Офисная инвазия гриффиндорцев

Драко растекается безвольной массой на своём любимом ворсовом кашемировом ковре в гамме голубого цвета с оттенком слоновой кости, совершенно не заботясь о том, что приставучие ворсинки не так-то просто будет потом очистить с ткани его брюк. Да кого этот факт вообще заботит, если тут весь мир рушится, яростно разлетаясь на куски совершеннейшего гуано? Драко прислоняется затылком к кромке кожаного дивана своего офиса для более удобного положения шеи и задирает лицо к потолку. Чем больше он пялится на осветительный прибор, тем удалённее тот кажется. Зрение начинает расплываться и полниться кругами. Драко выпрямляется и делает ещё один глоток из горлышка бутылки с шампанским, вытирая рот опосля далеко не элегантным движением тыльной стороной руки. Сегодня ему фиолетово на все эти обычные стандарты общества в области аккуратности. Сегодня Драко предали, практически всадили нож в спину, выражаясь метафористически, поэтому следовать каким-то там условностям этикета выше его сил. — Драко, пожалуйста, открой дверь. Ты же знаешь, что погружение в упадничество ничего не изменит, — раздаётся приглушённый голос справа от Драко, как раз за наглухо запертой заклятием дверью. Судя по всему, это Блейз. — К тому же, этот твой сплин в сопли всегда нагоняет кучу красных пятен на твоё личико. Значит, ты будешь выглядеть как ощипанная цесарка до конца дня. — Поди вон, — горько произносит Драко. — Оставь меня здесь умереть в печали. Блейз матерится под нос, а затем прислоняется плотнее к двери. Драко видит, сквозь матовость стекла абрис его фигуры. — Да не умрёшь ты тут, драма-королева ты наша. Ведь ничего же не изменилось. — Ничего не изменилось? Как же! — голос Драко взмывает на октаву и он практически слышит визгливость в нём. Его маман была бы в шоке. Драко это не колышет — в конце-концов, он у неё этому научился — Эта коровища, которая всем заявляет, что она моя прям-таки наилучшая подруженция — ХА! что-то меня гложут сомнения — наняла Спасителя всего долбанного Магического Мира в штат старейшего слизеринского органа печати в стране. Ну, конечно, ничего же не изменилось, задницу мою поцелуй. — С каких это пор тебя заботят старейшие традиции? — в голосе Блейза, доносящегося сквозь стеклянную перегородку двери, звучит подколка. — Я думал, с этой тенденцией покончено после победы над безносой носопыркой, когда все факультеты объединились, чтобы не допустить геноцида всего магического народа, Мэнор спасён от полного разрушения, а личики некоторых от порчи. Драко только хмыкает. Он действительно в своё время ужасно не одобрял отсутствие носа у так называемого Тёмного Лорда. Нет, ну серьёзно, как так то? Если оный злодей мог возвращаться из-за занавеса несколько раз, ему что трудно было наваять себе какой хрящик, обтянутый кожей? По правде говоря, Драко всегда подозревал, что неспроста этот психопат уютно себя чувствовал в компании своей стервозной змеюки — что-то промеж ними явно было. Драко слышит, как Блейз начинает долбиться головой о раму двери. Стекло дребезжит при каждом столкновении. — Послушай, голуба ты наша. Приобретение журналом самого Поттера принесёт нам новый приток читателей. Кроме того, его послужной список с «Осами» совсем неплох. И, как ты знаешь, в квиддичной кожаной униформе он выглядит действительно «Облизнись!». — Вот не имею ни малейшего понятия, почему меня это должно заботить, — Драко пригубляет холодное горлышко бутылки с шампанским. Но в рот не попадает ни капли. Пусто. — Вот же ж, зараза! Драко дотягивается до корзинки для пикника, расположенной рядом с ним и переполненной всяческой снедью, ещё не тронутым графином с персиковым соком и бокалами для шампанского. Он вытягивает из неё ещё одну бутылку шипучки и, резко махнув палочкой, открывает её, чтобы присосаться в долгом глотке. Пузырьки шампанского щекочут и обжигают горло. Драко нуждается в глобальном утешении, если все его друзья собираются ополчиться против него. После первого часа, проведённого в запертом кабинете в знак бойкота, Драко послал сову в Мэнор, требуя пропитания. Именно тогда Панси всё ещё отиралась за дверью, попеременно то уговаривая его, то обзываясь. Потом она фукнула в раздражении и убралась подобру-поздорову, так как