Когда все рушится

Get out your guns, battle's begun. Are you a saint or a sinner? If love's a fight then I shall die With my heart on a trigger. They say before you start a war, You better know what you're fighting for. © The Cab «Angel with a shotgun»

 — Твой брат приказал убить моего друга. Ты думаешь, я оставлю это просто так? Или выпущу Ивара Лодброка, когда он в моих руках? Исайя выдохнул Хвитсерку дым прямо в лицо и усмехнулся. Он явно чувствовал себя хозяином положения, даже не догадываясь, что пляшет под дудку Ивара. Хвитсерк хмыкнул, рассматривая Блэка. Где-то в груди у него росло смутное ощущение, что этот человек — всего лишь пешка не только в игре Ивара, но и в чьей-то ещё. Ивар был уверен, что Исайя — пешка в его собственной партии с Лагертой, и Хвитсерк тоже склонялся именно к этим выводам. Если даже собственная дочь смогла управлять Исайей, Лагерта сумела бы и подавно. Правда, это не значит, что Маргрет убили не по его приказу. И от подобных мыслей у Хвитсерка сжимались кулаки. Он обещал, что отомстит за смерть Маргрет, как бы пафосно это ни звучало, и теперь ему хотелось наброситься на Исайю и свернуть ему шею. Хвитсерк держался — он понимал, что не проживёт после этого долго. Может быть, он и так проживет недолго, только норны ведают, когда оборвется нить человеческой судьбы… Эта игра в «кошки-мышки» раздражала.  — Я думаю, что всегда можно договориться, — Хвитсерк почти мог слышать, как под его ногами хрустит тонкий лёд. — Ведь это я привез вашего друга в дом к своей семье. Чего ты хочешь, Исайя? — он прищурился. — Отомстить? Вот он я. Можешь отомстить мне. Как тебе такой обмен? Хвитсерк отлично понимал, что рискует, как никогда в жизни. Как не рисковал, спасая Элсвиту из-под колес автомобиля «дев щита». Как не рисковал на любом из своих поединков. Ивар сказал, что они должны тянуть время, чтобы Сигурд смог прорваться, но как тянуть это сраное время, если Исайя уже всё для себя решил и знал, как будет действовать дальше? У Хвитсерка не было оружия, чтобы защитить себя, и всё, что он мог, — это говорить. Ему казалось, будто он чувствует, как опаляют кожу мосты, полыхающие у него за спиной. Твою мать. Отправляясь к Исайе, Хвитсерк понимал, что может остаться здесь навсегда. Усилием воли сейчас он отгонял видение плачущей Элсвиты… впрочем, заплачет ли она, узнав, что его больше нет? Хвитсерк знал, что мог бы ради неё убить, но что чувствовала она сама? Он прикрыл на мгновение глаза, и почувствовал чужое зловонное дыхание над ухом — Джейна пришла за ним, пришла забрать его душу с собой, и не видать ему Вальхаллы, ибо он будет вечно бродить рука об руку с мертвецами. «Не дождешься, сука» Хвитсерк распахнул веки. Разумеется, никакой Джейны в кабинете Исайи не было. А была только напряженная, как струна, Ида, и её отец, изучавший Хвитсерка с легкой усмешкой хозяина положения. Он и был здесь хозяином — в его замке, который он для себя создал, охраняемый верными солдатами, готовыми вышибить мозги любому, кто покусится на его жизнь. Исайя Блэк был настолько уверен в собственной победе, что не побоялся пригласить Лодброков к себе домой. В свою крепость. Неужели Лагерта действительно стоит за твоей спиной, Исайя? Хвитсерк думал — неужели Ивар, этот гребаный гений, просчитался? Впервые в жизни.  — Обмен неравноценен. Ты — всего лишь марионетка в руках собственного брата. Змее нужно давить голову, а не хватать её за хвост. И я сделаю это, спасибо моей дочке. Вот оно. Из этих слов было неясно, догадывался ли Исайя о роли Иды в заварухе, затеянной Иваром, или действительно ей доверял. Сама Ида сидела, бледная, как полотно, и, кажется, думала о том же. Хвитсерк обернулся к ней так, чтобы Блэк не смог разглядеть его лица, и подмигнул. «Не могу сказать тебе, что всё будет в порядке, сестрёнка, но я постараюсь, чтобы так было. Если ты, конечно, не собираешься нас предать»  — Так что ставить условия ты не можешь, Хвитсерк Лодброк, — заключил Исайя. Он был донельзя доволен собой и ситуацией, считая себя в ней хозяином. Для Хвитсерка же происходящее по-прежнему казалось тонким льдом, который в любой момент мог расколоться под ногами. Хвитсерк не имел права на ошибку. Иначе он, как в детстве, погрузится с головой в холодную воду, но здесь не будет его