Когда все рушится

Свадьбу назначили на осень. Пятнадцатое октября, Дублин, Ирландия, и Элсвита хотела бы радоваться — она ведь так сильно ждала этого раньше! Но радоваться у неё не получалось. Она послушно рассматривала с Джудит свадебные каталоги, составляла меню и заученно улыбалась будущей свекрови — послушная Элсвита, хорошая девочка, мамочкина дочка. И думала, что чувства к Альфреду, пожиравшие её изнутри последние пару лет, исчезли, оставив за собой пустоту. Элсвита не была уверена, что понимает, когда они начали умирать: когда она встретила Хвитсерка Лодброка, и он занял все её мысли? Когда согласилась на его предложение? Когда впервые оказалась с ним в постели? Или… когда он вытащил её из-под колёс, рискуя собственной жизнью? Когда заказывал на дом китайскую еду или пиццу, если им обоим хотелось есть? Когда рассказывал ей о своих богах и своей религии, с любопытством расспрашивая о христианстве её саму? С Хвитсерком было легко, будто они были знакомы тысячу лет. Альфреда же Элсвита совсем не знала. Он оставался для неё не просто закрытой книгой, а ларцом, запертым на тяжелый замок, и ключ от него висел у Астрид на шее. Раньше Элсвите хотелось этот ключ сорвать, ну, или найти для замка отмычку, но после встречи с Хвитсерком Лодброком она прекратила попытки. К черту это всё. Нет, отказаться от свадьбы они не могли, на кону стояло слишком многое. Родители не уставали напоминать Элсвите, что она должна слушаться Джудит и Этельвульфа, быть умницей. Мать успокоилась, узнав дату венчания, сразу подобрела и даже стала интересоваться делами Элсвиты, будто на самом деле хотела хоть что-то о них знать. «Всё хорошо, мам. Я выбираю свадебное платье, в котором вы меня насильно потащите под венец, а мой будущий муж с каждым днем становится все более нервным. В его жизни что-то происходит, мама, но я об этом ничего не знаю. У него по-прежнему есть любовница, и, кажется, именно их не разлучит даже смерть. А ещё я чуть не попала под машину, и парень, который спас мне жизнь, заботится обо мне больше, чем Альфред. Это странно, учитывая, что мы только трахаемся. Тебя это удивляет? Но я тоже человек, мама, и я тоже хочу быть нужной». Элсвита проговаривала мысленные монологи, засыпая в своей постели или в объятиях Хвитсерка, но знала — произнести их вслух она не решится никогда. И выйдет замуж за Альфреда, как миленькая, хотя с каждым днем всё сильнее сомневается, что хоть когда-то его любила. Её мир пошатнулся, всё перевернулось с ног на голову, но зато теперь Элсвита видела некоторые вещи намного четче. В первый раз мысль о том, что Альфреда она не любила, здорово напугала. Это было сотрясением её сознания: как такое вообще может быть? А потом Элсвита задумалась: что она вообще знала о будущем муже? Альфред был красив и нравился ей, но она даже не знала, какое блюдо он предпочитает на завтрак и сколько ложек сахара он кладет в кофе, если кладет вообще. Она видела его детские фотографии, но понятия не имела о его личных детских воспоминаниях. Элсвита не знала, верит ли он в Бога и о чем Его просит. Почему-то эти мелочи начали казаться ей важными. Зато она знала, что Хвитсерк Лодброк читал «Старшую Эдду» и способен при случае цитировать её. Что он любил поесть, но предпочитал китайскую и итальянскую кухню, если его спросить. Он пил коньяк из горла и очень много курил, а на его спине белело несколько застарелых шрамов. Однажды Элсвита спросила, откуда они, и он рассмеялся: тренировался, мол, с братьями когда-то. Ей нравилось касаться губами этих шрамов, вести по ним пальцами. И, кстати, Хвитсерк умел готовить, просто делал это крайне редко. Элсвита улыбнулась, вспоминая.  — Дорогая, ты меня слушаешь? — окликнула её Джудит, и Эл вздрогнула.  — Конечно, — она судорожно пыталась припомнить, что последнее говорила ей Джудит, но та избавила её от мучений.  — Уверена, тебе не терпится поскорее войти в нашу семью окончательно. Кстати, я думаю, что именно это платье очень тебе подойдет. Свадебное платье, выбранное Джудит, напоминало венчальный наряд герцогини Сассекской — длинное жемчужного цвета платье в пол, рукава три четвертети и полуоткрытые плечи, но никакого шлейфа. Элсвита могла представить себя в нем в церкви, но мысль, что замуж она будет выходить за мужчину, который не любит её, омрачала картину. Впрочем, какая разница, если мужчины, который бы её любил, и вовсе не существовало в её жизни? Элсвита понимала, что Хвитсерк просто с ней спит. И всё. На этом — всё.  — Оно чудесное, — ответила Элсвита, разглядывая глянцевую страницу каталога.  — Мой сын будет в восторге, — Джудит отложила журнал в сторону. — Что ж, кажется, с платьем мы определились. Если позволишь, составлением меню мы с твоей матерью займемся сами. Элсвита не была против. Она бы хотела абстрагироваться от свадебных приготовлений настолько, насколько это вообще было возможно. Джудит обещала составить список гостей и показать ей, и у Элсвиты мелькнула странная и почти неловкая мысль — включить в него в последний момент Хвитсерка Лодброка. Разумеется, он не приедет. И, уж конечно, эта идея обернулась бы катастрофой, если бы он решил приехать. Элсвита знала, что не сможет сказать Альфреду «да», если Ворон будет стоять в толпе гостей. Просто не заставит себя разомкнуть губы. И будет хлопать глазами, как идиотка, пока её мать не вмешается и не вынудит её произнести согласие. Но Хвитсерк не приедет. И с её стороны позвать его на свадьбу выглядело бы форменным издевательством.  — Ты сегодня очень отвлеченная, — заметила Джудит, поднимаясь. «Потому что думаю о другом мужчине», — мысленно ответила ей Элсвита, а вслух сказала:  — Беспокоюсь за Джессику. Джудит вскинула брови.  — Кажется, это твоя подруга? Ах, да, Джессика Эванс. Дочь одного из партнеров Экберта. Что-то случилось? Сказала «а» — говори и «б». Элсвита ляпнула, не подумав, но теперь осознала, что мифическое беспокойство за Джессику — это прекрасный шанс расположить к себе Джудит своей якобы искренностью и узнать, почему же будущая свекровь так не любит Лодброков.  — Джесси связалась с неподходящим парнем, — Элсвита поджала губы, всем видом выражая свое неодобрение. — Кажется, его зовут… Хвитсерк Лодброк. Он каким-то клубом владеет в городе, вроде бы, но я не уверена. Фамилия знакомая, вы разве о ней не упоминали? Ещё как упоминала. Джудит вздохнула.  — Да, я помню, что мы пересекались с Лодброками в театре. Отвратительная, страшная семья, — она покрутила на пальце обручальное кольцо. — Рагнар Лодброк подставил Экберта когда-то, это не говоря о том, что его сыновья убили моего отца, хотя он ни в чем не был перед ними виноват. Я очень мало знаю о Хвитсерке, возможно, он и не участвовал во всех этих делах, но в любом случае, Джессике лучше держаться от него подальше. Может, мне стоит поговорить с её отцом? У Элсвиты заледенели руки. Только этого не хватало! Представив, как отреагирует отец Джессики, она поспешно добавила:  — Я не думаю, что Джессика интересует Хвитсерка, она, наоборот, переживает, что он не обращает на неё внимания, — надо же, впервые за разговор сказала правду. — Я просто хотела предупредить её, что ей стоило бы обратить внимание на кого-то другого.  — Это был бы лучший для неё вариант, — согласилась Джудит. — Лодброки ужасно жестоки. Убить человека для них то же самое, что для нас — прихлопнуть муху. Возможно, Джудит говорила правду. Но Элсвита понимала: у каждой истории есть вторая сторона, а у любого действия всегда найдется причина. Джудит рассказывала ей страшные вещи, но что-то в тоне и словах будущей свекрови заставляло её сомневаться в их правдивости. Или хотя бы в правдивости причин действий Лодброков, предстающих в рассказах Джудит подлинными монстрами. Телефон у Элсвиты пикнул сообщением. «Хочу тебя видеть, принцесса. Прямо сейчас».  — А вот и Джесс, — она поднялась, не забывая широко и искренне улыбаться Джудит. — С платьем мы ведь определились? * * * Элсвита сидела на подоконнике, подобрав под себя ноги, и рисовала на стекле смешные невидимые рожицы. Она слышала, как шумит в душе вода, и воображение отчетливо рисовало ей Хвитсерка. Она знала, как застывают капли на его смугловатой коже, стекают по татуировкам, покрывающим спину и плечи. Как Хвитсерк шипит, когда горячие струи тревожат вспухшие на коже царапины от её собственных ногтей. Темно-русые волосы влажными прядями прилипают к его шее и щекам. Элсвита судорожно вздохнула, прикусив губу: ей хотелось присоединиться к нему, слизывать языком воду с его плеч, прикасаться к нему и смотреть, как он запрокидывает голову назад и стонет от её прикосновений. Всё это они уже проходили, и секс в душе у них тоже был. Правда, в кино всё это выглядело намного лучше, а в жизни они просто хохотали, пытаясь на навернуться на скользком полу, и в итоге отказались от этой идеи, ограничившись поцелуями. Но поцелуев было много. Они были долгими, страстными, сладкими, и Элсвита чувствовала, как по её телу проходит дрожь, стоит ей вспомнить об этом. Иногда, лаская себя, она возвращалась к этому моменту снова и снова, и кончала с именем Хвитсерка на губах. И старалась не думать, что это значит. Сегодня он сбросил ей смску, что будет ждать её в паре кварталов от дома, — пусть соврет Альфреду что-нибудь. Элсвите даже врать не пришлось, ведь Альфред уехал куда-то, и разумеется без неё. Как и всегда. Оглядываясь, будто кто-то мог следить за ней, Элсвита юркнула к Хвитсерку в машину. Хвитсерк обхватил её затылок рукой и поцеловал так, что она охнула, сжимая бедра как можно крепче и пытаясь успокоить жар, поднявшийся с низа живота вверх по груди и окрасивший румянцем её бледные щеки. — Поехали, — прошептал Хвитсерк, почти касаясь губами её губ. — Только не спрашивай меня ни о чем, ладно? «Ты только моя сегодня, принцесса». Только его. Элсвита прижала к холодному стеклу ладонь, вспоминая эти слова, и горячечный шепот, которым они были произнесены, и ладонь Хвитсерка на её обтянутой блузкой груди. Эта блузка сейчас валялась где-то на полу. Звук, с которым разлетелись пуговицы, когда Хвитсерк рванул на неё одежду, заставлял Элсвиту сходить с ума еще сильнее. Будто она недостаточно крышей поехала из-за него и по нему… Хвитсерк брал её, как хотел, и ей оставалось только следовать за ним, всхлипывая и кусая костяшки пальцев, чтобы не застонать в голос. Он умел быть нежным, если знал, что им обоим это нужно, только вот в этот вечер они оба хотели совершенно другого. На бледной коже Элсвиты расцветали багровые цветы, а спина Хвитсерка покрылась тонкими припухшими царапинами от ногтей. — Кричи… — шепнул Хвитсерк, в очередной раз прихватывая зубами кожу у неё на шее. — Кричи. И Элсвита кричала, захлебываясь