высшее руководство журнала в своём большинстве отправилось на ланч. Драко такой расклад был только на руку. Со всей очевидностью, он предпочитал зализывать раны в одиночку, в тиши своей территории. Вот почему он забаррикадировал себя в своём офисе. Потому что во всём мире, он один-одинёшенек, ну, не считая матери и домовиков. Отец не считается, так как проводит все свои дни в обнимку с бутылкой огневиски. Да и, вообще, Драко больше не желает когда-либо жить в чёртовом Уилтшире, спасибочки на веки вечные. Он может пережить пребывание в этой стране, только если хорошенько напиваясь или трахаясь кроликом сверх меры, а лучше занимаясь и тем, и другим. — Драко, — в голосе Блейза появляется та льстивая тянущая нотка, которая всегда является индикатором того, что его терпение в уговаривании Драко на исходе. — Как я вижу, моё мнение не совпадает с оным так называемых «друзей», — Драко чуть сдвигается, так как ноги затекли от долгого сидения на ковре. Надо бы завалиться на диван, но шевелиться и вставать совсем не хочется. — Сик транзит глория эт сетера, эт сетера. — Драко, шельмец, открой эту проклятую дверь. Через эту чёртову стеклянную перегородку нихрена не слышно, да ещё ты явно там наклюкался, судя по тем звукам, что издаёшь. — Я вовсе не наклюкался, Блейз. Я в глубокой досаде, — Драко прикладывается к горлышку бутылки и совершает ещё один глоток шампанского. — Чуешь, какая разительная разница, — он всё-таки взмахивает палочкой по направлению к двери и снимает блокировку двери для Блейза. По правде говоря, Драко немного наскучила своя собственная компания и, к тому же, над ним всё ещё висит обязанность настрочить тысячу остроумных слов о прошлонедельном рауте в Министерстве, прежде чем он покинет рабочий кабинет сегодня. И если он слишком долго поупивается своим истерическим протестом, то опоздает на вечеринку по случаю открытия нового клубешника Терри Бута в Косом переулке сегодня вечером, а ему необходимо на неё попасть, чтобы осветить событие в колонке «Из первых уст». По всей магической Британии и даже за её пределами имеются люди, которые рассчитывают на Драко, то бишь на его блистательную, если ему самому позволено будет её так обозначить, способность язвительно, но в элегантном стиле, живописать светскую хронику на страницах самого значимого публичного печатного органа современного магического сообщества. Блейз ошалело вваливается в кабинет, явно не сразу врубаясь, что запирающее заклятие снято. Только к середине комнаты он востанавливает баланс тела. Обогнув раскинувшуюся на полу в сидячей позиции тушку Драко, Блейз сразу устремляется к открытой корзинке с провизией. — Я вижу, что Флимси уже побывала здесь. Это что, клубника? Драко щедро взмахивает рукой: — Она вся твоя. Свеженькая, только-только из зачарованых теплиц маман. Блейз вглядывается в лицо Драко какое-то время, а затем пристально рассматривает ягоды — миссис Забини происходит из древнего рода отравителей и научила его всегда быть начеку — прежде чем закинуть одну в рот. — Пьёшь прямо из горлышка бутылки, Драко? Неужели? Где твои манеры? — Да я думал начать прилично, сотворив беллини из шипучки и персика, — размахивает бутылкой Драко. — Но потом мне показалось разумным не заморачиваться замачиванием фрукта, а лучше сразу перейти к консумации алкоголя. И всё из-за отвратной Панси Никола Алис Паркинсон, — он повысил голос, который эхом разнёсся по коридору через распахнутую дверь. — Предательница! Кожа дивана рядом с головой Драко скрипит, когда Блейз плюхается на него и пристраивает миску с клубникой на коленки. Драко задумывается, а не сотворить ли себе бутерброд с лососем и майонезом, которые он видел в корзинке или лучше не надо мешать еду с шипучкой. — Я не знаю, почему ты так себя ведёшь. Ведь рассматривая ситуацию в свете пиара для журнала, найм Поттера — это очень выгодно. К тому же, он свободен на данный момент. Во всех смыслах этого слова, — Блейз выбирает ещё одну ягоду и надкусывает её, сок брызгает из уголка его губ. Драко сопротивляется моментальному позыву стереть клубничную струйку большим пальцем или поцелуем. Если бы они с Блейзом до сих пор были любовниками или хотя бы недавно возобновили отношения, то он так бы и сделал. Но этого не случилось, да