Hogwarts: Wild Hunt

Я вернулся в Пассифлору под утро совершенно измотанный. То, что вампир меня не прикончил, было совершеннейшим чудом, и я зарекся когда-либо еще пересекаться с этими… существами. Эмиель Терзиефф-Годфрой, деликатно отвернувшись, нацедил мне в баночку своей слюны, слупив за это страшное количество денег (хотя лучше уж расстаться с золотом, чем быть растерзанным на кусочки!), после чего снова улыбнулся одними губами и предложил выпить. Я, будучи на нервах, согласился. Зеврана, который того и гляди готов был свалиться с анафилактическим шоком, мы дружно усыпили, наложили заклинание головного пузыря и оставили где лежал, а сами ушли в подсобку за стойкой. Там стоял великолепный перегонный куб с ректификационной колонкой и медным охладителем. У меня самого был почти такой же в лаборатории… Эта простая мысль вдруг настолько меня успокоила, что я вдохнул, выдохнул, сел на стул и совершенно хладнокровно сделал первый глоток безбожно прекрасного самогона. «Дистиллят из мандрагоры, — обозначил это чудо Эмиель. — Обогащенный белладонной. И ферментированный крахмальной массой». После второго глотка я распробовал и даже назвал пропорции, ошибившись всего на четверть драхмы белладонны, и мы с вампиром мирно углубились в обсуждение разных подходов к самогоноварению. Под конец цирюльник, который сам не брал в рот ни капли, совсем оттаял, попросил звать его Регисом и предложил заходить еще, а я был так пьян, что пообещал зайти непременно… Короче говоря, в бордель я смело проник через окно и упал в постель. Подушка была такая мягкая… — Профессор! Сэр! Да дайте же вы мне хоть часок поспать, я только пришел… — Сэр! Вставайте! Уже почти восемь! Если сэр Каллен проснется и увидит вас с такого, простите, бодунища, вся конспирация пойдет коту под хвост! — Как восемь, — прохрипел я, титаническим усилием разлепляя один глаз и видя над собой Найтингейл. Та хотела что-то ответить, но вдруг закрыла лицо ладонями и беззвучно расхохоталась. — Вы бы… себя видели… сэр! — различил я сквозь сдавленный смех. — Ужас Подземелий!.. — Я вас взял с собой, чтобы вы лечили, а не издевались над своим деканом, — буркнул я, стараясь не шевелить головой. Чертовы вампиры… — Сейчас. Все еще улыбаясь от уха до уха, Найтингейл встряхнула руками и принялась за свои непосредственные обязанности. Я прикрыл глаза. Благословенная прохлада. Живительное тепло. Легкость… Уже через несколько минут я был исцелен и сумел подняться с кровати. Слегка пошатываясь, добрался до уборной. Из зеркала на меня взглянула бледная помятая физиономия записного алкаша, и я мрачно подумал, что нет в этом ничего смешного. Показаться Лелиане в подобном виде… Молодец, ничего не скажешь. Умывшись и вернув себе более-менее приличный облик, я вышел и наткнулся на подозрительный взгляд Резерфорда. Найтингейл невозмутимо наливала кофе. Я взял свою чашку и отхлебнул, ощущая, как снова становлюсь полностью вменяемым существом… — Наш портал активируется через полчаса, — проинформировал церковник. — Собирайтесь. И, Снейп… Больше никаких фокусов. Разбежался.