собственными стонами, впиваясь пальцами в его волосы, в его плечи, в простыни, пропитавшиеся сексом. — Умница… — Хвитсерк упал на постель рядом с ней, тяжело дыша. — Моя принцесса… — он провел ладонью по её животу, очерчивая длинными пальцами клетку ребер под кожей. Серебро его массивных колец холодило разгоряченную кожу. — Моя умница… Моя девочка… Та Элсвита, которой она была ещё месяца два назад, оскорбилась бы на эти слова. Но люди меняются, будто океан, и Элсвита, которой она стала, лишь прижалась к его боку и поцеловала его в плечо: — Да, папочка… Хвитсерк скользнул ладонью в её встрепанные волосы, потянул темные пряди. — Как ты меня назвала? — Папочка, — хихикнула Элсвита, закидывая ногу ему на бедро. — Но только сегодня. — И всегда, когда я буду тебе приказывать, — ухмыльнулся Хвитсерк. — Тебе же понравилось… — хватка пальцев в её волосах стала чуть жестче, и Элсвита запрокинула голову, открывая ему беззащитную шею, разрисованную засосами, как тюльпанами. — Тебе понравилось… — Очень, — выдохнула она. — Топай в душ. — Хвитсерк провел ладонью по внутренней стороне её бедра. — Потом я. Потом поедим. — И поговорим… — Элсвита еще по дороге чувствовала, что Хвитсерку хочется рассказать ей что-то, но он понятия не имеет, как начать, и стоит ли вообще это делать. — И поговорим, — согласился он. — Я хочу слушать твой голос, принцесса. Давай, — он подпихнул её к краю кровати. — В ванную, принцесса. Иначе сейчас полетишь на пол. Набросив старую футболку Хвитсерка, Элсвита долго смотрела на себя в зеркало, разглядывая засосы на шее, алые от поцелуев губы, и думала, что ей нравится то, что она видит. Ей нравится быть его. Элсвита вздрогнула, будто кто-то хлестнул её по ногам мокрым полотенцем. Но ничего не поделать. Хвитсерк Лодброк впитался в неё, как яд, захватил её тело и разум, и теперь она принадлежала ему. Его принцесса. Его умница. Его девочка. Хвитсерк плескался в душе добрые двадцать минут. Элсвита могла поклясться, что он о чем-то думал, и если эти мысли и отпустили его, пока они трахались на его разворошенной, будто гнездо, постели, то теперь они вернулись. Ей хотелось обнять его сзади, прижаться щекой к его поцарапанной спине и спросить, что же так беспокоит его. Разумеется, он не рассказал бы, но, может быть, понял бы, что ей… не всё равно? Не наплевать. Что он может говорить с ней, если пожелает. — Подвинься. За мыслями Элсвита не заметила, что Хвитсерк уже вернулся из душа. Подвинув её к самому стеклу, Хвитсерк плюхнулся рядом с ней на подоконник и накрыл её руку ладонью. — Не мерзни, принцесса, — хмыкнул он, сжимая в своей руке её холодные пальцы. — Заняла половину моего подоконника, будто так и надо, ты в курсе? Он сам, одетый исключительно в джинсы, занимал большую часть подоконника. Сумерки за окном всё сгущались и сгущались. Элсвита уткнулась носом в его горячее после душа плечо. — У тебя что-то случилось? — пробормотала она. — Прямо сейчас, пока я был в душе? — Хвитсерк вскинул брови. — Ну, разве что, ты? — он сгреб её в объятия и потянул на себя. В результате таких кульбитов они грозились свалиться с широкого подоконника, но Элсвите было всё равно. — Я хочу тебя, принцесса. Вот и всё. Но Элсвита знала, что он недоговаривает. Было что-то ещё. Всегда было что-то ещё. И даже если сейчас он смотрел на неё своими болотными глазами так насмешливо и спокойно, это была всего лишь маска. И она хотела сдернуть её. — Что ты хочешь на ужин? — У меня небольшой выбор, — Хвитсерк закатил глаза. — Яичница или омлет. Умеешь готовить что-то из этого, принцесса? Им даже удалось не спалить яичницу, хотя усилий на это потребовалось очень много. Позже, сидя на диванчике в кухне они уминали ужин (Элсвита и не думала, что после секса так хочется есть), и Хвитсерк лукаво косился на неё, заставляя краснеть. Элсвите казалось, что такие минуты роднят их больше, чем что-либо другое.  — Для первого раза неплохо, принцесса, — произнес он, отставляя тарелку. — Научишься. — Он улегся головой к ней на колени, разглядывая её снизу. — Как, по-твоему, я — дракон или рыцарь в твоей сказке? Элсвита опешила. Хвитсерк прикрыл глаза в ожидании её ответа. Ей нравилось смотреть, как он смыкает веки, а его ресницы, пушистые и длинные, казалось, становятся ещё длиннее. Не открывая глаз, Хвитсерк забросил ноги на перекладину дивана.  — Ты всегда говорил, что не рыцарь. — Элсвита зарылась пальцами в его кудри, и Хвитсерк издал звук между полустоном и довольным мурлыканьем. — Но ты и не дракон. Ты — не-принц, Хвитсерк. — Она перебирала его волосы, пропуская их между пальцами. — Не-принц, который никогда и никому не будет принадлежать. А я — принцесса, запертая в замке с настоящим принцем, который её не любит.  — …и не-принц забирается в ночи на твой балкон, — закончил Хвитсерк тихо. — Пока родители принцессы, король и королева, в дальних землях, ты бросаешься в его объятия. Я всё думаю, знает ли принц, что невеста позволяет другому прикасаться к ней? Элсвита вздрогнула. Реакцию Альфреда сложно было предугадать. Разумеется, они с Хвитсерком скрывались, как могли, и вряд ли её жениху пришла бы хоть раз в голову мысль, будто она может ему изменить? Альфред не раз давал ей понять, что считает её идиоткой. Оно было и к лучшему сейчас.  — А ему нужно знать? — негромко спросила она, невольно подстраиваясь под приглушенный шепот Хвитсерка. — Может, принцессе стоит признаться?  — Некоторые принцы слишком слепы, чтобы замечать очевидное. — Губы Хвитсерка тронула улыбка. — И пусть они продолжают быть такими. Мне всё равно, что он подумает, пока он не угрожает тебе, принцесса.  — Я думаю, ему всё равно, — озвучила Элсвита всё, что мучило её долгое время, а потом в одночасье перестало быть важным. Слова слетели с её губ легко. Неужели было нужно столько времени мучиться, чтобы понять, что ей наплевать, что подумает Альфред?  — А я думаю, принц никогда не сможет ласкать принцессу так, как это делает тот, что проникает в её спальню по ночам. Такая вот странная присказка, принцесса, но сказка будет впереди. У меня есть другая история для тебя. Хочешь послушать? От шутливого тона Хвитсерка не осталось и следа. Элсвита чувствовала, что его мучает что-то темное, будто чернила, и отравляет его. Вдруг ей стало страшно: готова ли она услышать, что он хочет сказать? Готова ли она принять его сказку и понять, что в ней — правда, его правда, которую он носит в себе. Она закусила губу.  — Хочу, — прошептала она. Хвитсерк поерзал головой у неё на коленях.  — Жил-был король. Знаешь, обычный такой король, принцесса. У него было небольшое царство, у него была семья. Сын и дочь. Однажды, когда король был в отъезде, на страну напала страшная болезнь. Его дочь заболела и умерла, и после этого королевская семья уже не стала прежней. Король нашел себе новую королеву. Поговаривали, что она была ведьмой, но его не остановили злые языки. Новая королева родила королю четверых сыновей. Старший из них был спокойным и умным, средний… — Хвитсерк чуть усмехнулся, приоткрывая один глаз. На зелёной радужке затаились желтые искорки. Элсвита не удержалась и прикоснулась кончиками пальцев к его