Overdose - everything you need

POV Неро. Тучи сгущались над городом, навевая на округу тоску и даже, в некоторой степени, опасение. Угрюмые, тёмные и без того мрачные подворотни и закутки мегаполиса казались ещё более ужасающими. Самый далёкий от центра квартал, по которому я брёл неспеша, напоминал площадку для съёмки фильмов ужасов про апокалипсис, потому что повсюду чувствовалась угнетающая обстановка, навевающая тоскливые и тревожные мысли. Тяготило нервное напряжение, витающее в холодном ночном воздухе, обогащённом вредными выхлопами автомобилей и дымом недорогих сигарет. Из ближайших круглосуточных баров за версту разило запахом прокисшего вина, дешёвого пива и едким неприятным запахом чистого спирта – палёной водкой. Свет колоритных неоновых вывесок неприятно слепил глаза, отражаясь в огромных окнах и стеклянных дверях соседних магазинов, которые уже были закрыты к тому времени. Я нерешительно окинул взглядом небольшие часы, висящие под козырьком крыши одного здания. Серебристые стрелки неумолимо стремились вниз, показывая около трёх часов ночи. Отведя взгляд в сторону и ускорив шаг, я пошёл дальше, совершенно не обращая внимания на странную тень, прошмыгнувшую за ближайший угол одной из многочисленных тёмных подворотней. Вдыхать этот едкий и вонючий воздух становилось противно всё больше и больше с каждой секундой. А после долгой прогулки по обширным полям и тропам, ведущим вглубь леса, городской воздух казался каким-то застоявшимся и неприятным и даже немного напоминал запах подземелья, по которому меня несколько часов вели стражники. Отчаянную душу видно издалека, а моя душа, сердце и разум были погружены в глубокое отчаяние, подкрепляемое острым чувством вины, уничтожающим меня изнутри, словно освирепевший хищник, добивающий свою почти бездыханную жертву. Мне казалось, что я окончательно потерял себя и подобно этим огням ночного города, расплывающимся в глазах и утопающим во тьме, я медленно пропадал, сливаясь с серой массой индифферентных людей, потоком бурной горной реки, стремительно текущим в разных направлениях. Каждый шаг вперёд навстречу такому ненавистному и чуждому месту был необычайно тяжек для меня. С каждым метром, на который я приближался к конторе, моё дыхание становилось редким и невероятно тяжёлым, отчего неистовое желание развернуться и уйти подальше от мегаполиса усиливалось. Почему-то у меня было слишком плохое предчувствие, заставляющее делать более глубокие глотки грязного воздуха, насыщенного какими-то тошнотворными выхлопами. Внезапно до моего слуха донеслись странные звуки: громкое утробное урчание голодного желудка, шкрябонье длинных когтей по поверхности железного бака и тихое измученное, истошное «мяу», наполненное всей горечью и отчаянием несчастного животного. Сделав несколько шагов навстречу источнику шума, я понял, что на лице непроизвольно растягивается широкая улыбка. - Эй, так это ты тут копошишься? – произнёс я, присев на корточки и протянув руку, немного приблизившись к маленькому свернувшемуся, чёрному комочку тепла и нежности. Маленький, озябший и мокрый котёнок сидел в своём импровизированном укрытии за мусорным баком и небольшой кучкой различного дурно пахнущего мусора. Дрожа, как маломальская травинка на ветру, он жался к холодному металлу, надеясь скрыться от навязчивой прохлады, витающей в воздухе, после недавно прошедшего в этой местности, проливного дождя и, сопутствующего ему, колкого ветра. Его зелёные, точно свежая летняя зелень, покрытая прозрачными каплями росы, глаза были наполнены дикой ненавистью и злобой ко всему миру, к этим жестоким людям, но в то же время я видел в изумрудных глазах-бусинках яркие искорки надежды. Он был одиноким. Совершенно беспомощным и несчастным среди этого гордого бессердечного мира. И, пожалуй, это одиночество и отчаяние роднили и объединяли нас. - В этом мы с тобой похожи… - прошептал я беззвучно, одними лишь губами, но котёнок услышал меня и взглянул каким-то понимающим взглядом, после чего я слегка потрепал его за ушком. В ответ на мои действия он блаженно замурчал, уткнувшись влажным носом в мою руку. Этот малыш ощущал, исходящие от меня тепло и заботу, а вместе с этим готовность помочь, отчего тянулся ко мне, как к последнему лучу надежды в непроглядном мраке, во тьме, что окружала его и меня, вот только он вряд ли это понимает и до конца осознаёт. Несчастному котёнку важно, чтобы хоть кто-то любил его и был рядом, хотя… наверное, мне тоже требуется