Hogwarts: Wild Hunt

Малфой отправил меня обратно в школу со слугой-эльфом. Эльфийкой, если точнее, — невысоким хрупким созданием удивительной красоты, с огромными глазами, характерно высокой, почти сливающейся со лбом переносицей и острыми ушками. Я потом заглянул в Журнал, где появилась запись об этих существах. Как оказалось, эльфы пришли на Землю после Сопряжения Сфер из мира, наполненного магией. Там они были царями и богами, создателями грандиозной волшебной цивилизации — столь развитой, что даже отголоски её в нашем мире в виде артефактов и древних пророчеств поражают воображение. Вот только на Земле эльфы не могли жить, как прежде. Магия, льющаяся из-за Завесы, груба и сурова, она не наполняет пространство и не плещет через край из каждого цветка, ручья или камня, как в родном мире эльфов. Здесь за магию нужно бороться. Могущественный и гордый народ выродился за два поколения. Не способные самостоятельно усваивать энергию из земного пространства, они вынуждены были заключить соглашение с людьми-магами и питаться их силой в обмен на почти рабское служение. Что поделать, человек никогда не упустит своего… Конечно, гордые эльфы не были довольны такой жизнью. Вечно скорбящие о былом величии, они ненавидели людей и отказывались признаваться самим себе, что зависят от нас. Столетие за столетием эльфийская молодежь, тем или иным способом разорвав контракт с хозяевами, поднимает восстания, требуя свободы, — и гибнет. Гибнет в погоне за миражом, за мифом о независимости от людей… Печально, что и говорить. Ведь магия эльфов действительно прекрасна: при телепортации у меня было ощущение, будто тёплая ароматная вода охватывает тело, а после откатывается прибойной волной, оставляя чувство удивительного комфорта. Никакого сравнения с аппарацией, когда тебя словно засовывают в стиральную машинку и проворачивают пару сотен раз. Эльфийка молча исчезла, оставив меня в моем кабинете. Повздыхав о загубленной красоте несчастного создания, я засел за разбор квеста Флитвика, чтоб хотя бы определиться со сроками. «Сон разума» сам по себе варился недолго — каких-то пару дней, — а вот ингредиентов требовал специфических. Очищенный лириум, кровь грифона, секрет слюнных желёз высшего вампира, цветок «принцесса тишины»… И это не считая двух дюжин других трав и экстрактов. Лириум, согласно журналу, был минералом из Тени, почти стопроцентной концентрированной магией, добыча, использование и распространение которого жёстко контролировалось Церковью. Для зелья требовалась треть унции качественного порошка, который можно было добыть тремя путями: получить разрешение Церкви, купить на чёрном рынке за большие деньги или банально украсть. Грифоны были охраняемым видом магических существ и обитали в гористой местности средних и высоких широт. Ближайший ареал находился в Испании. Заповедник тесно сотрудничал с европейской Гильдией Зельеваров, в которой, если верить Журналу, Северус Снейп некогда числился, а потом был исключен за принятую метку Пожирателя Смерти. Таким образом, грифонью кровь я мог добыть либо на чёрном рынке, либо в Гильдии (путём дипломатии и/или подкупа), либо банально пробравшись в заповедник и нацедив пробирочку. С вампирами всё было ещё сложнее. Они тоже пришли из другого мира после Сопряжения Сфер, но, в отличие от эльфов, прижились. Невероятно сильные и практически бессмертные, высшие вампиры жили кланами и мало интересовались делами прочих рас и народов, предпочитая заниматься какими-то своими особыми делами. Некоторые из них, правда, селились среди людей — магглов, как правило, — чтобы пить их кровь, которая вампирам заменяла алкоголь. Вот с ними-то и можно выйти на контакт… Последний из труднодоступных ингредиентов, «принцесса тишины», оказался редчайшим цветком, наследием древнего Хайрула — королевства магов где-то в северо-восточной Азии, которое лет тысячу назад постигло некое страшное Бедствие. Правящая династия Хайрула была истреблена, королевство пришло в упадок и развалилось на несколько провинций. Пять народов — хайлийцы, рито, гороны, зора и герудо — хранили каждый свой сад с чудесными цветами и делились только с Церковью. Почему, интересно?.. В любом случае, цветок надо либо просить у священников, либо, опять же, банально украсть. Мда, вот это квест от маленького профессора… Да за такое он мне будет должен дуэль с самим Волдемортом, не меньше. С чего бы начать? Я решил, что со здорового сна. Суматошный выдался денек, а завтра вряд ли будет спокойнее…

