Операция «Маньяк»

Солнечные лучи пробивались через светлые шторки. Легкий ветерок из приоткрытого окна слегка холодил кожу. Она почувствовала мягкое касание чьих-то губ на своём плече, а затем поднявшееся выше одеяло. Она протянула руки к человеку, но, ничего не ощутив, открыла глаза. Никого не было. Только она в кровати и пустая комната. Собравшись с мыслями, Галя начала готовиться к рабочему дню. А Лисицын с Соколовой уже были на выезде. На этот раз они ехали не в спортзал, а в больницу, где работали те два мужчины. Юля первая зашла в здание, и сразу же получила недоброжелательный взгляд с регистратуры. Там сидела тётка лет сорока пяти, она как раз из тех, кто постоянно кричит о бахилах, но что-то в этот раз её остановило. Наверно, появление майора Лисицына вслед за Юлей. К ним почти сразу же подбежала какая-то медсестра, которая начала что-то говорить про убитых, про главврача. — Успокойтесь, пожалуйста, и расскажите всё по порядку, чтобы было понятно, — Юля усадила её на диван рядом с собой. — У нас тут какие-то странности происходят, что-то скрывают. Я видела, что главврач всё за медсестрой одной ходит. Да и она ему знаки внимания оказывает. А убитые очень хорошие были, всегда помогут, да подскажут. Жаль ребят. Юля неудовлетворительно покачала головой, этой информации было слишком мало. Чтобы смахнуть надоедливую прядь волос, которая то и дело падала на глаза, она повернула голову. Лисицын беседовал с другой медсестрой, которой он явно понравился. Немного поджав губы, она подошла к ним. — Майор Лисицын, можно вас? На минуточку... — виновато опустив глаза, он отошёл в сторону. — И чем же вы занимаетесь? — она переступила с ноги на ногу. — Добываю информацию, а ты что, ревнуешь? — он улыбнулся ей. Костя делал так каждый раз, когда думал, что видит её насквозь. — Нет, — она кинула взгляд на что-то в сторону и, собравшись с мыслями, продолжила разговор с медсестрой. — Вы бы не могли повторить, что видели в тот день? — По-моему, я вашему напарнику уже всё рассказала, но так уж и быть. Мне нужно было обойти все палаты пациентов, проверить их состояние. После этого я должна была прибраться в сестринской, пошла за моющим средством. Услышала какой-то разговор за дверью. А там была дочь Евгения Борисовича – Даша. Она работала у нас медсестрой, отец пристроил. Так вот она говорила с кем-то о том, что Димка, первая жертва, на свиданке приставать начал, а потом изнасиловал. — Даже так, — Юля на минуту задумалась. — А что-нибудь ещё знаете? — Даша с любовницей Свиридова хорошо общалась, может, она что-то знает. Костя поблагодарил её за информацию и, взяв Юлю за руку чуть выше локтя, отошёл с ней в сторону. — Ну и что теперь будем делать? — Костя, я не знаю. Но мне кажется, что этот главврач вполне мог убить Осипова. Мстил, — майор немного приобнял её. — Теперь ты знаешь, что будет с каждым, кто к тебе притронется, — улыбнувшись, Костя прошептал это на ушко. — Ой ну Костя! Пойдем работать, — Юля разорвала кольцо его рук.

***

Пока оперативники были в больнице, Галина Николаевна разбирала документы. Она уже устала, несмотря на то, что наступила только середина рабочего дня. Устала скорее не столько физически, сколько морально. Большую часть времени думала о Круглове, точнее о той ситуации с одеждой. Она понимала, что это нужно отпустить и забыть, но что-то не давало ей это сделать. Рогозина просто была разочарована, чувствовала себя какой-то беззащитной, неприятные ассоциации не давали ей возможность заниматься документами. Она решила отвлечься и сходить в буфет. Немного горячий пар шёл от белой кружки, в которой заваривалось кофе. Обдумывая и снова прокручивая тот день в голове, она села за стол. «Да это что? Злые шутки судьбы, что ли?» — в буфет зашёл Круглов. — Приятного аппетита, — наливая в кружку кипяток, сказал майор. — И тебе. — Ты что такая хмурая? Что-то случилось? — он сел напротив. — Случилось, — Рогозина подняла на него свои голубые глаза. — Во-первых, я выше по званию, во-вторых, я не понимаю, что тебе от меня надо? — Галина Николаевна, если вы о той ситуации, то я уже всё объяснил, у меня просто не было другого выхода. Даже исходя из чисто гигиенических причин, мало ли что могло попасть в раны, — он не ожидал услышать от неё эти слова в каком-то недоброжелательном тоне. — Уж лучше бы что-то попало. Это было бы легче, чем знать, что человек напротив вот так просто может обходиться со своим начальником. — Но... — Разговор окончен, — Рогозина вылила остатки кофе в раковину и быстро ушла, оставляя Николая Петровича наедине со своими мыслями. Может показаться, что она совсем забыла о тех чувствах, которые когда-то не так давно сама к нему испытывала. Но это не так. Она посчитала правильным остановить всё это, хотя её сердце всё не хотело подчиняться голове, в которую и пришла эта мысль. — Галина Николаевна, в допросной сидит Анна Лебедева, — Лисицын отвлёк её от раздумий. Нужно было идти.