***

До Хайрула мы добрались в несколько прыжков: из-за большого расстояния прямая телепортация была опасна, и пришлось менять порт-ключи сначала в Москве, потом в Самаре, в Ривии — совсем рядом со знаменитой Дол Блатанна… В конце концов мы оказались в огромном каньоне. Со всеми остановками и преодолением шести часовых поясов вышло так, что здесь был уже вечер. Заходящее солнце подсветило ущелье, прорезанное в песчанике и сланце, ярко-оранжевым, местами красноватым цветом, и выглядело это просто потрясающе. Лелиана восхищенно выдохнула рядом со мной, крутя головой по сторонам. — Нам туда, — объявил отчего-то хмурый Колян. Не умеет человек наслаждаться природой! Небольшая конюшня — высокий шатер с маковкой в виде деревянной лошадиной головы — кипела жизнью. Низкорослые симпатичные хайлийцы сновали туда-сюда: кто-то ухаживал за конями, кто-то копался в небольшом огороде, бродячие торговцы разбирали и перекладывали товар, путешественники травили байки вокруг греющегося на костре казана, вокруг носились дети… Сэр Каллен переговорил с управляющим и вернулся к нам вместе с какой-то девчушкой, которая уверенно вела в поводу трех лошадей. — На конюшне мест нет, — пояснил он. — Доедем до оазиса, это не так далеко, там заночуем. Найтингейл такой план заметно обрадовал: девушка ловко приняла у сверстницы поводья серой в яблоках кобылы и мгновенно нашла с животным общий язык, накормив сахаром и погладив бархатные ноздри. Резерфорд с мученическими вздохами проверял подпругу другого коня — чисто белого, только с коричневым крупом. Я бы посмеялся… Только смеяться не хотелось. Оставшийся мне черный, как душа грешника, конь косил выпуклым глазом и рыл копытом землю. Заводчица прощебетала мне что-то успокаивающее и протянула поводья, жестами веля погладить животное. Я разумно трусил. Этому дай палец — всю руку откусит… К тому же, я вообще не умею ездить верхом! — Почему нельзя долететь на метлах? — спросил я у Коляна. — Заплутаем в пустыне, — буркнул тот. — А эти лошади знают дорогу. — А компасом воспользоваться?.. — Нет. Выполнив небольшую дыхательную гимнастику и успокоившись, я снова повернулся к коню. Взгляд у него был все такой же нехороший. — Сэр, все в порядке? — Да, мисс Найтингейл. Все прекрасно. Девушка украдкой хмыкнула, но говорить, слава Творцу, ничего не стала. — Тогда вперед! — ехидно объявил Колян.

***

Как мы добирались до оазиса, я подробно описывать не буду. Скажу только, что в целях безопасности приклеил себя к седлу, но даже это не спасло меня от синяков на заднице, поскольку вороной брыкался как черт и все норовил укусить. Я едва держался, чтобы не шарахнуть скотину Конфундусом, однако это могло сбить лошадиные настройки, и животное завезло бы меня непонятно куда. Точно как с почтовыми совами — их тоже нельзя прикладывать подобными чарами, иначе адресата не найдут… Сэр Каллен всю дорогу бросал на меня ехидные взгляды и отпускал замечания, за которые я, не удержавшись, наслал на него темномагический пердежный сглаз. Несколько минут каждый шаг белого коня сопровождался громкими и смачными звуками, которые, в сочетании с рыцарским матом, бальзамом ложились на мою душу, — однако Лелиана в конце концов сжалилась и сняла сглаз, а моего вороного накормила сахаром. К оазису мы выехали, когда уже стемнело. Большое озеро в обрамлении пальм отражало звезды и разноцветные огни рынка, который, несмотря на позднее время, кипел жизнью. Тут были самые разные люди и волшебные существа: уже знакомые хайлийцы, несколько эльфов и низушков, волшебники арабской и китайской наружностей… Я разглядел и представителей других народов древнего Хайрула: огромных и круглых горонов, похожих на обтянутые кожей камни, прямоходящих птиц рито и, собственно, герудо. Последние оказались сплошь женщинами — высокими, атлетически сложенными и обладающими специфической красотой. Лицом они немного походили на эльфиек — та же высокая переносица, только глаза поменьше, а сам нос — крупный, длинный и выдающийся вперед. Тем не менее, была в герудо своя, экзотическая привлекательность… Протолкавшись через рынок к возвышавшемуся на том берегу озера останцу (он, судя по всему, был полым внутри и служил гостиницей), мы с Коляном обнаружили, что Найтингейл пропала. Я выругался сквозь зубы на неуемное девичье любопытство и вытянул шею, выглядывая в толпе рыжую макушку или хотя бы серую гриву. Нет — чтобы найти кого-то на подобном базаре, нужен немалый опыт… — Ищи свою студентку, да поживее, — буркнул мне Резерфорд. — Я буду ждать вас в гостинице. Пожав плечами, я бросил ему поводья воронка и, не обращая внимания на зубовный скрежет, ввинтился в толпу. Волшебные народы Хайрула оказались на редкость дружелюбными. Со мной здоровались, пытались угостить выпивкой, предлагали грибы по оптовой цене и свежие арбузы, даже звали под венец… Последнее предложение меня особенно изумило. Какая-то высоченная герудо столкнулась со мной и, едва не задушив потрясающим бюстом, проникновенно спросила, не я ли ее «судьба»! Я сделал вид, что не расслышал, и попытался было улизнуть, однако смуглая красавица оказалась не лыком шита. Она тут же цепко схватила меня за локоток, так что изящные девичьи бицепсы опасно вздулись, и вознамерилась срочно куда-то тащить (как я понял, к священнику)… В этот момент из ниоткуда появилась Найтингейл. Женщины!.. Одарив герудо испепеляющим взглядом, Лелиана отцепила от меня ее пальцы и каким-то совершенно естественным движением, обхватив за шею, поцеловала меня — прямо в гуще базарной толпы… — Найтингейл! — прошипел я возмущенно, озираясь по сторонам и пытаясь отстранить девушку, одновременно не выпуская ее из рук, чтоб опять не потерялась. — Здесь никто ничего не заметит, — шепнула она, и не думая прекращать. — Ну же, профессор… И как я должен вообще на такое реагировать?!