***

Угадал. Было часа четыре утра, когда я вынырнул из чёрного экрана загрузки и узрел прямо над собой огромные эльфийские глаза. Плескавшаяся в них яркая ненависть контрастировала с прекрасным лицом и тонкими пальчиками, поглаживавшими мою голую грудь. Интересненько. — Что ты здесь делаешь? — хриплым со сна голосом полюбопытствовал я. — Господин Люциус приказал доставить книги и, если мистер Снейп спит, разбудить… ласково, — почти прошипела эльфийка. Похоже, ей не нравилось сидеть на мне верхом, изображая любовницу. А Люся тот ещё шутник, как я погляжу… Или он всерьёз решил сделать мне приятный сюрприз? Я-то, эфирное существо, могу думать о сексе что угодно, а вот тело Северуса на женщину реагирует совершенно естественно. Вон как заёрзала, сверкая глазищами! — Мистер Снейп проснулся, — с отвращением произнесла эльфийка. — Каллиан может прекратить? — Может. И немедленно. Каллиан отскочила от меня так быстро, что я даже не различил движения, и пропала, одарив на прощание испепеляющим взглядом. Я вздохнул. Вот и повод сходить в душ… Охладиться, в смысле, а то эти человеческие реакции даже немного бесят. Надо сказать, что с появлением на Небесах игровой индустрии, позаимствованной у людей, мы очень много о них узнали. Всё, что раньше большинству из нас было известно лишь в теории, стало доступно на практике — в симуляторах человеческой жизни во всём её многообразии. Разумеется, наибольшую популярность поначалу обрела та самая… репродуктивная сторона: всем было интересно, от чего же люди так с ума сходят. Отдел Разработчиков потрудился на славу, сотворив целую серию качественных симуляторов, в которых чего только не было: от нежной и трогательной романтики до самых странных извращений. Конечно, я тоже, так сказать, приобщился. Попробовал того и другого, честно пытаясь понять, что же в сексе такого восхитительного. Как по мне — обыденная физиология, довольно мерзкая и скучная… В конце концов с моим мнением оказались согласны и все остальные. Эротические игры потеряли аудиторию — остались, разве что, суккубы и эросы, но им по профессии положено. А я к этому жанру больше не возвращался. Даже странно, что Эрик решил добавить в свою игру давно уже никому не интересный секс… Передумав все эти мысли, я вышел из душа, обсушился, оделся и сел за книги. Люциус позаботился о безопасности. Наверно, всю ночь не спал, бедолага: раздобыл артефакт в виде гравированной пластинки, который менял жутковатый вид манускриптов на вполне невинный, заодно создавая отвлекающие внимание чары и защитный экран, чтобы никакая гадость со страниц не превратила меня, скажем, в мокрицу. На книги было понавешано ещё всякого волшебного добра, в назначении которого я не стал разбираться, решив, что старина Малфой при желании мог бы убить меня и попроще. Интересностей в манускриптах, написанных кровью девственниц на листах из кожи их матерей, было предостаточно. По мере чтения счётчик старательно начислял мне опыт, а таинственные знаки вопроса в ветках прокачки некромантии и тёмной ритуалистики сменялись многообещающими надписями вроде «Зловещие мертвецы», «Тихий омут», «Армия Тьмы»… Необходимый мне ритуал нашёлся в самой противной на вид книге, обложка которой была сделана из чьего-то скальпа, а спереди красовалось неровно соскоблённое с черепа лицо. Я довольно потёр ладошки. Ну, берегитесь, копытные!.. На