Операция «Маньяк»

Наступил тот день, когда отдыхает вся страна. И ФЭС не исключение. Хотя, как сказать, ведь глава службы не может не работать, даже если есть такой соблазн, как отдых. Костя и Юля решили поехать на природу, отдохнуть от пыли, грязи, и шумной городской жизни, хотя бы сегодня. Но пока они ещё в городе суетливо складывали нужные вещи в багажник машины. — Костя, ты взял спрей от комаров? — из машины раздался женский голос. — Я думал, что ты взяла. — В этом и дело, что только думал, — недовольно цокнув, Юля вернулась в квартиру. Может показаться, что она всегда чем-то недовольна, но Лисицын давно научился понимать её состояние по словам, жестам, интонации. Так и теперь, он знал, что все в порядке и их отдыху ничто не угрожает. Но вот Юля вернулась к машине. Быстро собравшись, они уже ехали по шоссе и слушали радио. Приехав на нужное место, они стали обустраивать небольшую полянку посреди леса. — Костя, что там с палаткой? — она чистила картошку. — А ты сомневаешься, что я смогу её поставить? — Нет, но и кто тебя знает, нужно же удостовериться, вдруг тебе моя помощь нужна, — она подошла к нему и обняла со спины. — Ради тебя можно сотню палаток поставить, — он повернулся к ней и теперь их взгляды сошлись на глазах друг друга. Рыжие волосы развевались на ветру, солнце светило прямо в глаза, от этого они были прищурены, но ни капли не стали выглядеть менее красиво. Лисицын любовался ей, как художник своим творением. Это редкий день, когда они могут просто побыть вместе, без всяких выездов, переговоров и планерок. Не в силах больше сдерживаться, Юля потянулась к его губам. В тот момент он выглядел не так, как обычно. Это её завораживало и манило. Он ответил на поцелуй так же мягко, не требовательно, но с любовью. Увлекшись друг другом, они не обратили внимание на то, что картошка на мангале уже пережарилась и вскоре останутся какие-то чёрные угольки с сильным запахом дыма.

***

Пока некоторые сотрудники развлекались на природе, Галина Николаевна решила поработать с документами. Казалось бы, нужно развеяться, но, видимо, находиться в здании ФЭС, когда нет никого кроме охраны – и есть тот самый отдых для неё. Она приехала позже, чем обычно, поздоровалась с лейтенантами и прошла в свой кабинет. Окинув взглядом "свои владения", она немножко подвинула книгу, убирая небольшой беспорядок на столе, который не был сильно заметен, но она любила, когда все стоит, лежит, да вообще находится на своём месте. Рогозина решила побольше поспать с утра, поэтому даже не позавтракала. Но есть такое замечательное место, как буфет, куда она и направилась за чашечкой кофе. Ну или за кружкой. Спустя несколько минут она уже погрузилась в работу, но временами вспоминала о Круглове. В какой-то степени он был причиной её прихода на работу. Дома ей просто нечего было делать. Она бы все время думала о нем, а так хотя бы занимается чем-то полезным. Но, как говорится, вспомнишь солнце – вот и лучик. — Привет, Галя, — Николай прошёл в её кабинет. — Здравствуй, — она растерянно на него посмотрела. — Я не думал, что встречу тебя здесь, да ещё и сегодня. — У меня такой же вопрос: зачем пришёл? Мог отдохнуть, как все. — Во-первых, ты тоже сейчас здесь, во-вторых, зачем мне быть, как все? — он подошёл к одной из полок шкафа, выискивая глазами нужную папку. — Я тебя не звала. — С документами ты тоже не одна работаешь. Он сел за стол и начал что-то писать, делать пометки. Старался не обращать внимание на редкие и косые взгляды начальницы. Один раз он специально посмотрел ей в глаза, но она сделала вид, что заметила что-то вне кабинета, будто не на заместителя смотрела. Так прошли четыре часа. Николай Петрович решил сделать перерыв и ушёл в буфет. «Слава Богу, хотя бы несколько минут его здесь не будет», — Рогозина выдохнула с облегчением. «Слишком тяжело такое долгое время сидеть в его присутствии, делать вид, будто ничего не замечаешь, но зачем он так откровенно посмотрел прямо в глаза? Что бы это могло значить?» Её мысли прервало возвращение Круглова с двумя чашками чая и блюдцем с печеньем. — Надо немного перекусить, — он встал рядом с её креслом и поставил одну из чашек. — Коля, нам надо поговорить, — она немного обеспокоенно посмотрела в глаза. Он сел за своё место. — Я долго думала о наших отношениях и... всё должно остаться таким, каким было раньше. Мы очень разные и есть вещи, к которым я вряд ли смогу привыкнуть. Да и ты тоже. Я считаю, что будущего у нас нет, — после этих слов Николай Петрович встал со своего места и облокотился руками на стол. — Да кто я, чёрт возьми, для тебя? Просто заместитель? Забава? Кто? — он не услышал ответ. — Я не могу делать вид, что ничего не случилось. Возможно, у тебя всё в порядке. Только вот у меня точно не всё в порядке. — Я не могу представить нас вместе, на нас будут странно смотреть, если не здесь, то как на это отреагирует министерство, а если пресса узнает? "Срочные новости, у начальницы ФЭС и её заместителя закрутился роман". Ты этого хочешь?! — Снова про это. Я не думаю, что есть какие-то правила, по которым нельзя любить того, кто ниже по должности. Быть может я вообще не должен был за тебя переживать пока ты была на задании. Ты же опытная. Что могло случиться, правда? — Я немного не понимаю, — она свела брови. — Только одними этими словами ты убила отношения, которые ещё не успели начаться! Да ты же провоцируешь меня одним лишь движением, взглядом... да всем! — Да что с тобой случилось? Ты никогда так не говорил, — она подметила, что он разговаривал с ней на повышенных тонах. — Не нужно давать поводы, если не будет продолжения! Знаешь, если тебе так будет легче, то оставим всё как есть. Я не буду больше тебя тревожить. Извини за всё, — он взял две папки с документами и поехал домой. Галина в полной растерянности осталась в кабинете одна.