***

Как мы оказались в темноте у самого озера, я понятия не имею. Просто серая в яблоках кобыла встала между нами и гомонящим невдалеке рынком, высокие кусты прикрыли с остальных сторон — а Лелиана вжалась спиной в пальму, прильнув ко мне всем телом. Уже знакомая, ставшая привычной за месяц боль тупо пульсировала за грудиной, и я заставлял себя не обращать на нее внимания. Никакого черного огня! Я не причиню Лелиане вреда, ни за что… Силы воли у меня было на двоих, поэтому я отстранился первым: — Нам пора, Найтингейл. Капитан ждет. — Еще немного… — Хватит. Пора. Девушка душераздирающе вздохнула, но послушно одернула мантию и поправила прическу. Когда я успел распустить руки?.. Черт. И как люди только выносят все эти моральные ограничения и социальные условности?! Кошмар какой-то… Ладно я — бесчувственный кусок эфира, которого пробивает на эмоции раз из трех, и то со скрипом, а каково настоящему человеку? Да у них же все, должно быть, бурлит внутри двадцать четыре на семь! Вон, взять хоть Лелиану… Я тоже привел в порядок одежду, бросив на девушку укоризненный взгляд. Еще чего удумала, в кустах под пальмой… При мысли о том, чего Найтингейл там, судя по всему, удумала, меня прошиб холодный пот. Нет-нет-нет, стоп, я к такому еще не готов… То есть, я проходил разные игры, кое в каких приходилось и сексом заниматься, но я… я уже навыки растерял! Механику не помню! А вдруг не на ту кнопку наж… тьфу, не то, в общем, сделаю? Это ж у людей всякие инстинкты есть, а я буду смотреть, как баран на новые ворота, и размышлять… Дьявол и Преисподняя.

***

Гостиница «Южный Оазис» оказалась приятным местом. Здесь, в отличие от Пассифлоры, не использовали чар расширения пространства, так что известково-глинистый останец размером всего-то с трехэтажный дом вмещал в себя около десятка уютных номеров. Маловато для такого базара, но я заметил, что большинство приезжих селились в палатках вокруг озера, а то и вовсе спали под открытым небом, греясь у костров. Интересно, с чего тогда Церковь расщедрилась на гостиницу? Неужто устыдились, когда я постой в Пассифлоре оплатил из своего кармана?.. Нет, не устыдились. Хитрозадый Колян сделал мне очередную гадость и, каким-то образом узнав номер моего банковского счета, воспользовался моими деньгами. На немой вопрос рыцарь-капитан только мерзко ухмыльнулся. Вот же свинья! Однако то, что Резерфорд — говнюк, не было новостью. Куда важнее следующий момент: Церковь, оказывается, имеет доступ к чужим банковским счетам! Хотя нет, это какой-то абсурд. Такие возможности дают святошам неограниченную власть, но факты говорят обратное! Тот же Люциус, Пожиратель Смерти и работорговец, не лишился своих богатств, хотя, по логике, его счета должны были арестовать, едва началась война. Хотя Люся хороший политик, он мог и найти способ защититься… Но ведь не у него одного есть деньги! Сколько в мире темных волшебников? И большинство из них живет очень даже небедно! И вообще — контролируй церковники все финансы магического мира, тоталитаризм тут был бы воистину оруэлловский!.. Получается, наиболее вероятен лишь один вариант: Церковь держит меня за яйца, стальной рукой держит… И не стесняется это лишний раз продемонстрировать. Придя к этому неутешительному выводу, я с досады наслал на Коляна сглаз. На этот раз, для разнообразия, запор — монах заметит не сразу, но уж когда заметит… На душе немного полегчало. А потом стало понятно, отчего Резерфорд со вчера ходит мрачный, как дементор. — Город Герудо в тридцати милях отсюда, — сказал он, без аппетита цедя холодный арбузный сок. — Но мы с вами туда не попадем. Выяснилось вот что: я не увидел на базаре мужчин-герудо потому, что их вообще не существовало в природе! Этот народ состоял целиком из женщин (на их языке — «ваай»), которые, когда приходило время, отправлялись в путешествие, чтобы найти мужчину («воой»), забеременеть от него и на прощание помахать ручкой. Рождались у герудо исключительно девочки. Так вот почему на меня накинулась та красотка на базаре! Ей нужно было лишь одно! Фу. Однако самое неприятное заключалось в следующем: герудо пускали в свой город только женщин. Мужчинам туда хода не было. А Йеннифер, чертовка, нашла хорошее местечко, чтобы ее не беспокоили! — Я пойду! — загорелась Лелиана, и мы с Коляном одарили ее одинаковыми суровыми взглядами: — Это невозможно, мисс. — Даже не думайте, Найтингейл. — Ну а что тогда делать? — воскликнула та. — Маскировочные чары и оборотное зелье, вы, капитан, сами сказали, не помогут, над воротами мощный сканирующий артефакт… Через стену ночью лезть тоже слишком опасно. Не наденете же вы с профессором платья! — она осеклась и покраснела. — Или… — Нет, не наденем, — быстро сказал церковник, зачем-то посмотрев на меня. Я кивнул, борясь с разыгравшейся фантазией. Эх… Был бы я на лицо не такой страшный, может, и надел бы! Ради «принцессы тишины» для зелья… — Церковь ведет переговоры с королевой Риджу, — вздохнул Резерфорд, допивая свой сок и грустно глядя на стакан. — Пока безуспешно. Королева подтвердила, что Йеннифер здесь, но нарушать свои же законы и пускать в город мужчин отказывается наотрез. Рыцарь-командор советует попытаться выманить ведьму, но как это сделать… Ладно. Утро вечера мудренее. После всех этих порталов я лично уже ничего не соображаю… Лелиана зевнула в унисон с его словами.