няни, чтобы вытащить из полыньи. — Я достаточно ясно выразился? «Помоги мне, Всеотец. Помоги мне, Тор, — Хвитсерк дотронулся до амулета с молотом бога-громовержца на своей груди. Он не был уверен, что боги услышат его; что его жертва была достаточной. Но молился им всё равно, разве у него оставался хоть какой-нибудь выбор? — Великие боги, одарите меня своей милостью» Амулет был теплым от постоянного соприкосновения с кожей. Дальше тянуть время было уже нельзя. Оставалось действовать по плану и надеяться на милость богов. — Полагаю, ты всё равно убьешь меня, что бы я ни предложил. За этим твоя дочь меня сюда и привезла, — Хвитсерк хмыкнул. — Надо же. Всегда знал, что ей нельзя верить. Позволишь мне хотя бы сдохнуть рядом с братом, как его верному псу? Кажется, Исайе понравилось это определение. Он махнул рукой охране, стоявшей у дверей, и те, будто послушные киборги-солдаты, приблизились и замерли за спиной у Хвитсерка и Иды. Это был очень херовый знак. Если Исайя доверял собственной дочери, зачем приставил к ней охранника? Хвитсерк вдруг почувствовал, что ситуация, которая и без того была непредсказуемой, окончательно уходит из-под контроля. Он снова подумал об Элсвите, которая даже не узнает, если сегодня он подохнет в этих катакомбах, как подстреленное животное. Как зверь, которого оставят умирать. Ида, шагавшая рядом с ним, внешне казалась абсолютно спокойной, однако Хвитсерк был почти уверен, что внутри у неё всё от нервов дрожит. Лодброки, а вместе с ними — те, кто становился членами их семьи, прекрасно умели «сохранять лицо» на людях, зная, что любая неверная эмоция, если ты находишься в стане врага, будет твоей смертью. Один из охранников ткнул Хвитсерка дулом пистолета в спину. «Совсем охуел?»  — Полегче, я никуда не денусь. Стены коридора, ведущего в подвалы, где Исайя, вероятно, и держал Ивара, давили на Хвитсерка. Ему казалось, что, стоит ему обернуться, он увидит Джейну, скользящую за ними призраком, видимым только ему. Она давно ждала момента, когда сможет отомстить, как он сам ждал, когда сможет отомстить за смерть Маргрет. Но Хвитсерк знал, что, даже если он сходит с ума, сначала он поборется за свою жизнь — хоть с Исайей, хоть с Джейной, хоть с самой Хель. Говорят, что прежде, чем ты начнешь войну, неплохо было бы выяснить, ради чего ты борешься. Хвитсерк знал, что он сражается не только ради своей семьи. Не только ради Сигурда, который где-то там, возможно, пробивается через охрану Блэков. Не только ради Блайи, которая ждет своего Змееглазого домой. И уж точно не ради Ивара, хотя, возможно, в какой-то степени — ради Иды. Он сражается ещё и ради Элсвит, чувство к которой изо дня в день заставляло его жить дальше. И не сигануть в пропасть, по краю которой он вечно ходил. Что бы сказала на это его принцесса? Был ли он святым или грешником в её глазах? Ивар сидел, привязанный к стулу, и его лицо расцветало синяками и кровоподтеками. Взгляд у него был совершенно безумным, и, быть может, это было на самом деле его истинное лицо. Хвитсерк всегда знал, что его брат был сумасшедшим, абсолютно поехавшим, устроившим в подвале дома мини-версию пыточных небезызвестного киноманьяка Пилы… с той лишь разницей, что Пила остался на экранах, а Ивар Бескостный был вполне реален, и принципов, пусть и наизнанку вывернутых, как у Джона Крамера, у него не было совершенно. Просто любой, кто угрожал его власти или жизни, подыхал в страшных муках. Вероятно, Исайя собирался ударить Ивара предательством Иды, но просчитался во всем и сразу. Даже если бы Ида на самом деле не была одной из тех, кто и придумал весь этот безумный план, Ивара трудно было ранить предательством. Он никогда не доверял до конца никому, кроме себя самого, и Хвитсерк подозревал, что некоторые детали плана оставались неизвестными даже Иде. Ивар хохотал, наблюдая за озадаченным Блэком. Хохотал, как безумный, и Хвитсерка передернуло.  — Думаешь, сделал мне больно? Да мне плевать на неё, Исайя. Я просто хотел со временем заполучить её «долю вдовы» в имуществе. И мне бы это удалось, между прочим. Где-то и что-то шло не по сценарию, где-то назревал полный пиздец. Хвитсерк чувствовал это, и пока не понимал, как ему действовать. Охранник не отходил от него ни на шаг. Дуло пистолета по-прежнему упиралось в поясницу. Он бы легко мог избавиться от охраны Исайи, но остальные бы изрешетили его пулями быстрее, чем он смог бы укрыться. Момент был неподходящий, и оставалось только ждать. Хвитсерк знал: «силу свою должен мудрец осторожно показывать; в том убедится бившийся часто, что есть и сильнейшие». Мудрые строки Старшей Эдды удерживали его от попыток форсировать ситуацию. Великие боги, помогите ему. Один Всеотец, не оставь своего сына. Исайя о чем-то думал — это было видно по него напрягшемуся взгляду и нахмуренным бровям. Затем он чуть усмехнулся, развернулся к Иде.  — Ида, я хочу, чтобы сделала кое-что для меня. Хвитсерка холодом продрало от его слов. Что-то определенно шло не так. Он бросил взгляд на Ивара, однако тот сидел, ухмыляясь, как безумный Джокер, как черная тень Готэма, и, казалось, вовсе не беспокоился. Зато Ида замерла, не понимая, не представляя, как реагировать.  — Что именно, папа? — голос у неё был почти мертвым. Прежде, чем Хвитсерк успел сделать хоть одно движение, охранник перехватил его за шею, сдавливая. Захват этот был Хвитсерку знаком. Он напрягся — не расслаблять мышцы было самым главным. Он учил этому захвату своих парней, и знал, как избавиться от него. Но было не время. Заветы Одина были мудры. Воин осторожно показывает свою силу, чтобы никто не мог предугадать его следующий удар. Мать твою, этот парень просто сдавливал ему горло. Не так, чтобы задушить, но достаточно, чтобы обездвижить. Однако он не догадывался, что, стоит Хвитсерку расслабить мышцы, и захват станет слабее — в достаточной степени, чтобы можно было от него освободиться. Временно лишенный возможности двигаться, Хвитсерк наблюдал, как Исайя вытаскивает пистолет и протягивает Иде, и уже знал, о чем Блэк попросит свою дочь. Великий Один, если бы Хвитсерк мог, он бы бросился на Исайю прямо сейчас, ведомый лишь желанием перегрызть глотку врагу! Ида смотрела на оружие, будто впервые видела его.  — Я хотел, чтобы они мучились и страдали, но сейчас думаю, что нужно заканчивать с Лодброками. Я хочу, чтобы ты пристрелила обоих. Справишься? В наступившей тишине можно было услышать, как пролетает комар. Если бы они здесь, конечно, летали бы. Ивар, казалось, не напрягся вовсе.  — Не пристрелишь их обоих — моя охрана пристрелит тебя прежде, чем ты успеешь назвать свое имя, — Исайя усмехался, глядя на собственную дочь, которую был готов принести в жертву. Хвитсерк подумал: они недооценили Исайю Блэка. И, возможно, очень зря. Ивар продолжал сидеть, склонив голову набок, будто всё шло именно так, как он и хотел. — Твоя доля по наследству перейдет к твоим родителям… всё лучше, чем ничего. А с Бьерном я как-нибудь договорюсь, он — понимающий человек. Будь Хвитсерк чуть поглупее, он попытался бы освободиться от захвата прямо сейчас. Но его чутье, включившееся в нужный момент, подсказывало: рыпаться сейчас не стоит. Ида замерла, держа в руках пистолет, и переводила взгляд с него на Ивара и обратно. В её светлых глазах плескалась паника.  — Ты ведь на моей стороне, дочка? Убей его. Оружие Ида держала вполне себе профессионально, обеими руками, и Хвитсерк мог поспорить, что Ивар сам обучал её. Исайя ждал, и наверняка у него был запасной план на случай, если дочь и правда предала его. Ивар ухмыльнулся:  — Ну, давай, Ида. Пристрели меня. Тебе понравится. Хвитсерк на мгновение закрыл глаза. Его брат либо окончательно сошел с ума, либо знал что-то, чего не знал никто другой. И Ворон молился, чтобы это был последний вариант. Слышал ли его Всеотец? Не отвернулись ли боги от семьи Лодброк? Возможно, стоило бы начать паниковать, но для паники время было самое неподходящее. Хвитсерк ощущал, как бурлит кровь в его жилах; как предчувствие чего-то, что надвигалось, будто гроза, заставляет его вслушиваться в любой шум. Охранник на мгновение сдавил Хвитсерку шею так, что перед его глазами на мгновение вспыхнуло кровавыми пятнами, и среди них он вновь увидел лицо Джейны. Усилием воли Хвитсерк — «не сейчас, сучка, не возьмешь» — вернулся в реальность. И в реальности он услышал то, чего интуитивно так ждал, — выстрелы в коридорах, которыми прежде вёл их Исайя. Думать было уже некогда. Стоило охраннику отвлечься на внешние факторы, как Хвитсерк не упустил момент — он вывернулся из