завтрак я вышел в прекрасном настроении. Оно стало ещё лучше, когда я заметил Уизли с Доусон, остервенело выполняющих свои обязанности вроде пересчитывания младшекурсников, наведения порядка за столом и раздачи подзатыльников особо шумным. Выражение лица МакГонагалл, молча наблюдавшей за этим действом, было бесценно. — Доброе утро, Северус! — поприветствовал меня Флитвик, чем-то невероятно довольный. — Как разительно изменилась атмосфера в школе, вы не находите? Я находил. Действительно, если прежде между столами Гриффиндора и Слизерина искрило от враждебности, а другие факультеты делали вид, что вообще случайно тут оказались, то теперь творилось нечто невообразимое. «Львы» раскололись на два лагеря: старшекурсники, пылая злобой, орудовали вилками и ножами так, будто совершают ритуальное убийство врага, а не кушают омлет; младшие кучковались вокруг Поттера с вышедшим из Больничного крыла Уизли, которые оживленно дискутировали на тему «Куда катится мир и какую гадость замышляет Слизерин, прикидываясь добренькими». Мой факультет и правда вёл себя странно. За столом царило благочестивое спокойствие восточных монахов: все от мала до велика смотрели в свои тарелки, будто там вместо омлета были нектар и амброзия, и чинно переговаривались на высокие темы вроде последних веяний в прикладной трансфигурации и классических поэм Эсси Давен. Они так усиленно прикидывались не осведомленными о вчерашнем, что ежу было понятно: все они знают. И потешаются. Пуффендуйцы и, тем более, когтевранцы ежами не были, а потому за их столами бурлили жаркие обсуждения, что ж такого произошло у соседей. Высказывались самые дикие теории. Я расслышал начало фразы: «А если тут замешана запретная любовь Уизли к Хоуку…» — и слушать дальше не стал. Подростки… — Северус, мальчик мой, может, ты знаешь, что случилось? — обратился ко мне Дамблдор, сверкая очками. Вид у него был отчего-то усталый и какой-то мятый. — Понятия не имею. Я даже в толк не возьму, о чем вы. Вроде бы, всё нормально, как и должно быть в школе, разве что факультеты Помоны и Филиуса сегодня чересчур оживлены… — О, мои воронята просто получили интересное практическое задание и теперь делятся впечатлениями, — захихикал Флитвик, и я заподозрил неладное. — Одно задание для всего факультета? — тоже удивилась Спраут. — Ничто так не поднимает командный дух… — Что вы сделали с моими старостами, Северус?! — не выдержала МакГонагалл, чуть ли не вскакивая со стула. — Вы грозились поговорить с ними, и вот результат! Перси в тихой истерике со вчерашнего дня, а бедная Роза ходила к Поппи лечить заикание! И то только после того, как на моем уроке не смогла верно произнести заклинание и превратила парту в какой-то сюрреалистический кошмар, который укусил меня за хвост! — А почему за хвост, Минерва? — снова захихикал Флитвик, и я живо вообразил сцену, как та в форме кошки с мявом удирает от зубастой парты. Ну чисто бальзам на душу. МакГонагалл вспыхнула и, кажется, собралась в сердцах меня сглазить (а почему меня-то, издевается же Флитвик?..), но директор одним взглядом усадил её обратно. — Давайте обсудим это сегодня на педсовете, коллеги, — твёрдо припечатал он, косясь на меня неодобрительно. Ну вот, чуть что — так сразу тёмный маг виноват! А я, может, на благо школы стараюсь… И вообще — какие ваши доказательства.