***

Ах, какие звезды в пустыне! Какой простор! А возле костра — и чары от холода накладывать не надо! Я уже привык, что игра жлобится на подсказки и решения проблем приходится изобретать самому, поэтому не унывал. Едва мои попутчики уснули, я глотнул бодрящего зелья и с рюкзаком вылез в окно. Пройдясь по базару, я прикупил того и этого, а потом ушел в пустыню, и когда огни оазиса скрылись за барханом, начал действовать. Хорошо, что у меня комплексов нет! Первым делом, разведя костер, я сварил зелье для роста волос и густо обмазал им голову. Пока кипел второй состав, я тщательно побрился, левитируя перед собой трансфигурированное зеркальце. Когда на лице не осталось признаков щетины, я, вздыхая, взялся за лишнюю растительность на теле. Разве что интимные зоны не брил: если герудо будут там что-то проверять, гладкость меня уже не спасет… Покончив с этой утомительной процедурой, я вылил на себя свежее зелье. Автозагар получился что надо: моя бледная, как у мертвяка, кожа приобрела точь-в-точь такой оттенок, какой был у герудо. Чарами почистив голову от остатков мази, я тщательно расчесал длинные, почти до пояса, патлы и с помощью палочки заплел их в некое подобие косы. Кривовато немного, но в образ впишется… Дальше я занялся совсем уж чуждым мне занятием. На базаре удалось найти отрезы самых разных тканей, и при помощи зачарованной иглы с нитками я принялся сооружать себе карнавальный костюм. Ну, то есть, платьишко. Конечно, его можно было просто трансфигурировать, однако я разумно опасался, что артефакт-проявитель на входе в город может разрушить подобные чары, и тогда мне не поздоровится. Вот и старался… В конечном итоге, спустя около трех часов страданий я увеличил зеркало и оглядел дело рук своих. Отражение показывало мне худощавую и какую-то замученную герудо в строгом и немного мешковатом темном платье учительского фасона, с аккуратной, но слегка растрепанной прической, в которой проглядывала седина (я не стал ее закрашивать для полноты образа). Результат заслуживал оценки «выше ожидаемого» хотя бы потому, что с косметикой я обращался примерно как криворукий первокурсник с котлом для зелий, а задача передо мной стояла грандиозная: сделать свою страшную мужскую физиономию… менее страшной. Подвести глаза было еще просто (и то я несколько раз стирал и начинал заново эти чертовы стрелки), а вот подправить форму лица, сделав ее визуально более женственной… Особенно долго я воевал со своим носом: он был, слава Эрику, достаточно крупным, но вот горбинка мешала, и я извел на это дело все оставшиеся запасы косметики. Горбинка так никуда и не делась, однако стала выглядеть меньше, а сам нос — длиннее… Последним штрихом была порция зелья, меняющего голос, — и вуаля! Я совершил невозможное. Перевоплотился в герудо безо всяких чар. И это следовало отметить! Правда, явно как-нибудь потом...