и время и место не располагало к подобным вещам. К тому же, Драко зол на старого друга и поэтому он сосредотачивается на этой своей ярости. — Это же Поттер, дуралей. Это не какой-нибудь нуждающийся позарез в контракте с журналом истаскавшийся квиддичный игрок. Это проклятущий Поттер и он вечно рушит всю мою жизнь! Блейз улыбается чеширским котом: — Это каким это образом он рушит твою жизнь? Существуя на белом свете? Или тем фактом, что подписал кабальный контракт с Панси и теперь мучает тебя до посинения, чтобы ты упокоился в склепе рода в расцвете молодости из-за того, что вынужден глазеть на его подтянутую задницу и мускулистые бёдра? Драко раздражённо фыркает и сдувает локон волос со лба. Кстати о птичках, ему стоит написать статью в ближайшее время о чарах и зельях для восстановления редеющей шевелюры. Он уже на эксперта тянет в этом вопросе. А возвращаясь к Поттеру: — Вот ничего подобного! Я не глазею! И чтоб ты знал, я не нахожу его привлекательным ни на йоту! — А вот и находишь, — Блейз изогнул брови и взглянул на Драко типа сверху-вниз. — Ты же дрочил на свои мокрые фантазии о трахе с Поттером с пятого курса, если не раньше. — Враньё! Это было, по крайней мере, только на шестом, — Драко внезапно осознаёт, что этот раунд за Блейзом. Тот его сделал. Он глотает из горлышка шипучки снова и грохает бутылкой об пол.- Ненавижу тебя! Блейз хмыкает и протягивает ему руку: — По крайней мере, ты честен. А теперь иди и извинись перед Панси. Драко берётся за руку Блейза и позволяет тому вытянуть себя на диван: — Абсолютно исключено. Мне не за что извиняться перед этой коровищей-предательницей. Если она хотела всё сделать по уму, то ей следовало, по крайней мере, предупредить меня заранее, вместо того, чтобы вываливать убийственную новость на меня посредине редакционного собрания, когда, как ей было прекрасно известно, я не имел возможности даже слова пикнуть, чтобы оспорить её решение. — Ты не пикнул, ты просто с истерической помпой уметелился прочь, — Блейз притягивает Драко к своей груди и укладывает его голову к себе на плечо. — По крайней мере, она сподобилась предупредить тебя, прежде чем Поттер прибыл во плоти. Драко позволяет себя успокаивать, и даже передаёт свою бутылку шампанского Блейзу. Шипучка всё равно уже стала тёплой. — И всё же вся эта ситуация — полнейший нонсенс! И к тому же, это нечестно! Почему этот мой тупейший гриффиндорский заклятый вражина преследует меня по жизни? У него что, своей собственной нет? — О, теперь он твой «заклятый враг» уже? — Блейз отставляет бутылку в сторону. — Такое длинное обозначение, а вот «пассия» как раз короче и легче в произношении. — А вот до «Люмоса» мне на обозначения, — Драко прикрывает глаза. — Он всё равно доставучий стервец. И, возможно, пишет как троль. И пусть тогда наша злюка-шефиня а-ля «Темнейший Лорд» огребёт. Хотя её мопсячий носик и рядом не валялся с щёлками Волдика. — Это каким же образом я «огребу»? — раздаётся от двери холодно-насмешливый голос Панси. Даже не открывая глаз, Драко может видеть её иронично изогнутую бровь. Драко чувствует некое подобие вины, что упомянул вслух очертания носа Панси, та всегда немного чувствительна на этот счёт. Блейз ржёт, заливисто и во всё горло. Драко сонно и тепло, и он слишком устал, чтобы и дальше злиться. Тем более, ладонь Блейза придерживает ему голову, а это приятно. — Драко думает, что Поттер снизит величественный литературный слог нашего издания. И, очевидно, что он слишком подтянутый красавчик. Поттер, то есть. Не Драко. Драко делает слабую попытку шлёпнуть болтуна. Панси проходит в кабинет и опирается на краешек стола. Драко открывает один глаз, мрачно осматривая её. Панси хмыкает на это и одёргивает подол своей юбки. Та слишком коротка и совершенно не соответствует офисному дресскоду, что означает, что она великолепно смотрится на Панси, демонстрируя во всей красоте её длинные ноги. Драко вовсе не удивлён такому секси наряду подруги: ведь Грейнджер, как художественный редактор их журнала, только что вернулась из своей последней командировки, на этот раз из Осло. Мысль о том, что эти двое вместе — ужасающа сама по себе. То, что Панси взяла в штат журнала это ходячее буйство неуправляемых локонов уже было достаточно