Когда все рушится

Alone as you walk through a crowd and it's awkward like nobody sees And you can't help but wonder would anyone come after you if you leave So a pain grows inside and that fear comes alive like you'll never be free But there's no pain you feel that I know love can't heal here at all © SafetySuit — «Life Left to Go»

Свадебное платье сидело, как влитое, и Элсвита понимала, почему — его шили специально для неё, по её меркам. Но та девушка в зеркале с убранными в хвост темными волосами, в длинном платье с небольшим, изящным декольте, открывающим плечи, даже в тюремной робе, возможно, выглядела бы счастливее. Платье было прекрасно, оно шло Элсвите, как никакое другое, и она признавала — у Джудит был вкус. А у Элсвиты не было выбора. Не было даже призрачной возможности этого выбора.  — Повернитесь, мисс, — девушка-портниха зажала во рту несколько булавок. Элсвита послушно отвернулась от зеркала, испытывая некоторое облегчение, пусть и временное. — Спасибо.  — Так круто! — Джессика, сопровождавшая Элсвиту на примерку платья, захлопала в ладоши. — Тебе идет! Джудит собиралась сама поехать с Элсвитой на примерку, но та сослалась на желание отвлечь Джессику от её якобы безответных чувств к Хвитсерку Лодброку, и Джудит была вынуждена отступить. Ещё и добавила, что приятно видеть, как невеста её сына преданна своим друзьям. Впрочем, своего она всё равно добилась — платье-то шилось по её выбору. Ткань казалась пропитанной ядом. До свадьбы оставалось больше трех месяцев, но каждый день, приближающий венчание, был ночным кошмаром. Иногда Элсвита думала, что, если бы она не познакомилась с Хвитсерком, ей было бы легче смириться с отсутствием настоящей любви между ней и Альфредом. Или, наоборот, сложнее… ведь она искренне думала, что любит его. И, может быть, ей лучше было бы продолжать думать так и дальше. Но пути Господа неисповедимы, и он повел её дорогой страданий. Элсвита не знала, что лучше: думать, что любишь человека, и мучиться, что тебя не любят в ответ, или знать, что два не любящих друг друга человека обречены жить в браке, потому что так решили их семьи? Возможно, это были два разных круга примерно одинакового Ада. Возможно, каждому из них было нужно отринуть надежду и войти в эти двери. Только где они успели так нагрешить, что расплачивались теперь за эти грехи? Джессика щелкнула её на телефон.  — В Инстаграм выложу, — сообщила она. — Твой жених всё равно на меня не подписан, а лицо я не фоткала. Так и быть, тебя не отмечу. Джессика всё и всегда выкладывала в Инстаграм. Элсвита смотрела, как девушка-портниха уносит прочь гору нежного атласа и кружев и кусала нижнюю губу, чтобы не заплакать от безысходности. Она гнала от себя мысли о свадьбе всё это время, и рядом с Хвитсерком ей даже удавалось на какое-то время забыть, но от предначертанного ей будущего убежать всё равно было нельзя. Элсвита всё ещё ощущала жгучую пустоту, возникшую на месте её чувств к Альфреду, и не могла прекратить сравнивать её эмоции к нему с чувствами к Хвитсерку. Хвитсерк Лодброк был средним сыном Рагнара Лодброка и братом Ивара Лодброка, о котором слуги в доме Альфреда только исключительно шепотом и жалели хозяйку, чьего отца Ивар убил. И Хвитсерка Элсвита… любила? Она не знала. Она понятия не имела, что такое любовь. Теперь. Она лишь думала, что хочет быть с ним рядом. Всегда. Хочет промывать его ссадины и готовить ему ужины, заниматься с ним любовью и слушать, как он цитирует скандинавский эпос, выпуская дым в потолок. Она знала, что руки его по локоть в крови, но её это не пугало. Элсвита знала, что Хвитсерк сделает всё, чтобы её эта грязь не коснулась. Любовь ли это? И что есть любовь вообще? Хвитсерк Лодброк менял её, менял каждый день, и Элсвита больше не была прежней. В ней осталось меньше романтизма и больше сомнений, и, определенно, намного больше желания сделать всё по-своему. Жаль, что было уже слишком поздно.  — Ты чего такая кислая? — Джессика вырвала её из размышлений, и Элсвита вздрогнула. — Что с тобой? Не то чтобы Джессику вообще интересовал какой-либо ответ. Они заглянули пообедать в небольшой итальянский ресторанчик. Элсвита тоскливо наматывала спагетти на вилку, но так особенно ничего и не съела. Ей кусок в горло не лез. Пока свадебное платье было глянцевой картинкой в журнале, притворяться, что до дня венчания ещё полно времени, было легко. Но мягкая ткань скользила по телу, отражение в зеркале не врало, и Элсвита думала, что лгать самой себе у неё больше не выйдет. Три месяца до дня, когда ей придется отказаться от всего, чего бы она хотела в жизни, навсегда. Ведь именно этого от неё ждали родители. Именно так они воспитывали её. А ещё — наказывали не делиться собственными переживаниями даже с друзьями. Любой может воспользоваться твоими чувствами ради собственной выгоды. Джессика не выглядела способной на это, но была слишком поверхностной, чтобы пытаться понять чужие переживания до конца, и всегда рассматривала их через призму собственных желаний и планов.  — Всё хорошо, — Элсвита улыбнулась и обмакнула спагетти в соус. — Я просто задумалась.  — Ты в последнее время вообще много думаешь, — заявила Джессика. — Мне кажется, ты слишком много времени проводишь с матерью своего парня. Тебе пора развеяться! А развеяться у Джессики всегда означало только одно — пойти в клуб и хорошенько потанцевать и напиться. Желательно — в клуб Хвитсерка Лодброка, чтобы в очередной раз помаячить у него перед глазами. Элсвита не была уверена, что это — хорошая идея. В их последнюю встречу Хвитсерк настоятельно просил её не приходить в его клуб и вообще постараться поменьше отсвечивать на публике, и Элсвита пошутила, что, может быть, он не хочет, чтобы она видела, как на него вешаются другие девушки? Хвитсерк поцеловал её так, словно пытался развеять всё её сомнения. А потом прижался лбом к её лбу и шепнул:  — Просто не хочу, чтобы семья Альфреда узнала о нас. Это может обернуться для тебя проблемами.  — Для тебя тоже, — она запустила пальцы в его волосы. Хвитсерк рассмеялся:  — Мне-то не привыкать! Джессика смотрела на Элсвиту и ждала ответа, и даже если Элсвита сказала бы ей «нет», это ничего бы не поменяло. Джессика умела настаивать и уговаривать, когда ей того хотелось, а развеяться им обеим бы не помешало. Пока такая возможность вообще ещё была.  — Хорошо, — со вздохом согласилась Эл. — Давай сходим. Только пить я не буду. И мы пойдем не к Лодброку. * * * Клуб мигал неоновыми огнями, уже привычными глазу, а танцпол сотрясала электронная музыка. Джессика сразу же устремилась к бару, таща за собой Элсвиту. Она в клубах всегда чувствовала себя, как рыба в воде, а Элсвита, наоборот, в очередной раз ощутила себя не на своем месте. Ей порой казалось, что, соглашаясь составлять Джессике компанию в её бесконечных тусовках, она делает что-то, что противоречит её собственному мировоззрению и желаниям. И что-то внутри, ехидным голосом Хвитсерка, говорило ей, что не обязательно выполнять всё, что просят твои друзья, чтобы тебя считали хорошей девочкой. Но Джессика умела уговаривать. Так же, как и умела цеплять каких-то непонятных парней, и уже через минут двадцать лихо отплясывала на танцполе с парнишкой-испанцем, а Элсвита — сидела за барной стойкой, пила безалкогольный коктейль и испытывала острое ощущение дежа вю. Клуб был другой. И Хвитсерка здесь не могло быть, как и Астрид, но ей казалось, будто его присутствие она чувствует всем телом, всей кожей. Будто он прошел мимо, оставив шлейфом запах сигарет, виски и холодного парфюма, который носил. Будто в любой момент, обернувшись, она может увидеть его. Элсвита сделала