губам, ощущая ухмылку, что он даже не прятал. — Средний сын любил охоту и женщин. А двое младших грызлись между собой. Один был менестрелем, а другой — калекой, и жизнь ему сохранила только его королевская кровь. Шли годы. Королева умерла, а старого короля убили его многочисленные враги. Пятеро братьев поклялись отомстить. Только представь, принцесса, какую кровавую баню они устроили… Он говорил очень тихо, но Элсвита слышала каждое слово, и оно отзывалось в её сердце тонкой, звенящей болью. Хвитсерк рассказывал её историю своей семьи. Совершенно отличную от той, что упоминала Джудит. Она боялась проворонить хоть одно слово, и лишь осторожно касалась пальцами его лица, рисуя знакомые черты.  — Но сказка была бы не сказка, если бы менестрель не влюбился в дочь поверженного братьями врага, а у старого короля не обнаружилась третья, вдовствующая королева. Маленькое государство разъедало противоречиями, а младший брат узурпировал трон в обход старшего. У среднего брата руки по локоть в крови, принцесса, ведь новый король постоянно требует доказательств преданности, и доказательства эти замешаны на чужих смертях. Средний брат однажды забрался в чужой замок и встретил принцессу, обещанную другому. Они не любят друг друга, о нет, но ищут друг в друге спасение — и находят, особенно в темные часы перед самым рассветом. Но мрачные тайны только и ждут, чтобы наброситься из-за угла. Будешь ли ты хотеть среднего брата столь же сильно, принцесса, если узнаешь, что он убил человека? Рассказ Хвитсерка был правдой, облеченной в историю, и Элсвита понимала, что от её ответа зависит всё: его доверие, его эмоции, и даже их отношения, которые хоть и было трудно назвать таковыми, но всё же… Боялась ли она его? Нет. Элсвита знала, что на руках Хвитсерка кровь может засыхать коркой, но он никогда не тронет её, не причинит боли. Пугала ли её чужая смерть, тенью стоявшая за его спиной? Нет. Она знала, кто он такой. Хвитсерк Лодброк, владелец ночного клуба, сын Рагнара Лодброка и брат Ивара Бескостного. Было бы глупо считать его ангелом во плоти. Он не был принцем или рыцарем, но он был её. И мысль, что Хвитсерк убил кого-то, не ужасала. Элсвита не жила в розовом придуманном мире единорогов и сияющих пони. Её отец, пусть и был аристократом, тоже бывал нечист на руку. Она знала, что Экберт, дед Альфреда и глава Kedric Inc., не гнушался любыми способами, чтобы уничтожать конкурентов, и Альфред подхватил у него эту черту. Смерть за всеми ходила по пятам. И, быть может, если бы убитый Хвитсерком человек был хоть как-то связан с ней, Элсвита подумала бы над своим ответом. Да только убил он кого-то, о ком она совершенно не знала. И жалеть не могла. Для неё чужая смерть, пусть и от его руки, была почти как смерть неизвестны в ДТП — жаль, но не более. Кто знает, быть может, если бы Хвитсерк не убил того человека, то погиб сам? Ей стало холодно от этой мысли. Мир без него казался бы Элсвите черно-белым, как возвращение домой кажется наказанием после ночей, проведенных с ним. Лучше пусть умрет кто-то еще, чем он. И она наконец-то поняла, как относиться к тому, кем был Хвитсерк Лодброк. Склонившись к лицу Хвитсерка, Элсвита коснулась губами его плотно сжатых губ.  — Тебе достаточно такого ответа? — прошептала она в поцелуй, затем отстранилась. Хвитсерк открыл глаза, приподнялся на локте, сокращая расстояние между их лицами.  — Будь конкретнее, принцесса. Средний брат ведь всю жизнь был и так, и сяк. Не так хитер, как младший, не так мудр, как старший. Может и не понять намека… Но он улыбался.