кошмарно, ведь этот факт приближал Драко к Поттеру с этой его долбанной симпатичной мордуленцией и такой же долбанной подтянутой задницей. Мало того, несколько месяцев назад, Панси стукнуло в голову увалиться с Грейнджер в постель. Отдел кадров был просто в ахуе и описавшись от страха, что Грейнджер в скором будущем закидает их жалобами на сексуальные преследования со стороны начальства, стал судорожно строчить черновики с ответом на всякий случай. Ну, а Драко, по правде говоря, просто осточертело выслушивать от Паркинсон спичи насколько же блистательны и доскональны гриффиндорцы в области куннилингуса. Хотя, если уж быть честным, то Драко считал страхи отдела кадров беспочвенными, ведь две любовницы олицетворяли собой это слово на букву «л», ну или то, что в современном мире считается таковой. — И вся эта истерика действительно из-за твоей глупой неутолённой страсти, Драко? — Панси одаривает его интенсивным взглядом. — Ради всего слизеринского, это новый уровень дна, даже для тебя. И это считая тот случай, когда ты попытался пробраться на министерскую вечеринку в личине румынского домового эльфа. — Это была превосходная личина. Не моя вина, что у них был лист приглашённых со всеми служками и активированное Зеркало Правды. — И ты не смог как следует скастовать магию домовиков, — вставляет Блейз. Панси хмыкает: — То есть совершенно не смог. Драко отодвигается от Блейза: — И это тоже. Но я почти прорвался тогда. Крап Панси, Октавиан, вдруг мелькает среди лодыжек своей хозяйки и врывается в комнату, молниеносно устремляясь прямо к корзинке с провизией. Блейз успевает схватить его за ошейник буквально в миллиметрах от лосося и отодвигается с вёртким созданием под мышкой в дальний угол дивана, вытянув ноги на ковёр. — О, корзинка c яствами, — Панси садится в кресло напротив дивана и внимательно осматривает содержимое ёмкости. — И тут даже паштет представлен, — не спрашивая разрешения, она щедрым слоем намазывает продукт на хрустящую булку и с аппетитом откусывает кусок от импровизированного бутерброда. — Это до безобразия вкусно. Домовики твоей матери готовят намного лучше чем мои собственные. Драко прикусывает язык, чтобы не отпарировать чем-нибудь в духе, что такова привилегия обладания старыми деньгами. Хотя это и правда, но такая ремарка могла бы задеть чувства Панси. Она сама по себе продвинулась очень далеко в магическом социуме, беря во внимание тот факт, что её прадед происходил практически из самых низов. Драко даже слышал слухи, что её пра-пра-бабка была магглой, какой-то актрисулькой или танцовщицей или ещё кем-то в таком роде. Но это всё очень завуалировано и не обсуждается. Но Драко верит в то, что возможно именно от этой пра-пра-бабки Панси и унаследовала свою харизму. Так что вместо резкого ответа, он выбирает из корзинки новую, охлаждённую бутылку шампанского и предлагает: — Ну что, по коктейлю «Беллини»? Позднее, когда они втроём, наевшиеся до отвала, распластались медузами, Блейз и Драко на диване, а Панси в кресле, корзинка с провизией представляет из себя поле разгрома, где все бутылки из-под шампанского пусты, а лосось и паштет поглощены, и только маленькая тарелка с остатками во власти языка Октавиана, Драко вглядывается в Панси, которая покачивает на одной ноге полуснятую туфлю на высоком каблуке и обнимает сама себя руками. Он решается и справшивает: — Так что насчёт Поттера? Я совсем ничего не могу предпринять, чтобы остановить его появление здесь? Панси отрицательно мотает головой: — Всё решено уже. Поттер явится завтра. Де Блоа настоял. Их издатель, Джоффри де Блоа обычно не вмешивается в повседневное ведение дел, но когда он озвучивает свои мысли по поводу, то это уже окончательно и бесповоротно. — Что ж, прекрасно, — вздыхает Драко. Он знает, когда нужно признать поражение. Панси отбрасывает с глаз несколько тёмных локонов и капризно заявляет Драко: — На самом деле, твоя истерика прошла много мягче, чем я ожидала. Ты даже ничего не поджёг «Инсендио». А я ведь поставила деньги на то, что ты заставишь трезвонить противопожарные чары. Драко нахмурился: — Мне бы хотелось, чтобы ты прекратила наживаться на мне за моей спиной, — холодно оповещает он подругу, но всё же окидывает взором свой кабинет в