глоток своей Пина Колады, холодной и сладкой настолько, что заломило зубы, и решила: она посидит в этом дурацком клубе ещё полчаса или даже меньше, и уйдет домой. Джессике, как обычно, её компания больше не нужна. Рядом с ней за стойку присел какой-то парень и заказал джина. Развернулся вполоборота, оглядев Элсвиту с ног до головы. Очевидно, он остался доволен увиденным, потому что придвинулся ближе и протянул:  — Привет. Никакого желания общаться с ним Элсвита не испытывала, и поэтому вернулась к своему коктейлю в надежде, что незнакомец отстанет от неё. Или поймет, что здесь ему ничего не светит. Но тот не собирался сдаваться.  — Почему такая красотка сидит одна? «Боже, — Элсвита едва удержалась, чтобы не закатить глаза, и поймала себя на мысли, насколько этот жест был «хвитсеровским». — Если он думает, что эти способы работают…» Она поболтала в своем стакане трубочкой, продолжая делать вид, что с ней никто не разговаривает. Способ, она и сама признавала, был так себе, но, если заговорить с этим парнем, он потом от неё не отцепится. Элсвита в десятый раз пожалела, что снова поддалась уговорам Джессики. Она бы могла найти себе занятие лучше, чем пить коктейль в клубе, где ей не нравилась даже музыка. Отчасти Элсвита всегда понимала, почему не смогла отказать подруге. Всю жизнь мать внушала ей, что нужно нравиться людям, а для этого она должна затолкать поглубже собственные желания и интересы и делать то, что ждут от неё семья и друзья. И узы эти — семейные ли, дружеские ли, — вязали крепче канатов.  — Ты глухая, что ли? — парень начал злиться. Он придвинул свой стул к Элсвите ближе, и игнорировать его присутствие стало сложнее. Бармен покосился на него, однако ничего не сделал. Элсвита допила свой коктейль, сладкий до невозможности, и, отставив бокал, слезла со стула. Сейчас для неё лучшим вариантом было уйти и затеряться в толпе танцующих, пока этот парень не решил, что может и дальше приставать к ней. Находиться в толпе потных людей, бывших под алкоголем и кайфом, ей не нравилось, но даже этот вариант был лучше, чем попытки незнакомца её снять. Это было настолько топорно, что ей захотелось помыться. Затылком она чувствовала чужой взгляд, и принялась петлять между танцующими людьми, будто заяц между деревьями, в попытках скрыться. Даже не оборачиваясь, Эл знала, что тот парень пытается догнать её, но чужие тела, двигающиеся под диджейские ритмы, мешают ему. И это было хорошо. Надеясь, что парень потерял её в толпе, Элсвита пробралась к туалетам. В женском туалете несколько девушек вертелись у зеркала, ещё одна рылась в сумочке, а, выудив оттуда пакетик с белым порошком, направилась в кабинку. На самом деле, Элсвите вовсе не нужно было в туалет, но она надеялась, что её преследователь не заметил, в какую сторону она ушла. Затравленный взгляд в зеркале пугал её саму. Элсвита быстро сполоснула лицо водой, радуясь, что не наносила макияж перед походом в клуб. Умывание чуть охладило пылающую кожу. Ей было страшно. В глазах того парня она видела что-то, что напугало её до мурашек, и это даже не было связано с тем, что он был пьян или под кайфом. Элсвита не так много имела дел с опасными людьми, но, благодаря Хвитсерку, знала, что жестоких и злых в этом городе гораздо больше, чем готовых помочь и искренних. Он предупреждал её… Она не послушалась. Девушки, приводящие себя в порядок в туалете, уже давно ушли, а Элсвита всё стояла, прижавшись спиной к стене, и надеялась, что незнакомец уже забыл о ней. В самом деле, мало ли здесь красивых девчонок, и большинство из них уже достаточно выпили или употребили, чтобы пойти с ним? Почему ей так страшно? Почему её интуиция умоляет её позвонить Хвитсерку и попросить забрать её отсюда? Прямо сейчас. «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Элсвита набирала