Операция «Маньяк»

Ночь. На небе видны тучи, густые и будто бы черные. Прохладный ветер дует в лицо. В парке по дороге идет мужчина, тащит с собой свою жертву. Кроме них нет никого, и самое закрытое место — центр парка, где много деревьев и высоких кустов. За ними не видно ни зги, это ему нравится. Его излюбленное место, которое уже пропиталось слезами убитых. Он кладёт её на землю, заводит обе руки за дерево и связывает, (диаметр ствола небольшой, почти что как у осины). Рогозина очнулась. Она не сразу пришла в себя, не понимала, где она и что происходит, немного затуманенным взглядом осмотрелась вокруг. Спустя несколько секунд она вспомнила всё. Как шла на задание, как встретилась с маньяком в кафе, как поехала к нему, как её обнял Круглов. «Что... Коля», — она хотела закричать, но ей помешал скотч на губах. Она попыталась его снять, но не смогла, не сразу заметила, что её руки связаны за деревом и поняла, что ничего сделать не сможет, она стала слишком доступной для маньяка. Она оглянулась еще раз, его нигде не было. «Неужели он оставил меня? Хотя, о чём я? Рогозина, соберись, ты же не глупая и наивная, нужно думать...»

***

На высокой скорости по шоссе мчался автомобиль. Быстро, резко, стремительно. Оперативники ехали на квартиру маньяка, стараясь сделать это как можно быстрее, нельзя терять ни минуты. Вскоре они приехали, поднялись на нужный этаж и уже взломали дверь. — Серёжа, — зам опустил руку с оружием, — здесь никого нет. — Нужно по-быстрому осмотреться, — они стояли в гостиной, — тут точно должно что-то быть. — Майский! Ты головой своей думаешь или нет?! Галя в опасности, а ты тут решил улики поискать? — майор был на пределе, непроизвольно повысив голос на друга, он сам встал в некий ступор. — Посмотри, в углу лежит скотч с подслушкой и жучком, — он прекрасно понимал состояние Круглова, не стал обращать внимание на его упрёки. — Господи, что же тут было? — Николай опустился на колени и подобрал скотч. — Петрович, мне в голову мысль пришла: если прослушка и всё остальное здесь, то Галя может быть без платья. — Нужно как можно скорее ехать в парк! — у майора как будто что-то повернулось в голове, уже ни о чём не думая, он бежал вниз по лестнице.

***

— Ммм, кто это у нас очнулся? — Дмитрий подошёл к привязанной. — Что? Безысходность поджала? Знаешь, ты ведь хорошая, я знаю, — он провел кончиком ножа по её лицу, — только вот тебе придется умереть. Так же, как и я умер когда-то для своей матери. Ничтожная тварь, она забыла меня, забыла собственного сына, — он противно улыбнулся, нет, скорее оскалился. — Она никогда меня не ценила. И мои бывшые тоже не ценили, только пользовались моими деньгами и всё, — Галя пристально смотрела в его глаза, такие бешеные, страшные и полные горечи обиды. — Страшно, да? — он самодовольно ухмыльнулся и наклонился к ней ближе. — Умирать не больно, больно осознавать, что это происходит с тобой, а ты молодая, наверняка строила планы на будущее, но сбыться им не суждено, — он приставил нож к её горлу. — Не смей говорить, мне ничего не стоит перерезать тебе горло или вонзить нож в серце, — он говорил это грозно, снимая с её губ скотч, Рогозина начала паниковать. — Ты такая красивая, когда злишься, — он припал к её губам, целуя небрежно, кусая, пытаясь протолкнуть свой язык глубже, но она сопротивлялась. — Не смей противиться, — он зажал ей пальцами нос, лишая её вожможности нормально дышать. Ей пришлось открыть рот. «Омерзительно, мной снова пользуются, как будто я вещь, предмет для утех, подстилка. Когда же всё закончится?» — она терзает себя, от сильных эмоций и злости просто начала плакать. — А ты долго держалась, — мужчина продолжил утолять свои желания, — плачь, мне это нравится. Он стал расстегивать её платье, всё больше оголяя участки тела. Мужчине нравилась её безысходность положения, она почти не в силах сопротивляться. Это сильнейшие психологические переживания. Опускаясь ниже, он оставлял следы от зубов, ему доставляло удовольствие причинять боль. Закончив с платьем, он снял его. Увидев всё, что скрывалось под ним, мужчина будто озверел. Она отвернула голову, не хотела это видеть, поджала ноги, понимая что будет дальше — он просто так её не оставит. Мужчина снял с нее верхний элемент белья, подался ближе к полукружиям, специально развязно провел языком, поднял глаза на её лицо — увидел, как она рвано дышит, пытается сдержать свои слёзы, но получается плохо — уже заметно видны дорожки потекшей туши. Он убрал нож от шеи, но спустя секунду Рогозина почувствовала леденящий металл на своём животе. Резкое движение. Царапина. Еще одно движение — крестик, с немного выступившей кровью. Раны неглубокие, поверхностные, но от совокупности ощущений показались болезненными. Она негромко вскрикнула. — Тебе никто не позволял кричать! — он занёс руку над её лицом. Удар. Еще один. На щеке остался красный след, очертания пальцев. Она немного дернулась, сильно сомкнула губы. А его это раздражало еще больше. Он привык видеть боль и страдания, такое поведение побуждало его причинять ещё больше боли. Она сопротивлялась как могла, но с каждым разом становилось сложнее, нож снова появился рядом с горлом: кричи – не кричи, никто не услышит, остается только терпеть и наедяться на помощь. Мужчина уже возбудился до предела, посчитал, что больше не стоит ждать и пора бы уже закончить. Он положил свой нож на шею, немного придавил горло, а конец рукоятки ножа касался внутренней стороны запастья и изгиба большого пальца. В любую минуту он мог просто дернуть руку вперед, и нож войдет прямо в горло. Другой рукой он успел расстегнуть ширинку и приспустить штаны. Нащупал рукой её промежность. Уже представил как всё произойдет, какой дикий дискомфорт будет у "жертвы", и какое наслаждение получит он. Рогозина в эту минуту зажмурила глаза, сильно прикусила нижнюю губу, чтобы этой болью перебить ожидаемые ощущения в низу, почувствовала, что что-то напряженное уперлось во внутреннюю сторону бедра. Мужчина решил немного протянуть этот момент. Начался сильный дождь. Внезапно она почувствовала тяжесть только на правой ноге, будто кто-то лег сверху, но очень резко.