поисках чего-нибудь незначительного, что можно было поджечь без особого ущерба. Совсем недавно он прибрал свой рабочий стол, так что ничего подходящего под рукой не находилось. Разве что поздравительные открытки, что он получал на приёмах по долгу службы. Архивист их журнала, конечно, не будет в восторге от их утраты, но, возможно, это того стоит. — В любом случае, мы то знаем, что весь этот твой кордeбалет был только притворством, — выдаёт Панси и на её ярко красных губах змеится зловредная улыбка. — На самом деле, ты жаждешь залезть Поттеру в трусы. Это было очевидно ещё на пятом курсе, дорогуша. Я знаю, что это нарушение корпоративной этики нашего журнала, но тебе следует подумать, как наконец избавиться от этой зудящей коросты. Потому что неутолённое сексуальное напряжение провоцирует возникновение многочисленных морщин. Стопка поздравительных открыток воспламеняется с реактивной скоростью. * * * Каким-то образом, может благодаря превосходному планированию, а может тому фиалу с Феликс Фелицис, что он давно припрятал в одном из выдвижных ящиков рабочего стола, Драко умудряется избежать встречи с Поттером в течение нескольких недель спустя того дня, когда тот приступил к работе в журнале. Драко изобретает правдоподобные оправдания, чтобы пропустить два редакционных собрания, на третье посылает домовика, чтобы тот законспектировал для него повестку, а четвёртое проходит без него, так как оно очень удачно совпадает с его интервью в Неаполе с известным затворником модельером. Также, Драко приплачивает личной помощнице Панси, Бьянке, чтобы та оповещала его о всём происходящием в стенах редакции. Ну и, наконец, он зачаровал дверь своего собственного кабинета, чтобы та немедленно издавала звуковой сигнал, как только Поттер вообще вступал в здание их журнала. Эта разветвлённая сеть постояного мониторинга местонахождения Поттера, наконец, дала сбой и случилось всё по вине Блейза. В один из дней Драко по расписанию должен был находиться в колдостудии, чтобы проследить за колдосессией дорогостоящих подарков для новорождённых. Недавно в магическом мире произошёл всплеск рождаемости. Казалось, что Драко хотя бы раз в месяц, но присутствует, то на церемонии крещения какого-либо младенца, то на имянаречении. Он был бы благодарен судьбе, если бы круг его общения прекратил так активно размножаться. Драко ничего не имел против мелких засранцев, но предпочёл бы, чтобы те, хотя бы, могли поддерживать достойную беседу. Младенцы же, сами по себе, были ужасающе скучны, к тому же производили вокруг себя хаос и вонь. Даже его собственный крестник, хотя что ещё можно было ожидать от отпрыска Гойла? И всё же, если уж самому Драко было трудно подобрать достойные подарки для малышей, чтобы те были по нраву, как самим одариваемым, так и их, ослеплённым своим дитятей, родителям, так что уж говорить о простых гражданах магического сообщества. Да и, в конце концов, именно Драко обладает безупречным вкусом. Поэтому он воззвал к наилучшим продавцам детских товаров в Косом переулке, а также избранным поставщикам из Парижа и Вены, чтобы те привезли свои товары в колдостудию для запечатления их в выгодных ракурсах для специальной колонки в «Ворожбе». Однако, когда Драко заходит в огромный зал для колдосъёмок, ожидая увидеть там распаковку товаров для детей высококлассными поставщиками и одним-двумя вечно надутыми практикантами, то застаёт там Блейза, который задержался уже со своей собственной колдосессией. Всё белое пространство студии хорошо освещено, яркий свет размыт рассеивающими чарами. В центре задрапированного подиума, стоит именно Гарри Джеймс Поттер, держащий в руке деревянный молоток для игры в поло и кожаное седло. Герой одет в белые обтягивающие брюки, обычно надеваемые игроками в магическую разновидность игры поло и обут в высокие, из дублёной кожи, сапоги с наколенными накладками. К ужасу Драко, рубашки на гриффе нет и в помине. Вместо неё, Поттер демонстрирует свой широкий, мускулистый торс во всей своей наготе, кожа которого явно слегка лоснится от нанесённого на неё масла. Его всем известные вихры-лохмы растрёпаны, и он лыбится в камеру фотографа с таким залихватским безрассудством, что эта беззаботная улыбка прошибает Драко дрожью, как копьём. Бедро