Overdose - everything you need

Прямо на глазах успевший стать привычным мир пустоты разрушался под напором реальности. Я уже чувствовал, как сильные руки сжимают плечи, ощущал лёгкую дрожь во всём теле от приятного, столь необходимого в данный момент тепла. Сознание пока отказывалось возвращаться к обыденной жестокой действительности, но кто-то настойчиво пытался резко вырвать меня из плена фантазий. - Да очнись ты наконец! – донёсся до слуха встревоженный, но в то же время жёсткий и раздражённый голос, звучащий в приказной тональности. До боли знакомый голос разрывал мирную тишину и размеренный шум в моей голове. Я неуверенно и неохотно приоткрыл заспанные глаза. Всё вокруг расплывалось в какой-то эфемерной дымке, застилающей глаза неприятным туманом. Предметы были нечёткими, обстановка сливалась в единое монохромное пятно, но я отчётливо смог разглядеть родное, знакомое лицо прямо перед собой. Человек, а вернее полудемон, навис надо мной, с выражением крайней озадаченности и беспокойства. - Фух… - облегчённо выдохнул Данте, заметив вялое движение и кое-какие признаки жизни с моей стороны. – Я уж испугался, пацан… - он горько ухмыльнулся, потрепав меня по макушке и усевшись рядом. Неуверенно приподнявшись на локтях, когда сознание наконец-то пришло в норму, а мозг возобновил свою бурную деятельность, я осмотрелся. Оказалось, что сейчас мы находимся в каком-то тёмном небольшом помещении, никак не похожим на родные «просторы» нашей конторы. Стены здесь были обшарпаны и ближайшие сто лет не видали шпаклёвки, потолок явно был не знаком со штукатуркой, но зато тесно общался с грязью, которая масляными пятнами выделялась на некогда белёсых панелях. Опустив голову, я пристально взглянул на пол, устеленный скрипучими трухлявыми досками-половицами. Зрелище, скажем, так себе, и обстановочка скудная: двуспальная кровать, еле державшаяся на, казалось бы, стальных подпорках и ножках, несколько кресел с мягкой, но замаранной пивом и ещё чем-то, обивкой, и парочка стульев, стоявших по углам помещения. Я брезгливо фыркнул, осознав, что это явно ближайший дешёвый отель, не славящийся хорошим обслуживанием. Сын Спарды рассмеялся, приметив мою реакцию, а потом пояснил, отчего-то скрывая своё правое плечо: - Знаешь, находясь при смерти, выбирать не приходится, - он пожал плечами, а затем раскинул руки в стороны, довольно провещав: - Чувствуй себя, как в родной помойке! – кошачья ухмылка растянулась на его лице, а затем он рассмеялся. Лёгкая улыбка коснулась и моих губ, изогнув их в причудливой дуге. Я виновато потупил взор, почувствовав совершенно неожиданно нахлынувшее чувство вины, а затем поднял взгляд на мужчину. - Значит, ты победил, да? – полудемону не требовалось объяснять, о чём я толкую, он и так знал и всё прекрасно понимал. Согласный кивок. - Ты убил его? – робко спрашиваю, пододвигаясь ближе, потому что голос становится всё тише и тише, оборачиваясь еле слышным шёпотом. - Нет, - резко отозвался Данте, повернувшись ко мне, и со строгостью продолжил: - Ни к чему было его убивать – он больше не представляет особой для нас опасности. Полагаю, что он вернётся в ад. Настала моя очередь утвердительно кивнуть в знак полного согласия. Я жаждал услышать подробности этой битвы, но, думаю, что мужчина вряд ли расскажет мне что-либо. Я безвольно опустил голову, сжав руками простыни кровати, на которой мы сейчас восседали. Грязная, неприятная на ощупь ткань, была преднамеренно смята мною, но морального удовлетворения я от этого не получил. Молчание затянулось, но его нарушил телефонный звонок, звуки которого разнеслись по небольшой комнате. Охотник ловко перехватил мобильник, к которому я уже неохотно потянулся, и поднёс к уху, ласково мурлыкнув «Да, слушаю». Тишина. Пожалуй, затянувшаяся тишина, во время которой мужчина очень сильно изменился в лице: брови нахмурились и недовольно сдвинулись на переносице, взгляд был серьёзным и осмысленным, но при этом весьма отрешённым, устремлялся куда-то вдаль. - Что-то случилось? – я несмело подал голос, чуть коснувшись забинтованной ладонью предплечья полудемона, отчего он зябко передёрнул плечами, но не обратил на меня угрюмого взора. Из мобильника доносились странные подозрительные шумы и короткие обрывки фраз, не имеющие никакой смысловой нагрузки. Я продолжал сидеть в ожидании, примерно сложив руки на коленях и потупив взор. Напряжённая обстановка и хрупкое молчание начинали угнетать, вселяя вполне ощутимую тень беспокойства. - Я понял, - коротко бросил полукровка, нервно сглотнув накопившуюся во рту слюну и опустив руку, сжимающую телефонный аппарат. Минутная тишина, позволяющая Данте успокоиться и подобрать нужные слова. Закрыв глаза, он сжал кулаки, судорожно выдохнув, а затем перевёл наполненные неприкрытой лютой ненавистью взгляд на меня. По телу от этого холодного взора прошлась довольно-таки осязательная волна крупной дрожи и мурашек, отчего я попятился назад. - Объясни мне, пожалуйста, и как ты собирался меня прикончить? – резко произнёс мужчина сквозь плотно стиснутые до стука в висках зубы, сдерживая ярость. – А самое главное – зачем ты хотел это сделать? В этот миг я понял, что страх ещё никогда настолько сильно не заполнял мой рассудок. Всё тело буквально онемело, из-за чего я даже не мог пошевелиться, дрожащими руками стискивая грязные простыни. Полудемон не приближался, лишь пожирал ненавидящим испытывающим взглядом, от которого на душе становилось гадко и сыро. - Это было давно! – воскликнул я, надеясь оправдаться. Признавал свою вину, но надеялся на понимание с его стороны. Думал, что он простит меня. - Предательство не имеет сроков давности, - горько усмехнувшись, заметил охотник, опустив голову и качнув ей из стороны в сторону, отгоняя наваждение. - Да кто это был?! Кто тебе сказал?! – не выдержав, закричал я, прижавшись к массивной металлической спинке кровати. Холод неприятно обжёг разгорячённую кожу. Я поморщился. Послышался противный протяжный скрип пружин, издаваемый многострадальным матрасом. Данте целиком залез на кровать, рывком повалив меня и сразу же нейтрализовав Адскую Длань. Прижав нечеловеческую руку к подушке, он довольно оскалился, понимая, что теперь я в его власти. Я дёрнулся в сторону, совершенно не понимая, что происходит, но уже было поздно – замок на непонятно откуда взявшихся наручниках звонко звякнул в тиши мрачного номера отеля. Я испуганно воззрился на мужчину, но глаза его теперь были скрыты за платиновой чёлкой, а на лице лишь растягивалась хищная плотоядная, истинно дьявольская ухмылка, но в ней чувствовалась грусть и скорбь. Я уже осознал, что сбежать не получится, поэтому просто решил смириться, признавая свою вину и готовясь к любому виду наказания.