***

Доделав начатое, Круглов решил отвлечься от этих проблем. Всё-таки выходной день. Он сел в машину и поехал в кафе, одновременно думая о том, что нужно начать действовать. «Если она не хочет меня признавать, значит будем поступать жёстко», — он прибавил скорости. Несся по дороге как бешенный, или же чувствами укушенный. Как больше нравится. Он подъехал к небольшому кафе, или же бару. Единственный способ перестать о ней думать – алкоголь, спаситель от многих бед, но только на время. Играла громкая музыка, повсюду мелькали яркие пятнышки, иногда свет от прожекторов попадал прямо в глаза, но Николай вскоре привык к этой обстановке. С каждым выпитым стаканом коньяка, все меньше всплывали воспоминания в голове. Её движения рук, походка, задумчивое лицо, ясные, голубые глаза и такая небольшая, но характерная только ей ямочка на подбородке, темные волосы в строгой прическе... ему всегда хотелось распустить их, увидеть её во всем своём величии. «Только этому не бывать», — раздался стук стакана о барную стойку. Круглов подставил руки под голову. — Привет, может, познакомимся? — к нему подошла женщина лет тридцати. — А давай... Оставшуюся дорогу до дома он разглядывал то, во что она была одета, её распущенные волнистые волосы,а глаза карие, умные, но до других, голубых, явно не дотягивали. Продолжение вечера не заставило себя долго ждать, да, это было вполне предсказуемо, если бы не коньяк, то возможно всё было бы по-другому. Но алкоголь и одиночество могут творить и не такие вещи.

***

Галина громко хлопнула дверью. Не сняла, а буквально скинула, отшвырнула от себя верхнюю одежду, даже не повесив на крючок. Прошла в ванную. «В кого ты превратилась?» — она смотрела на себя в зеркало. Бешеный вид, яростное лицо, злость так и плещется в глазах. Она провела руками с хлодной водой по лицу, не обращая внимание на макияж, на то, что потекла тушь. Снова взглянула в зеркало, снова подумала о нём, снова вспоминала то, что было раньше. И от непонятных чувств и накопившейся обиды просто со всей силы врезала кулаком в зеркало, в себя, в своё отражение, от ненависти к себе же. Осколки посыпались на пол, на некоторых была кровь, да и на раковине тоже осталось несколько капель. «Ну о чём ты думаешь вообще?» — она собирала остатки зеркала уже забинтованной рукой, повезло, что на работу только завтра, и уже утром можно будет снять повязку и ходить без неё. Всю ночь она никак не могла уснуть от собственных же мыслей.