именно это… Недолго думая, я взял пушистого друга на руки. Прижавшись к моей груди своей мохнатой мордочкой и всем, промокшим до последней шерстинки, истощённым тельцем, он громко замурлыкал, сощурив зелёные глазки от наслаждения. - Эх… - вздохнул я, безнадёжно проводя, тускло поблёскивающим когтём Адской Длани, вдоль его хрупкого позвоночника. – Только чёрного кота мне ещё в доме не хватало… *** Третье лицо. Несколько кварталов быстро остались позади торопливо идущего под пристальными взглядами мутноватых глаз местных алкашей Неро, так охотно несущегося по тёмным улицам навстречу ненавистному, по его словам, месту. Сейчас истерзанным сознанием повелевало неистовое, сумасшедшее желание придти домой и забыться сладким сном, а после всего, что произошло за последние два дня, хотелось просто-напросто отказаться от жестокой и столь чуждой реальности. На душе становилось как-то спокойно, ощущая как щупленькое тельце, в котором, наверно, ещё едва-едва теплится блёклый огонёк жизни в глубине ранимой души, жмётся к юношеской груди в поисках защиты. Было приятно чувствовать, что хоть кто-то нуждается в тебе, любит и не мыслит дальнейшего существования в отсутствие такого приятного и обжигающего тепла, твоего тела. Пусть эта любовь и кажется корыстной или даже побуждением чувства долга – Неро было всё равно. Какой бы она не была, всё равно было так приятно ощущать свою важность. Пусть даже для маленького котёнка… Быстрые шаги иногда обрывались трусцой. Было слышно, как массивные сапоги хлюпают, когда парнишка невольно забывшись, наступал в небольшие грязные лужицы на асфальте, в которых отражались далёкие звёзды и обширный лунный диск, озаряющий серебристым светом многочисленные дома, заведения и мокрые дороги этого города. Всё в совокупности навевало странные ощущения и эмоции, которые сложно описать словами. В особенности вселяло необъяснимые чувства, навязчиво звучащая в ушах какая-то странная музыка. Громкая, стремительная, порывистая, как шквалистый ветер на океанском побережье. - Мы почти пришли! – довольно провещал Неро, искренне улыбнувшись, по-детски наивной улыбкой. Малыш никак не отреагировал на слова юноши, продолжая довольно мурлыкать, и прижиматься к холодному плащу, пропахшему неприятным промозглым воздухом подземелья. Окружающий шум, а точнее невероятно громкая музыка, почему-то бодрила и побуждала ещё быстрее идти домой, вот только неприятное, настолько больное и угнетающее чувство вины, убивало парня изнутри, раз за разом пробуждая в воспалённом сознание все самые болезненные и мучительные воспоминания. Представив как он, ворвавшись в контору, найдёт взглядом в густом полумраке пыльного холла уже спящего полудемона, который явно и не думал искать или хотя бы просто беспокоиться за своего ученика, у парня заныло в груди и что-то болезненно сжалось в глубине души. Полное безразличие, которое только ещё предстояло встретить, пугало и будоражило рассудок. По мере приближения к «Devil may cry» шаги охотника стали замедляться, а дыхание необъяснимым образом учащаться от нахлынувшего, точно снег на голову, горького осознания. Вскоре за углом показалась переливающаяся в лунном свете красная неоновая вывеска, казавшаяся в платиновых бликах какой-то слишком светлой с голубоватым оттенком. Где-то вдали продолжала грохотать музыка, а Неро, скрипя сердце, неумолимо приближался к конторе, за дверью которой ждала неизвестность. Да, именно неизвестность, потому что трудно было представить, что именно он встретит, открыв массивную деревянную дверь. Безразличие и холод со стороны напарника или же хоть какие-то признаки беспокойства и нежности? В сердце, по-прежнему теплился огонёк надежды, последний лучик в царстве нескончаемой тьмы. Несколько шагов и всего пара минут, отделяли младшего полудемона от дома. Несколько шагов казались километрами, а минуты тянулись целую вечность, когда он подходил к небольшому крыльцу, прижимая к себе чёрного котёнка, уже давно уснувшего в объятиях мальчишки. Подойдя к двери, Неро неохотно положил руку на металлическую холодную ручку, немного надавив на неё. Громоздкая дверца немного приоткрылась с характерным скрипом, впуская внутрь дома свежий, пропитанный запахом машинных выхлопов, бензином и насыщенный свежестью после дождя, воздух. Неожиданно до слуха юноши донеслись странные звуки, напоминающие глухие стоны: - Чёрт, не так сильно, детка… - до боли знакомый голос звучал тихо, переливаясь в глухой стон с неким