Поттера изогнуто под вызывающим углом, V-образной формы торс оканчивается изумительно плоским прессом и переходит в соблазнительные набедренные косточки, мускулы его рук перекатываются идеальными жгутами для обозрения всем и каждому. Дьявольские брюки в облипон выглядят живописно небрежно, но сидят именно так, чтобы обрисовать со всей очевидностью на удивление завлекательную ложбинку между половинками задницы Поттера. Драко забывает как дышать. На периферии своего зрения он может видеть, как поставщики детских товаров мельтешат в углу студии, устанавливая столики и раскладывая по порядку свой сток. Несколько ассистентов бегают вокруг, помогая скоординировать саму экспозицию и товары на ней. Живой пони, которого они заказали для колдосессии пасётся на воздухе, рядом с ним маленькие переливчатые ящерки, клубкопухи и гномы. Драко знает, что должен подойти к своей команде и начать планировать весь колдосет с главным художником съёмки. Но вместо этого, он заворожён и не может оторваться от зрелища текущего колдосета перед ним: капелька воды скатывается по лопатке Поттера. Блейз как раз управляет колдокамерой, раздавая Поттеру указания в изменениях его позы. Драко понимает, что, возможно, сейчас перед ним самое восхитительное зрелище в его жизни и тот факт, что это именно Поттер в грёбанных кожаных причиндалах для поло совершенно лишают его силы духа. Драко даже не подозревал, что у него кинк на подобные атрибуты, но, похоже, так оно и есть. — Нравится, что видишь? — Панси ошарашивает Драко своим внезапным появлением и он, метнувшись в сторону, опрокидывает груду больших деревянных ящиков, раскрашенных, как буквы алфавита. И прежде, чем Драко успевает поймать хоть один куб, вся эта махина падает и с оглущающим грохотом рушится на деревянный пол, множась эхом в огромной студии. Колдосъёмка тут же останавливается и Блейз оборачивается, слегка хмурясь. Увидев Драко, он тут же изгибает бровь. И неужели едко усмехается? Драко хочется размазать эту наглую ухмылку по его физии. Но все побочные мысли вылетают из его головы, когда Поттер поворачивается к нему лицом и Драко видит, что глаза гриффа много зеленее, чем он помнит, а изогнутые в вопрошающей улыбке губы и наклон головы это самое красивое зрелище в комнате. Из рук Драко буквально всё валится на пол: мобильный телефон, файлы в папках, планы колдосъёмки. Он резко поворачивается и, игнорируя зовущие его голоса, целенаправленно, но почти механически устремляется вон из студии, прямиком в ближайщую туалетную комнату, где запирает себя в кабинке, опускает голову между коленей и дышит до тех пор, пока не перестаёт чувствовать, что вот-вот умрёт. Будь проклят Блейз! Будь проклята Панси! Поттера туда же! Это всё только их вина! * * * Драко прокрадывается на следующее редакционное собрание, когда то уже началось и надеется, что Панси не заметит, как он тихонько пристраивается на сиденье рядом с дверью. Как раз рядом с Поттером. Да дромарог забодай эту треклятую ведьму с её извращённым, но весьма эффективным манипулированием. Драко плавно опускается на стул, максимально игнорируя как Поттера рядом, так и довольную донельзя ухмылку сидящего наискосок Блейза. — Привет, — тихо произносит Поттер. Он развалился на своей сидульке, как какой-то заправский бандюган. Драко тут же выпрямляется струной, глаза устремлены строго вперёд. — Так мило с твоей стороны, Драко, что ты, наконец-то, присоединился к нам, — тягуче произносит Панси, восседая во главе белоснежного лакированного стола. Её личный ежедневник и органайзер журнала расположены прямо перед нею. В своём обтягивающем красном платье и с идеально уложенной короткой стрижкой боб на чёрных волосах, которые переливаются в солнечном свете, струящемся из двух узких окон, расположенных на белоснежной стене позади неё, Панси выглядит не иначе королевой матерью, принимающей свой личный двор. В этот самый момент Драко ненавидит её всеми фибрами своей души. Улыбочка, которой она награждает его ядовита и широка. Драко мог бы поклясться, что у неё зубы заострённые, как у вампиров. — Цифры по последнему выпуску нашего журнала просто великолепны: мы смогли увеличить на пятнадцать процентов количество подписчиков после того, как было объявлено, что Гарри