***

Педсовет был назначен только на три пополудни, и я направился в подземелья, обдумывая, как буду выкручиваться. Да и придётся ли? Уизли с Доусон и словом не заикнутся никому о своем позоре, иначе хоть в Дурмстранг переводись. Мои слизеринцы — умные ребята и тоже болтать не станут. Как и Поттер — он мальчик честный, простой и наивный, обещание не нарушит… Разве что декан или даже сам директор вытянут из него информацию якобы «ради блага друзей». А то и пролегиллиментят… Надо бы повидаться с пацаном. С такими мыслями я провёл уроки у пуффендуйцев с когтевранцами, которые всё ещё сходили с ума, но под моим тяжёлым взглядом присмирели и наварили вполне приличных зелий от всякой всячины. Я решил, что учебная программа не соответствует моим запросам, и вместо дурацких Светящихся Порошков и «Средства от плотоядных слизняков» поручил студентам готовить более полезные вещи. Зелье Невидимости, например, зелье Кошачьих Шагов… Нет, я ещё не определился, буду ли действительно красть ингредиенты для «El sueño de la razón», однако запас карман не тянет. Попутно я составлял план действий по квесту Кровавого Барона. Вряд ли древний чокнутый призрак отличается ангельским терпением, а значит, эту проблему надо решать в первую очередь. Пунктом номер один в моём плане значилось «раздобыть метлу и провести рекогносцировку». Звучит просто, но надо быть настороже: мало ли, чего ещё игра учудит… Перед обедом у меня было окно. Отловленный по дороге старшекурсник с Пуффендуя сообщил, что у мадам Хуч — преподавателя полётов — сейчас урок во внутреннем дворе, так что я направился туда. Ещё на подходе я услышал полный ужаса детский визг и панические возгласы: — Лонгботтом! Вернитесь немедленно!.. Мученически вздохнув, я поспешил туда. Глазам моим предстала печальная картина: на поляне бестолково мельтешили первокурсники, выглядывая что-то в небе, а среди них носилась, размахивая руками, дамочка явно невысоких умственных способностей. Она зачем-то дула в свисток, пока ещё один первокурсник — пухлый гриффиндорец с белым от страха лицом — в сорока футах над землёй вцепился во взбесившуюся метлу и изо всех сил пытался удержаться. Метла выписывала кренделя, теряя прутья, и от малейшего движения седока её заносило так, что древко трещало. — Сэр! — воскликнул вдруг знакомый голос, и я нашёл глазами Поттера, который проталкивался ко мне. — Сэр, вы здесь! Невилл сейчас упадет! Эх. Сколько там, я говорил, надо спасти детей для возвращения к Свету?.. — Петрификус, — произнес я, вынув палочку и нацелив её на неудачливого пухляша. — Конфундус. Мгновенно успокоившаяся метла плавно опустилась на землю вместе с застывшим на ней Лонгботтомом. Это я приложил его, чтобы случайно не свалился. — Фините инкантатем. Поттер, первым оказавшийся рядом с товарищем, помог тому разжать пальцы, намертво сомкнутые на древке, и подняться. Глаза у Невилла были дикие, он явно не понимал, что уже на земле, и продолжал шататься, хватаясь за Поттера. — Профессор Снейп! — очнулась Хуч, бросаясь сначала ко мне, потом к мальчикам и снова ко мне. — Как же так?! Я ведь проверяла метлы… — Значит, проверьте ещё раз, — отрезал я. — Первокурсники! Урок отменяется! Все марш по гостиным! Поднялся было галдеж, но я пресёк его, сняв десять баллов с Гриффиндора. Нашёл взглядом Драко Малфоя. Тот серьёзно кивнул, поняв, чего я хочу, и в два счёта организовал своих одноклассников, которые тут же покинули двор. Образцовый ребёнок! С гриффиндорцами вышло дольше, и я просто оставил их на Хуч, а сам велел Поттеру следовать за мной — Лонгботтом, который всё ещё вис на нём, сам идти не мог. +1 в пользу Света