шипением. – Поаккуратней, я же не железный… Рука, чуть сжимающая ледяной металл, дрогнула и неуверенно соскользнула с мокрой от дождя ручки, срывая с неё обжигающе холодные дождевые капли. У Неро почему-то не было желания развернуться и убежать – в голове не было ни одной мысли, ни одного отблеска желания действовать. Все переживания и боль застыли, в на миг остекленевших небесных глазах, колеблющихся от накатившихся слёз. Что-то в очередной раз болезненно сжалось внутри, а затем появилось странное ощущение, будто этот грёбаный мир сгорает в огне. Чувство, что всё, что было когда-то тебе дорого, обращается в прах, развеваясь по ветру, не оставляя и следа в измученном сознании, в изнывающей от горечи памяти. «Он… не один… - пронеслось в воспалённом разуме робко, не разборчиво, точно кто-то еле слышно прошептал это на ухо». Данте приводил девушек и раньше, но только для того, чтобы позлить мальчишку, и это было видно невооружённым взглядом. Иногда он начинал приставать к ним, и чаще всего вся эта игра ограничивалась поцелуем, но даже столь маленькая «измена» казалась парню чем-то невыносимым, неимоверным предательством. - Чёрт… - продолжал шипеть мужчина, заставляя парня с каждым своим хриплым стоном, словом, медленно умирать от нахлынувшего порыва ревности. – Ты можешь хоть капельку быть поосторожней… Триш!! Слова эхом разносились в истерзанном разуме, принося невероятно болезненные ощущения в сердце, на миг застывшем в холодной груди. Но кое-как переборов себя, Неро сильнее прижал котёнка к промокшему плащу, толкнув дверь ногой, и стремительно вошёл в открывшийся дверной проём, даже не взглянув в сторону охотника. Полукровка же недоумевая, окинул взглядом, пронёсшегося мимо, точно ураган, парнишку, а затем обратил взор на Триш, тихонько хихикающую в сторонке, продолжая обматывать вторым слоем бинтов окровавленное плечо мужчины. - Ты это видела? – подняв одну бровь, поинтересовался сын Спарды, указав большим пальцем в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, куда так быстро пронёсся разъярённый парнишка. Дьяволица согласно кивнула, самодовольно улыбнувшись своей самой обворожительной улыбкой, а затем произнесла шутливым тоном, положив ручку на забинтованное плечо полукровки, причиняя ему некоторый дискомфорт: - Я же говорила, что он сам прибежит! – в глазах девушки блеснули злорадные искорки, заставившие мужчину невольно поёжиться, ощущая тепло нежной бархатной кожи рук своей бывшей напарницы и острую боль, пронзающую всю руку до локтя. – А ты так беспокоился… - Ничего я не беспокоился! – неожиданно встрепенулся Данте, стрельнув злым, но немного растерянным взглядом в сторону своей подруги, так нагло издевающейся над ним. – Тебе просто показалось… Хитрая, по-настоящему дьявольская улыбка растянулась на лице девушки, когда она встала с насиженного места и, подойдя к двери, обернулась со словами: - А зачем тогда ты собирался его спасать? – слова, больно полоснувшие по самолюбию и гордости сына Спарды, старательно подавляющего в себе все тёплые чувства к своему ученику. – Ты думаешь, что он сможет терпеть так долго все твои выходки? Я уверяю тебя, что рано или поздно он приставит нож к твоей глотке, когда ты будешь спать… Растерянное выражение лица полукровки моментально посерьёзнело, а в глазах проскользнули искры беспокойства. Он отвёл взгляд в сторону, а затем сжал раненое плечо здоровой рукой, чтобы хоть немного унять ноющую боль от осколка, недавно вытащенного дьяволицей. - Нет. – твёрдо ответил он, чувствуя, что в сердце всё-таки поселилось сомнение, вызванное словами бывшей напарницы. – Триш, ты, правда, думаешь, что он мог связаться с демонами? – некая мольба прослеживалась в суровом неприступном взгляде, слегка прищуренных сапфировых глаз. - А ты как думаешь? – с грустной ухмылкой произнесла девушка, потупив взгляд в пол, чтобы не видеть такого непривычного измученного выражения на лице мужчины. – Где, по-твоему, он мог пропадать столько дней? Дальше ничего не сказав, она вышла из агентства, захлопнув за собой дверь. В опустевшем пыльном холле воцарилась напряжённая, режущая слух, тишина. А сгущающийся полумрак, рассеивающийся от ярких лунных бликов, казался невероятно пугающим и угнетающим в данный момент. Эта ночь уже стремилась к концу, а за всё это время Данте не сомкнул глаз, беспокоясь за своего ученика. Пусть, тот не осознавал своей важности в жизни полукровки – всё же он был неотъемлемой частью этого жизненного пазла…