The Mind of a Yandere/Разум Яндере

Я не могу чувствовать. Всё то время, что я себя помню, я не чувствовала никаких эмоций. Я часто хожу на прогулку к мостовой, сижу возле дороги совсем рядом с домом, смотря на людей, наблюдая за ними. Они улыбаются, хихикают, разговаривают друг с другом. Им не нужна причина для разговора, им не нужна причина для счастья, они просто счастливы. Человеческая природа, как это называют по-научному. Люди — социальные существа. Я слышала это утверждение слишком часто. Я также издалека наблюдала за печалью. Меня, конечно же, никогда не заметят. Я слишком осторожна. Люди стоят, держат друг друга, чтобы было удобно. Позволяют слезам сбегать по щекам, издавая самый раздражающий звук, который когда-либо слышали мои уши, рыдая. Это жалкое зрелище, но эти эмоции в порядке вещей, и они обязательны, чтобы считаться человеком. Так чем являюсь я? Если не человеком, то чем тогда? Думать об ответе на этот вопрос — редкость, но это случается чаще, чем я бы предпочла. И всё же отсутствие эмоций мне совсем не мешает. Я убедила себя в том, что я просто не похожа на кого-либо ещё, я просто не чувствую тех эмоций, что чувствуют другие люди. Но всё изменилось, когда я встретила… его. Моего Семпая. В тот момент, когда я впервые взглянула на него, сердце забилось быстрее, я почувствовала, что от него по всему телу растекается чудесное ощущение, я счастливо пялилась в его глубокие тёмные глаза и почувствовала, что вот-вот упаду. Руки не переставали трястись, сердце словно выпрыгивало из тела, и я едва могла двигаться, парализованная его очарованием. Мы не заговорили, просто прошли мимо друг друга, и волшебное ощущение покинуло меня, заставляя снова ощутить холод. Я больше не чувствовала того тепла. Это чувство… Я наконец поняла, чего у меня не было все эти годы. Я почувствовала любовь. Это было необычно, и к этому легко можно было привыкнуть. Это было что-то, чего я начала страстно желать, просто мыслей о нем было недостаточно для удовлетворения. Мне нужно больше. Мне нужно больше Семпая. Поэтому я начала усердно трудиться, чтобы найти что-то, что поможет удовлетворить эту жажду. Однажды я забрала из мусорного бака пластырь, который он отлепил от пальца. Я была потрясена. Как можно было так легко выбросить такое сокровище вроде этого? А в следующий раз мне повезло найти яблоко, от которого Семпай откусил кусочек! Мне до сих пор нравится прижиматься сухими губами к тому месту, от которого он откусил, и облизывать его, надеясь, что там всё ещё осталось немного его слюны, чтобы проглотить её. Я продолжала пытаться забрать эти великолепные сокровища Семпая, чтобы он не заметил, и некоторое время мой дневной распорядок был именно таким. Но вскоре это счастье у меня отняли силой. Я, как обычно, прогуливалась, следя за Семпаем издалека и скрываясь, чтобы он не увидел меня. Ну, знаете, как в любой другой день. Но затем я увидела, что он остановился, его лицо стало весёлым, что немедленно заставило меня снова испытать то восхитительное ощущение. Однако, это всё кончилось через секунду, когда мои наблюдательные глаза заметили её. Девушку с волосами, забранными в два хвоста, и руками, упёртыми в бока. Она подбежала к моему Семпаю — она посмела это сделать — и начала с ним разговор. Они ушли вместе, а эта девушка словно прилипла к нему. В этот момент я имела неудовольствие испытать другую эмоцию. Гнев. Я чувствовала, что всё моё тело горит, но не тем тёплым, нечётким чувством любви. Гнев был обжигающим, распространяющимся с головы до ног. Я не могла стоять спокойно, я чувствовала, что голова сильно дёргается из стороны в сторону. Эта эмоция даже близко не была приятной. Я почувствовала желание атаковать. Вместе с жаждой Семпая я почувствовала неукротимую жажду крови. Я хотела видеть, как она кричит, смотреть на её страдания, вырывать её прекрасные волосы прядь за прядью. Я хотела вырвать её глазные яблоки и скормить их ей. Я хотела отрезать ей язык, тот язык, который позволил ей завести разговор с моим Семпаем. Я хотела вырвать её сердце из грудной клетки, чтобы в последние секунды своей жизни она видела слабое биение своего собственного сердца. Я хотела её убить. И хочу до сих пор. Она хочет его, это так очевидно и больно. Но ей нельзя быть с ним, она никогда не ценила его так, как я, она никогда не обращалась с ним так, как я, она никогда не сможет полюбить его так, как я. Он мой и только мой, и тот, кто попытается это изменить, встретится с агонизирующей силой моей ярости. Мне неважно, кто это будет и кем этот человек приходится моему Семпаю, если он встанет между нами… он умрёт. Я сделаю для него абсолютно всё, он для меня всё. Он — единственная причина, по которой я дышу, причина, по которой я живу. Мы созданы друг для друга и предназначены друг другу судьбой. Ничто больше не важно. Никто больше не важен. Семпай будет моим. У него просто нет выбора.