***

— Мы ведь не поведём Невилла в Больничное крыло, сэр? — А чем вас не устраивает Больничное крыло, мистер Поттер? — удивился я. Собственно, туда мы и шли. — Ну… — Мальчишка смутился, поудобнее перехватывая Лонгботтома под руку. — Понимаете… Когда я… когда у меня… ну, в общем, вы помните — тогда вы меня за пятнадцать минут одним зельем вылечили, я даже кошмаров ночью не видел. А Рона отправили к Больничное крыло, он там почти сутки пролежал, а дёргается до сих пор… Вот я и подумал… Невилл и так, ну… впечатлительный. Поттер виновато покосился на товарища, но тот был в прострации и явно нас не слышал. Я не удержался и хмыкнул. Вот это брожение в умах! Ещё два дня назад мальчишка считал меня злом во плоти, а теперь предпочитает доверить здоровье друга не волшебной медицине, а этому самому злу! — Ладно, Поттер. Идёмте в мой кабинет. Тот просиял. Лонгботтома мы отпаивали успокоительным почти полчаса. Едва отойдя от шока, он расплакался на плече у Поттера и просил никогда больше не заставлять его приближаться к метле. Я задумался, прикинул кое-что и, мысленно считая очки коварства, пообещал мальчонке, что его освободят от уроков полётов. Глаза Поттера округлились. Невилл перестал шмыгать носом. — А что, так можно? — изумленно прошептал Гарри. — В исключительных случаях, — невозмутимо кивнул я. — Детей лучше приучать к метле с раннего возраста, но если мистер Лонгботтом так боится летать, заставлять его просто жестоко. Я поговорю с директором, и, думаю, он согласится, что уроки у мадам Хуч можно будет заменить дополнительными занятиями у меня. — П-правда, сэр? — снова захлюпал Лонгботтом. — Да. Сегодня успокаивайтесь, читайте учебник, готовьтесь, а на следующей неделе я жду вас в это время в классе зельеварения. Мальчик только кивнул и попытался благодарить, но снова расплакался, и я заставил его допить успокоительное. Поттер помогал как мог. — А мне можно тоже? — спросил он, когда Лонгботтом, наконец, пришёл в себя и стал вытирать лицо платком. — В смысле, ходить к вам вместо полётов? Невиллу одному будет… ну, одиноко… — Нет, Поттер, — твёрдо ответил я. — Это школа, а не кружок по интересам. Ходите на занятия вместе со всеми. Тот понурился, но клянчить не стал. — Лонгботтом, вам уже лучше? — Да, сэр… спасибо. — Тогда идите. Скоро обед. Мальчишки, распрощавшись, ушли, а я приплюсовал себе ещё одного адепта. Ай да я! …Ай да склеротик. Про метлу-то я забыл!

***

Педсовет вышел тяжёлым. Я сразу заявил, что гриффиндорских старост пальцем не коснулся и лишь доступно объяснил, к чему могла привести их халатность. И я рад, что мистер Уизли и мисс Доусон настолько прониклись. Ведь результат налицо! МакГонагалл была несогласна и обвиняла меня в «психологическом насилии»: дескать, я запугал детей, так что они даже своему декану боятся рассказать о произошедшем, натравил на них своих слизеринцев, а теперь ещё и Лонгботтому пытаюсь запретить уроки полётов… Я не совсем понял, причём тут Лонгботтом, но обозлился. Значит, вот это она разузнать может, а что ребёнок едва не покалечился — нет! Я экспрессивно высказал Минерве всё, что думаю о её подходе к обеспечению дисциплины и безопасности на факультете, после чего заявил: раз уж я единственный, кто заботится о жизни и здоровье учеников на Гриффиндоре, то пусть мне хотя бы не мешают это делать! Лонгботтом не будет летать в этом году, и точка! МакГонагалл от таких высказываний совсем взбеленилась, начала на повышенных тонах рассказывать мне, кто я такой, как она меня сопляком помнит, как она отработала в этой школе тридцать пять лет и никто из её подопечных до сих пор не погиб и не получил даже серьёзных увечий, как она изо всех сил старается оградить своих «львят» от дурного влияния моего «змеиного кубла», как она годами — будто на войне, а я только и делаю, что терроризирую хороших детей, что я отвратительный преподаватель, от которого студенты уходят в слезах и который оставляет им моральные травмы на всю жизнь, и что таких, как я, вообще нельзя пускать в школу, чтобы не плодили новых По… На этом моменте я, до того спокойно гнувший бровь, посмотрел на МакГонагалл таким взглядом, что она подавилась словами. Нет, я ещё не ассоциировал себя с персонажем, однако это… это меня взбесило. Я достаточно прочитал в Журнале, чтобы понять, какую мерзость эта дама едва сейчас не ляпнула. Значит, я выращиваю на Слизерине новых Пожирателей Смерти? Умница Джемма Фарли, весельчак Джейкоб Хоук, малыш Драко, милая Лелиана и ещё множество других — в глазах МакГонагалл психи и убийцы, которые только ждут аттестатов, чтобы начать резать и авадить всех подряд?! Директор, который до этого сидел то ли в ступоре, то ли просто так, начал подниматься из кресла. Минерва, сбледнув, попятилась от меня прочь. Помона залепетала что-то вроде: «Не надо, Северус, ну что же вы…» — и только Флитвик сообразил, что надо сделать. Он меня вырубил.