захвата, опрокинул своего противника на спину и окончательно вырубил его ударом в горло. Затем выхватил его пистолет и рухнул на пол. Грудь и живот прострелило резкой болью. «Как же больно, твою ж мать…» Другой охранник отреагировал очень быстро, и прежде, чем Хвитсерк успел откатиться в сторону, одна из пуль оцарапала ему бок. Его обожгло, и футболка почти моментально стала мокрой от крови. Хвитсерк стиснул зубы — Фенрирово дерьмо, потом, всё потом. Укрывшись за одной из колонн, он видел, как Ида, развернувшись, всадила пулю в живот второму охраннику, и тот осел на пол, зажимая ладонью рану. Видел, что люди Блэка вломились в помещение, и некоторых из них ему удалось даже снять выстрелами. Рана в боку болела нещадно.  — Исайя! — заорал Ивар. — Держите его, блять! Блэк сбегал. И оставалось только надеяться, что сбегал он прямо навстречу собственной смерти — если у Сигурда все получилось именно так, как они планировали. Боль снова пронзила бок Хвитсерка, и он сполз по колонне вниз. Выстрелы в коридорах прекратились. А в одном из парней в бронежилетах, вошедших в помещение почти сразу после наступившего затишья, Хвитсерк узнал Альфреда. * * * Хвитсерку повезло — пуля прошла по касательной. Осторожно дотрагиваясь до бинтов, стягивающих теперь его ребра, он лежал на расхристанной постели в своей квартире и таращился в потолок. Его накрыло хохотом, стоило ему возвратиться домой — напряжение последних дней вылилось в лающий, громкий смех, остановить который у него не было никакого желания. Он смеялся, пока по щекам не потекли слезы, пока бок не начал снова мучительно болеть, пока в горле не стало сухо, как в пустыне. Он выжил. Он выжил в ситуации, которая казалась страшнее, чем любой, даже самый страшный бой без правил на арене у Паука. Страшнее, чем нападение на Эллу Кинга, в котором тоже можно было и огрести пулю, и сдохнуть вообще. Мать его, он выжил в этом дерьме, которое затеял Ивар, и выжил благодаря Альфреду — это ли не шутки богов? Жених Элсвиты смотрел на Хвитсерка так, будто что-то знал, но разве он не пристрелил бы его, как бешеную собаку, если бы знал всё на самом деле? Какого драуга ему было бы спасать жизнь сопернику? Проще было бы избавиться от него, сделав вид, что принял Хвитсерка за одного из людей Исайи. Альфред помог ему подняться с пола — протянул руку, неожиданно сильную для такого смазливого «ботаника». Усмехнулся, представляясь:  — Альфред, — и в его взгляде мелькнуло что-то вроде знания, но ничего нельзя было разобрать за фасадом его безукоризненной вежливости и такой арктической холодности, будто всё случившееся не имело для него никакого значения.  — Хвитсерк Лодброк, — добравшись до стула, Хвитсерк упал на него, тяжело дыша. Чуть вскинув брови, Альфред наблюдал, как Хвитсерк стягивает с себя футболку и рвет её на длинные полосы, чтобы перевязать рану. Дезинфицировать было нечем, и, боги, это всё было чертовски больно, но все они были банально рады, что живы. План Ивара был безумен и гениален с самого начала. Понимая, что нужно сохранять эффект неожиданности, Бескостный никому не сообщил, что заручился поддержкой Альфреда, и, возможно, именно этот «ход конём» дал им возможность выиграть всю партию. Но, разумеется, не войну. Если за Исайей Блэком стояла Лагерта, то она лишь отыщет новый способ уничтожить Ивара, а вместе с ним — и тех, кто щелкнул её по носу. Но это будет потом. А сейчас Хвитсерк валялся в кровати, пялился в потолок, расчерчиваемый желтым светом фар, и ухмылялся. Он жив. Его принцесса в порядке. И они справились, они, Великий Один Всеотец, справились! Ещё никогда Хвитсерк не радовался так, что может просто дышать. Ещё никогда он не ощущал себя настолько живым. А потом в дверь позвонили. Кто-то нетерпеливый и нервный бесконечно жал на звонок, и Хвитсерк со стоном скатился с постели. Мышцы ныли от напряжения, недостаток сна начинал сказываться головной болью, но кого-то несло именно сейчас, и он был бы рад спустить незваного гостя с лестницы, если бы… Если бы этим гостем не оказалась Элсвита. Шагнув через порог, она, даже не удосужившись захлопнуть за собой дверь, с размаху засветила ему пощечину такой силы, что у Хвитсерка зазвенело в и без того истерзанной голове.  — И когда ты планировал мне сказать, что собрался умереть?!