком тоне, - Может привести к маркизе Эвондейл констебля Олд-Бейли? - Олд-Бейли?! – проносится в мыслях Анны так быстро, что она не успевает отследить сложившийся паззл. Едва ли она могла думать о чем-либо другом, кроме как о громком заявлении представителя центрального суда по уголовным делам. Констебль же вручает оба письма, вместе с тем зачитывая: - В связи с одобрением повторной апелляции виконтессы Дэлии Роттеруайльд на решение Королевского суда в отношении дела графа Джеймса Суинделла, Королевский суд Англии и Уэльса просит явиться на слушание в качестве свидетелей графа Чарльза Грея для повторной дачи показаний и маркизу Анну Эвондейл для первичной дачи показаний. К последнему выпаленному слову руки Анны совсем похолодели. * Имеется в виду церковь святого Ниниана в графстве Камбрия, северно-западная Англия