присоединяется к нашему штату. Также, мы ожидаем, что следующий номер, где будет материал об игре поло на абраксанских крылатых лошадях будет распродан подчистую. Гарри хватило благовоспитанности покраснеть, когда весь стафф, за исключением Драко, захлопал в его честь после этого объявления. Драко же презрительно изогнул губу и снова обратил всё внимание на шефиню. Панси перелистывает страницу с тезисами собрания и продолжает: — Джоффри весьма доволен последними результатами и посему увеличил бюджет на наши последующие материалы. Мне также было сказано, что премии на Рождество в этом году будут более щедрыми. А вот эта новость встречает просто оглушительный шквал одобрения всех собравшихся. Драко вздыхает и тоже хлопает один раз, затем второй, потом сползает пониже на своём стуле, так как локоть Поттера упирается в его собственный. Драко сдвигается, чтобы избежать контакта и заваливается на Дики Пьюси, сидящего по другую сторону от него. Тот испуганно смотрит на него и отталкивает его, подлец такой, обратно к Поттеру. — Теперь переходим к нашему следующему проекту. Мы собираемся воплотить в жизнь что-то очень отличное от предыдущих и захватывающее для всех нас, — Панси делает драматическую паузу, а затем продолжает, — Гермиона, дорогая, ты готова? Может ознакомишь нас с беглым синопсисом? Всё собрание Грейнджер практически грызла кончик своего пера. На ней были её соблазнительные библиотекарские очки, юбка настолько короткая, что Драко уверен, она поживилась ею в шкафу Панси, а волосы заколоты в свободный пучок. Драко полагает, что понимает, почему Панси потеряла голову из-за этой гриффиндорки. Если бы Драко играл за гетерокоманду, он и сам мог увлечься Грейнджер. — В начале следующего года, мы собираемся представить публике специальный выпуск под названием «Молодой Хогвартц», — бодро начинает Грейнджер, ослепительной улыбкой одаривая всех сидящих за столом. — Джоффри хочет, чтобы мы включали в наш журнал больше молодёжно ориентированного контента для привлечения более широкой аудитории этого возраста. Поэтому, мы отправляемся в Хогвартц для освещения в нашем журнале среза следующего поколения магического сообщества. У меня есть парочка фрилансеров там, которые готовы помочь нам в написании статей на тему сегодняшнего молодёжного стиля и социума. Драко слегка в ужасе от перспективы этого проекта и у него есть некие неясные подозрения, что ему совсем не понравится работа над ним. Если повезёт, то Панси поручит ему разработать его обычную тематику и колонку в этом выпуске, тогда как другие коллеги пусть тащатся в Шотландию или какую другую дыру в поисках так называемого молодёжного стиля. Ради всего святого, они что здесь все старики, что ли? За столом собрались почти все до тридцати лет. Ну, кроме Дики Пьюси, конечно. Но тому только сорок пять и вряд ли эти лета можно рассматривать как дряхлость. Внутри Драко вспыхивает возмущение при мысли о том, что молодость в наши дни ассоциируется только с детишками Хога. Боже ж ты мой! Что эти сопляки могут знать о настоящем стиле и чувстве прекрасного? Драко раздражённо хмыкает от души и все сидящие за столом тут же разворачиваются в его сторону. — Малфой, ты в порядке? — спрашивает Поттер и, дорогой Салазар, у гриффа даже на его глупом идеальном лбу виднеется морщинка волнения за Драко. А тому хотелось бы, чтобы у святоши весь лоб был в россыпи угрей. — В полном, — отвечает Драко и прикидывается, что делает записи на своем девственном пергаменте. На самом деле, он просто снова и снова выводит то, что сейчас чувствует: дебильный чёртовый ёбанный разъёбанный трахнутый перетрахнутый пиздец трындец хуец. Панси сурово зыркает на него, затем поворачивается обратно к остальным сотрудникам: — Гермиона будет координировать весь наш визит в Хогвартц и будет ответственным редактором. Блейз, я бы хотела, чтобы ты взял на себя всю работу по колдографии и мы разработаем план колдосетов и весь контент для колонки «Из первых уст». Я дам тебе в помощь одного-двух практикантов, — Блейз уже было готов спорить о нагрузке, но услышав об интернах, явственно смягчился. Панси обращает свой взор на Падму Патил, фэшн-редактора «Ворожбы», которая, как всегда, выглядит идеально, как картинка, в своём голубом