номер Хвитсерка снова и снова, однако в ответ слышала только механический женский голос, вещающий, что абонент не может принять вызов. А отсиживаться в туалете вечно Элсвита не могла. Какие-то девушки заходили, громко что-то обсуждали, поправляли макияж, выходили. Стена холодила Элсвите спину сквозь тонкую ткань платья. Собравшись с духом, она всё же открыла дверь в коридор. Какая-то девчонка флиртовала с бородатым хипстером в дорогих шмотках, пока он наклонялся к ней всё ближе и ближе. От басов с танцпола вибрировал пол. Элсвита одернула платье и направилась в сторону клубного зала, намереваясь смешаться с толпой.  — Попалась, — она уже выворачивала из-за угла, когда её поймали за локоть. Элсвита вскрикнула, но её крик потонул в шуме драм-энд-бейса. Парочка даже не обратила внимание на происходящее, слишком были заняты друг другом, хоть и находились практически рядом с ней. — Теперь не сбежишь! Тот самый парень сжимал её руку, будто щипцами, и Элсвита ощутила, как её волнами омывает ужас. Она рванулась в сторону, но хватка даже не ослабла. Возможно, этот парень и был пьян или под наркотиками, как она изначально и думала, но уж точно не настолько, чтобы с ним могла справиться хрупкая девушка.  — Идем, — он подтолкнул Элсвиту в сторону служебных коридоров. — Пошли, пошли. И не вздумай орать, иначе не оберешься проблем, — верно разгадав её желание заорать погромче, он практически вывернул ей руку за спину, и её бока сквозь ткань платья коснулось острое и тонкое лезвие. — Двигай! Он тащил Элсвиту служебным коридором, подталкивая в спину. Нож, опасно щекочущий её сквозь одежду, мешал ей снова попытаться вырваться. Внутри у неё всё замораживало ледяным ужасом: она понимала, что здесь её либо убьют, либо изнасилуют, и сердце бешено колотилось у неё в груди. Элсвита задыхалась от страха. Если этот парень хочет её изнасиловать, она будет кусаться, щипаться и лягаться, пока он не выронит нож, и, может быть, ей удастся подобрать оружие и ранить этого парня, и сбежать… Пока что ей приходилось подчиняться. Парень распахнул какую-то дверь и втолкнул Элсвиту в помещение.  — Босс, как вы просили, самая красивая девчонка здесь сегодня, — хмыкнул он. — Еле выудил одну у бара. Остальные либо в компании, либо с мужиками. Элсвита обхватила себя руками. Её трясло, и, кажется, так легко она отсюда не выберется. Внутри зарождалась истерика, но она усилием воли загнала её куда подальше. Истерить и плакать она будет потом, сейчас нужно оценить обстановку и выбраться из этого кошмара, в котором она оказалась. Разве у неё есть выбор? Девушки, которые впадают в панику, огребают большие проблемы. И, хотя Элсвиту жизнь к таким проблемам не готовила, она достаточно смотрела фильмов и читала книг, чтобы вынести эту простую истину. Поэтому, несмотря на клокочущий внутри страх, она огляделась, пытаясь нащупать путь к спасению. Помещение было не слишком большим, и чем-то напоминало кабинет Хвитсерка в его клубе, хотя здесь было намного чище и презентабельнее. За столом сидел мужчина лет тридцати пяти или сорока и потирал подбородок, заросший темно-русой бородой. За его спиной застыли двое парней крепкого телосложения, похожие на секьюрити. Плохо. Очень плохо. А потом она увидела Хвитсерка. Он сидел в кресле и вертел в руках зажигалку, то щелкая кнопкой, то просто подбрасывая в воздух серебристый тонкий корпус. Медленно, очень медленно он поднял на Элсвиту взгляд, и глаза его потемнели. Он шевельнул губами, будто едва сдерживался, чтобы не выругаться вслух. Элсвите захотелось броситься к нему, спрятать лицо у него на груди, вцепиться в него как можно крепче, но ноги будто приросли к полу. Мужчина за столом смерил её взглядом с ног до головы.  — Сойдет, — хмыкнул он. — Ты знаешь, кто я? — он поманил Элсвиту к себе. — Подойди. Подходить ей не хотелось. Она чувствовала на себе взгляды не только этого незнакомца, но и остальных, кто находился в помещении. Что здесь делает Хвитсерк? Какого черта он здесь оказался? Какие дела связывают его с… с этим… У неё даже мелькнула паническая мысль, что именно Хвитсерк указал им на неё, хотя это было бессмысленно, глупо, и она не могла так думать о нём всерьез, поэтому отбросила этот вариант. Он даже не мог знать, что она придет в этот клуб. Хотя разве так уж много она знала о нём, кроме того, что им хорошо вместе? А если хорошо было только ей? -Харальд, — Хвитсерк начал говорить прежде, чем Элсвита успела сделать хотя бы шаг. — Я пришел просить тебя о помощи Ивару. Но я не могу доверять тебе, видя, что ты собираешься увезти в свое логово мою двоюродную сестру. Бум! Элсвита замерла. «Сестру? — промелькнуло у неё в голове. — Но…». Она сглотнула, ещё сильнее цепляясь руками за свои голые предплечья. Хвитсерк бросил на неё быстрый взгляд и поджал губы. И, хотя её мозг был затуманен почти первобытным страхом, Элсвита вдруг поняла: он пытается ей помочь. Вытащить её.  — Разве у тебя есть двоюродные сестры? — Харальд повернулся к Хвитсерку. — Позволь спросить, со стороны отца или со стороны матери? — Элсвита — дочь моей тетки со стороны Аслауг, — Хвитсерк врал, как дышал, и ни один мускул не дрогнул у него на лице. — Она недавно приехала в Чикаго учиться. И если хоть один волос упадёт с её головы, то, клянусь, я сниму скальп с того, кто её тронет. В это Элсвите почему-то верилось. Харальд снова повернулся к ней. Теперь он разглядывал её с некоторым любопытством.  — Назови мне хоть одну причину, Хвитсерк, почему я должен тебе поверить? Или послушать тебя? — он положил руки на стол, сцепил их в замок. — Откуда я могу знать, что ты просто не хочешь эту девчонку для себя? Хвитсерк закатил глаза. Собой он, когда это требовалось, владел мастерски.  — Стал бы я для этого врать, что она — моя сестра, — фыркнул он. — Поверь мне, Харальд, нашелся бы другой способ. Верить мне или нет — это твоё дело, только я обещаю, — он стиснул зубы, и глаза его полыхнули тёмным языческим огнем, — что я сдеру с тебя кожу, лоскут за сраным лоскутом, пока ты будешь ещё жив. Телохранители за спиной Харальда напряглись. Элсвита сглотнула. Приходя в этот клуб, она вовсе не думала, что огребет столько проблем, и теперь у неё все внутренности от страха сворачивались узлом. Она боялась и за себя, и за Хвитсерка. Не нужно было иметь диплом Гарварда, чтобы понимать, насколько этот Харальд опасен, и что они находятся на его территории. Любое лишнее слово или действие могло стать последним. Элсвита боялась даже пошевелиться, и от страха у неё всё внутри заходилось. Харальд удержал свою охрану одним взмахом руки.  — Ты угрожаешь мне, Хвитсерк? — он вздернул брови. — В клубе моего брата? Хальфдан, ты слышал это?  — Вполне, — хмыкнул сидящий в другом кресле мужчина с хвостом длинных светлых волос. — И мне кажется, Хвитсерк зарывается. Я могу и наплевать на мою дружбу с Бьерном, если ты продолжишь угрожать Харальду. Элсвита чувствовала, как накаляется обстановка. Ей хотелось бы закрыть глаза и обнаружить себя в своей комнате или где-нибудь ещё, в любом другом безопасном месте. Она вовсе не собиралась влезать в неприятности, однако они находили её сами. И, каким-то совершенно непостижимым образом, Хвитсерк в эти моменты оказывался неподалеку.  — Я прекращу, если Харальд оставит мою сестру в покое, — Хвитсерк стоял на своем. На Элсвиту он больше не смотрел, но она видела, как он стискивает зубы, как ходят желваки у него на щеках. — Я отвечаю за неё. Харальд неопределенно хмыкнул.  — А если я предложу тебе оставить мне твою кузину как награду за помощь Ивару? Как бы Элсвите ни было страшно, сиюминутное возмущение оказалось сильнее, на мгновение затмив собой страхи. Какого черта?! Они считают её куклой, разменной монетой?! И Хвитсерк, и эти двое?! Как и тогда, при стычке с Астрид, её захлестнуло эмоциями, и, не думая, она рванулась к Харальду, чтобы… чтобы что? Выцарапать ему глаза? Тут же вскочил со своего кресла Хальфдан, охрана Харальда выхватила оружие, но Хвитсерк отреагировал ещё быстрее. Он обхватил Элсвиту за талию, и хватка его была почти железной.  — Тихо, — прошипел он ей на ухо. — Потом поговорим. Его слова отрезвили Элсвиту, ослепленную минутной яростью, и она замерла в его объятиях, всё ещё дрожа от с трудом отпускающего её гнева. Если бы она сейчас бросилась на Харальда, как быстро его телохранители бы пристрелили её? О, Господи, что она едва не наделала? Хвитсерк продолжал удерживать её, крепко прижимая спиной к своей груди, и она ощущала, как тяжело и прерывисто он дышит.  — Сколько огня, — Харальд потер подбородок. — Пожалуй, я мог бы поверить, что эта девчонка — племянница Аслауг, хоть они и не похожи. Уверен, что сделка не состоится, Хвитсерк? Тебе, что, совсем не нужна помощь в делах Ивара? — он откинулся на спинку кресла. Его телохранители, видя, что нападать на их босса никто не собирается, снова превратились в тени за его спиной. — Мне нравится твоя кузина.  — Отец незадолго до смерти уже подобрал кузине жениха, — Элсвита не могла видеть его лица, но была уверена, что Хвитсерк усмехнулся, обнажая кривоватые зубы. — И я не думаю, что он будет рад узнать, где находится его невеста. Он даже прилетит из Лос-Анджелеса, чтобы показать тебе наглядно, где ты был не прав. Если ложь раскроется, не сносить головы им обоим, Элсвита была в этом уверена. Однако другого выхода не было. Нервы у неё звенели, как натянутые струны, и ужас, сдавшийся под напором возмущения от предложения Харальда, снова заставил её внутренности сжаться. Её трясло.  — Ну что ж, — Харальд поджал губы. — Мы — цивилизованные люди, Хвитсерк, не так ли? Отдать мне сестру ты не можешь, а другой платы за помощь Бескостному я не хочу. Поэтому давай просто разойдемся на том, что каждый останется при том, что имеет. Хвитсерк вздохнул — то ли с раздражением, то ли с облегчением. Выпустил Элсвиту из объятий, но перехватил за руку, не позволяя отойти от себя. Ей и не хотелось отходить. Хотелось уткнуться лицом в его плечо, пока внутренняя дрожь не уймется.  — Твоих слов мало, Харальд Файнхейр. Поклянись Вальхаллой, в которую ты так хочешь попасть, что ты не тронешь ни Элсвиту, ни меня, ни остальную мою семью. Ни сейчас, ни потом. Харальд закатил глаза.  — Какая банальность, Лодброк. Слово честного человека уже ничего не значит? Выразительное молчание было ему ответом. Харальд расстегнул манжету и положил два пальца на медный браслет с головой орла.  — Клянусь Вальхаллой и воинами Одина, что мои люди и люди моего брата не причинят вреда никому из твоей семьи. Хвитсерк пожевал нижнюю губу, потом кивнул:  — Сойдет. * * * Хвитсерк был страшно зол. Он практически впихнул ошарашенную Элсвиту в машину и сел за руль.  — Какого драуга, принцесса?! — процедил он сквозь зубы, поворачивая ключ зажигания. — Я же просил тебя не высовываться! Что сложного посидеть несколько дней на своей хорошенькой заднице? — он отъехал с парковки так резко, что Элсвита едва не ткнулась носом в приборную панель. — А если бы с тобой что-то случилось? Он злился, и, наверное, злился правильно, только Элсвита не понимала, за что. Он попросил её не показываться в его клубе какое-то время — она выполнила его просьбу. Неужели она должна была сидеть дома и ожидать его разрешения высунуть нос на улицу? Элсвита осознавала, что влипла в историю по собственной глупости, и, если бы не Хвитсерк, то отвезли бы её домой к этому Харальду Файнхейру, и вышла бы она оттуда живой — ещё неизвестно. Однако это не значило, что Хвитсерк может отчитывать её за то, что она не сделала того, о чем он не просил.  — Я пошла в клуб с Джессикой, — ответила она чуть более резко, что могла и хотела. Можно было высказаться мягче, но её всё ещё немного трясло.  — Я заметил, — ядом Хвитсерка можно было травить крыс. — И тут же попала в неприятности. Мне кажется, моя карма — вытаскивать тебя из проблем. Элсвита чувствовала, что устает от быстро сменяющихся эмоций. Страх схлынул, оставив за собой тянущий холодок в животе и нервное напряжение, что никак не желало уходить. И возмущение из-за несправедливых — или всё-таки справедливых? — отчитываний. Как будто она — ребёнок. Это возмущение мешалось в ней с отголосками страха и с недоумением, и этот коктейль Молотова в любой момент мог рвануть. Ей просто хотелось забыть о случившемся как можно скорее. Просто забыть, внушить себе, что это было страшным сном. Элсвита снова обхватила себя руками.  — Ты мог этого не делать, — голос у неё дрогнул. Хвитсерк вел машину вниз по улице. Услышав её замечание, он резко свернул в первый попавшийся переулок и остановился. Элсвита видела, как побелели костяшки его пальцев, когда он сжал руль. Его потряхивало так же, как и её. Ситуация их обоих ещё не отпустила.  — Нет, не мог, принцесса! — он развернулся и в упор взглянул на неё, желто-зелёные глаза в полутьме салона казались совершенно кошачьими. — Ты и представить себе не можешь, на что способен Файнхейр, и от чего я тебя еле сберег! И я бы хотел, чтобы ты хоть немного мне помогала! — он потер лицо ладонью. — Фенрирово дерьмо, принцесса, просто слушайся меня, — простонал Хвитсерк. — Пожалуйста! Элсвита молчала. Хвитсерк был прав, разумом она это понимала. Осознание, что с ней могли сделать, заставляло её снова и снова переживать ситуацию, снова и снова испытывать этот страх. Но он говорил так, будто она была виновата, и ведь он понятия не имел, что она пыталась скрыться от того парня, что приволок её к Харальду, что она пыталась до него дозвониться, пока он сидел там и вёл свои переговоры, и что… Черт. В горле у Элсвиты встал тугой комок, который она попыталась проглотить. Почему он отчитывает её, неужели не понимает, что она не может всё время сидеть в четырех стенах? Элсвита прекрасно знала, кто он такой, и понимала, что без причины Хвитсерк не будет просить её о чем-либо. Только сейчас ей от этого было не легче, а только хуже. Потому что он ничерта ей не объяснил, но продолжал требовать что-то. Какого черта?  — Я не могу всё время только дома сидеть, — она прилагала все усилия, чтобы не смотреть на него. — Я не понимаю, почему я должна прятаться? Ты ничего мне не объяснил! Хвитсерк стукнул кулаком по рулю.  — Принцесса, просто делай то, что я прошу! — простонал он. — Ты знаешь, кто я такой. Ты знаешь, какой я живу жизнью. Я просто… беспокоюсь о тебе, твою ж мать! — в отчаянии, Хвитсерк сгреб её в охапку и притянул к себе, заставляя уткнуться носом в его плечо. — Пожалуйста, оставайся дома ближайшие несколько дней.  — Почему? — пробормотала Элсвита. Сиюминутная вспышка обиды на Хвитсерка постепенно проходила, успокаиваемая заботой, звучащей в его голосе. Это было так… странно. Необычно и непривычно для неё. Хвитсерк зарылся лицом в её волосы.  — Просто сделай, как я прошу. Никаких объяснений. Но тон у него был настолько разбитым, что Элсвита просто кивнула, крепче прижимаясь к его груди. Может быть, он и правда знает, о чём её просит. Может быть, он действительно беспокоится о ней, и от мысли, что Хвитсерк Лодброк о ней заботится, у Элсвиты потеплело в груди. Может быть, ей стоит его послушать. И не потому, что она была «хорошей девочкой», которая слушалась старших. А потому, что, кажется, просьбы Хвитсерка действительно были ей не безразличны. Как не был безразличен и он сам. И, может быть, это и есть любовь?