***

Выйдя из буфета, Круглов пошёл за машиной, по одному делу нужно было съездить в министерство. Его эта новость с одной стороны даже обрадовала, меньше на глаза будет попадаться Рогозина. От её постоянного присутствия не только в мыслях, но и в офисе, уже тошнит. Но главное даже не это, а то, что он не может понять, почему она так резко отдалилась от него. Почему толком объяснить ничего сама не может и ему не даёт. «Ладно, если она не хочет иметь со мною дело, пожалуйста», — он подъехал к зданию.

***

— Анна Михайловна, в каких отношениях вы находитесь со Свиридовым? —В самых близких, — брюнетка демонстративно положила одну ногу на другую. — А с его дочерью? Вам что-нибудь известно об её отношениях с этим человеком? — Рогозина положила перед ней фотографию Дмитрия, сделанную на месте убийства. — Известно. Они встречались долгое время. А в один день она пришла ко мне, истерит. Я ей успокоительного дала и попросила рассказать, что с ней случилось. Встретились они с Димой у кафе, пошли гулять по парку. Так он начал к ней приставать. Она-то отбивалась, но он был сильнее и случилось то, что случилось. Я никогда бы не подумала, что он на это способен. Но как оказалось, порой люди открываются с совсем неожиданной стороны, — после этих слов в голове Рогозиной снова всплыла та ситуация, но допрос следовало продолжить. — Вы говорили об этом с Евгением Борисовичем? — Пришлось рассказать, она всё-таки его дочь, имеет право знать. Только большего я не знаю, он поговорил с Дашей о чем-то и всё. На этом допрос закончился. Но вскоре должен был начаться другой. Галину Николаевну всё не отпускала мысль о том, что что-то здесь не так. Слишком странно бы было оставить виновного без наказания. Телефон Круглова засветился. Рогозина сказала заехать в больницу и забрать Свиридова на допрос.

***

Вскоре в дверях ФЭС появился высокий мужчина, с небольшой бородкой, ему было около 50 лет, но выглядел он хорошо. За ним уверенным шагом шел Круглов. Он указал Свиридову в какую сторону идти, а сам направился к кабинету Рогозиной. Завернув за угол, он неожиданно столкнулся со своей начальницей. — Можно было быть и поаккуратнее, — она наклонилась поднять выпавшую из рук папку. — Можно было и по сторонам смотреть, — съязвил майор. — Свиридов в допросной, — Рогозина подняла на него свои глаза, в них отражалась злость. Круглов прошёл мимо, не глядя в них. — Хам.

***

Зайдя в допросную, она увидела сидевшего на стуле мужчину. — Евгений Борисович, о чём вы разговаривали с вашей дочерью после того, как Лебедева рассказала вам о той ситуации? — Она просила меня не подавать на него в суд. — Ага, и вы так сразу на это согласились? — Нет, — он продолжил вглядываться в её голубые глаза, — но пришлось. Нервы моей дочери дороже, а вы сами знаете сколько всего можно пережить, пока дело до суда дойдёт. — Я не уверена в том, что вы могли так просто это оставить. Где вы были в день убийства вашего сотрудника? — Дома с Аней. — А что вы можете сказать об этом странном случае со вторым трупом? Почему вы так обеспокоенно что-то говорили патологоанатому? — Санитар неудачно упал, повреждение головы, быстрая смерть и никакой мистики. «И всё-таки не нравится он мне, что-то не так», — Рогозина сильно сомневалась в его невиновности, но пришлось его отпустить. Закончив работу с документами, она уехала домой.

***

Тихонов с Амелиной были в лаборатории, работали с какими-то реактивами. — Оксана, подай мне ту пробирку. — Какую? Их тут много? — рядом с ней стояло около 20 всяких колбочек и скляночек. — Ладно, сам возьму, — Ваня встал со стула и подошёл к ней со спины. — Может быть эта, — он наклонился к ней, кладя вторую руку на спинку стула, как бы обнимая её. — а может быть и эта. — Ваня, по-моему на тот момент ты точно знал, какая из них тебе нужна, — она посмотрела ему в глаза. — Знал, а теперь сомневаюсь. Может, мне вовсе не пробирка нужна, — он поставил пробирку на стол, одновременно разворачивая другой рукой к себе Оксану. — Что ты делаешь? — блондинка явно ее ожидала такого поворота событий, а Ваня тем временем наклонился к ней ещё ближе и поставил руки по обе стороны от неё, чтобы не сбежала. — А ты почему не знаешь? — Нааверно, потому что я – не ты. — Но ты же работаешь в ФЭС, должна знать, — он нагло смотрел ей в глаза. — Я ничего не должна, тебе особенно, — Амелина как будто отключилась от внешнего мира, она слышала только голос Тихонова и чувствовала запах его парфюма. — Откуда ты знаешь, может, должна. — Да ты надоел уже со своими загадками, неужели так сложно сказать... — Сложно, — Ваня перебил её и не дал договорить. Не церемонясь, он поцеловал её, сразу начиная двигать губами так напористо, думал, что это сократит время её сопротивления и деться ей уже будет просто некуда. А она и не думала сопротивляться. Более того, она с таким же напором уверенно отвечала на его движения, но всё-таки задавала свой такт. Но Ваня перехватил инициативу на себя и решил заканчивать. — Сделать гораздо проще. А это было моё желание в споре, который ты когда-то давно проиграла, — он быстро взял пробирку, за которой пришёл и вернулся на своё место. Тихонов оказался слишком хитрым даже для Амелиной. Он быстро остановил то, что так же быстро начал, заставляя Оксану хотеть большего. «Так ещё и свалил это на какой-то спор», — она улыбалась, зная, что Ваня этого не видит.