платье с золотой отделкой. — Падс, ты нам понадобишься, чтобы совместно с Дики отобрать образцы одежды из коллекции «Гламурные Вещички Подтянутой Ведьмы» для колдосетов. Но никаких мудрённых и вычурных аутфитов, дорогая: мы позволим самим детишкам скомбинировать себе комплекты из предложенного, может быть даже пусть используют в них и элементы своей собственной одежды, хорошо? Падма кивает и делает запись в своём блокноте: — Я всё сделаю, босс. — Ты пропустил «ё» в одном из «ёбанный», — шепчет Поттер, склонясь над плечом Драко. Его дыхание тёплым дуновением касается кожи Драко. Драко зло зыркает на наглеца и прикрывает рукой свои записульки: — Отъебись, — рявкает он и Панси тяжко вздыхает. — Драко, ты что-то хочешь обсудить с нами, — её глаза прищуриваются гневно. — Нет, не хочу, — Драко сползает на стуле пониже, чтобы спрятаться от обвиняющего взора. Он уверен, позднее Панси ещё вставит ему пистон. И он может поспорить сам с собой на десять галлеонов, что ему придётся выгуливать этого её пердуля крапа. В действительности, Драко ничего не имеет против живности и фамильяров. В большинстве случаев, он даже подлюбливает их, у него самого дома обитает книззл женского пола Антигона, которую его собственная мать считает чем-то вроде внучки, учитывая как Драко балует красавицу. Но Октавиан, крап Панси, это настоящее вонючее создание, которое зловредно испускает газы где ни попадя и просто не способно не писаться на свои собственные лапки. Драко тяжко вздыхает. Панси внимательно смотрит на него, а затем продолжает: — Кстати, что касается тебя, Драко. Я бы хотела, чтобы ты написал статью о межфакультетском сотрудничестве. Драко в ужасе смотрит на неё: — Что, прости? Панси тут же отмахивается от его явного возражения в тоне: — Меж-фа-куль-тет-ское сот-руд-ни-чес-тво. Если у тебя есть сомнения, то приободрись. Ты также назначаешься в помощники Гермионе в работе над персоналиями нового поколения. Мы определённо возьмём интервью у дочерей Шеклболта и у Уинстона Чанга. Я уже отправила совы родителям и я предоставлю тебе полный список имён, когда мы получим их одобрение. Драко хочется уткнуться лицом в ладони. У него нет никакого желания возвращаться в этот старый и продуваемый ветрами сарай, где столько много ужасных и унизительных для него событий имели место быть. Мимолётно, правда, мелькнула радость от перспективы увидеть квиддичное поле и слизеринское подземелье, а также Большой Зал во время Рождественского Бала, но потом Драко вспомнил о грёбанном Запретном Лесе и его сердце упало. И всё же, могло быть хуже. Панси могла туда вместе с Драко и Потт… — Поттер, ты тоже отправляешься в Хог, чтобы заняться темой квиддича, конечно. Драко бледнеет. Рядом с ним, Поттер отмирает и выпрямляется на стуле, наклоняясь вперёд, чтобы упереться мускулистыми руками о столешницу. Нос Драко улавливает сложный запах из ноток кожи, цитруса и чего-то неуловимо вкусного. Ему интересно, что это за парфюм, ведь Поттера хочется просто съесть. Но какая-то часть его сознания просто благим матом орёт — это катастрофа! Ты ведь возвращаешься в Хогвартц и не с кем-нибудь, а именно с Поттером! — Не вопрос, — заявляет Поттер и его голос уж слишком лучится бодростью. Сисочки Цирцеи, как же Драко презирает гриффиндорков. И их Божественного Лидера. — Уверен, вернувшись в Хог все вместе, мы знатно повеселимся. Драко плюёт на всё и поддаётся желанию закрыть свои глаза ладонями. Интересно, может ещё не поздно подать заявление на увольнение? Матушка наверняка найдёт ему тёплое местечко, переговорив с кем-нибудь из её друзей во Франции. Ведь они у неё не безумнее, чем его собственные дружки. Просто старые и занудные. Драко, растопырив пальцы, бросает взгляд на Блейза, который выглядит уж очень довольным текущим положением дел для Драко. Можно поспорить на кучу галлеонов, эти слизы опять устроили карусель ставок на него. — Какие-то мысли по поводу, Драко? — вопрошает Панси и в её голосе вибрируют ужасающе наглые нотки. Корова! Она заплатит по полной в это Рождество! Никакого винтажного шампанского ей в подарок! Вместо него получит дерьмовый шираз из тапочного «Сэйнсберис». — Как Поттер сказанул, — сквозь зубы отвечает Драко — Повеселимся знатно! Это будет абсолютный кошмар. ТВС