***

До города я добрался на своем вороном. Хотел сначала аппарировать, но потом засомневался и не стал рисковать. Еще выкинет куда-нибудь в сердце пустыни, и буду я плутать до скончания века… Конь, по крайней мере, — зло известное. Впрочем, вороной повел себя удивительным образом. Узрев меня в таком виде, конь сначала запаниковал — запах-то знакомый, а человек не тот, — однако потом… ткнулся мордой в руку! И всю дорогу не то что укусить не пытался — даже скакал мягко, чтоб седло по заднице не било! Чудеса. Было уже глубоко заполночь, когда я добрался до места. Город Герудо был обнесен высокой стеной, за которой виднелись богато украшенные купола и минареты — похоже, здесь бытовали некие отголоски османской культуры (если, конечно, это не турки в глубокой древности позаимствовали стиль у герудо — а чем черт не шутит?). Ворота — широкую арку без, собственно, створок — охраняли две женщины в зачарованном доспехе и с длинными глефами в руках. Я ненавязчиво понаблюдал, как привратницы впускают, здороваясь, группку из нескольких герудо, спешащих в город со стороны оазиса, и медленно двинулся туда же. Сразу за женщинами шли двое хайлийцев. Они разговаривали о ювелирном бизнесе и держались до того свободно и уверенно, что я на миг подумал — их тоже пропустят… Однако привратницы при виде мужчин нахмурились и отточенным движением синхронно скрестили глефы, загораживая проход. Хайлийцы остановились и что-то возмущенно заговорили: я плохо слышал издалека, но суть улавливал прекрасно. Мол, мы уважаемые люди, у нас какие-то там договоренности, мы нажалуемся вашему начальству, вы полетите с должностей… Герудо с каждым их словом все больше мрачнели, но оружие не опускали. Кончилось дело тем, что торговцы, продолжая выкрикивать что-то гневно-обвинительное, ушли восвояси, поминутно оглядываясь на ходу и потрясая кулаками. Я вздохнул. Ну вот, сволочи, разозлили привратниц, теперь они еще долго каждого входящего осматривать будут с пристрастием… Но не поворачивать же и мне назад! Заставив себя успокоиться, я приблизился к воротам. Герудо с глефами наготове впились в меня внимательными взглядами, и выражения лиц у них немного смягчились. — Как твое имя? — спросила одна из привратниц, и я благословил все сущее. В той перепалке ее напарница что-то сказала, обратившись к ней по имени, и я, о счастье, расслышал! — Ты разве не помнишь меня, Долла? Я Севе́р! Мы жили по соседству! — Севе́р? — напряженно нахмурилась та. — Погоди… Не помню… — Да уж, наверно, не помнишь, — добавил я горечи в усмешку. — Мы с мамой уехали, когда мне было года три, она хотела родить мне сестричку… Да так там и остались… — душераздирающий вздох. — Ох, так давно… Может быть, забыла… А куда вы уехали? — участливо спросила Долла, и я с ликованием отметил, что напряженная складка между ее бровей разгладилась. Вторая привратница слушала нас с интересом, слегка морща лоб. — В Британии. Знаешь, так далеко от дома… — О-о-о! — Да. Там холодно и мокро, совсем не как тут… — Что же вы не вернулись? — О-о-о… — изобразил я скорбное лицо. — Это такая долгая история! И если начну рассказывать сейчас, я, наверно, запла́чу… — Севе́р! — вдруг воскликнула вторая привратница. — Ну конечно! Великая Богиня, как это я сразу тебя не узнала? Ты так изменилась! Помнишь меня? Я Кира! — Кира! — весьма натурально охнул я и со всей возможной осторожностью (сиськи-то ватные) кинулся обниматься. +40 к красноречию

***

Уже оказавшись внутри городских стен, я длинно выдохнул. Получилось! По-лу-чи-лось! Ай да я! Теперь надо быстро-быстро сделать свои дела и унести ноги, пока Долла и Кира не сменились и не пошли искать меня, чтобы выпить оговоренного коктейля «в честь встречи»… Город Герудо, как и оазис, не спал. Детей, правда, видно не было, а вот взрослые женщины развлекались вовсю: на главной площади в самом разгаре было какое-то представление, повсюду прогуливались болтающие и смеющиеся герудо, из домов, лавок и ресторанов лились свет и музыка… Это одновременно напоминало — и было чертовски не похоже на Новиград, преступную столицу восточной Европы. Наверно, без членов люди становятся как-то культурнее… Я остановился в толпе у помоста, где ставили какую-то сценку про героев, и задумался. Доро́гой Найтингейл успела немного рассказать мне о Йеннифер, и главное, что я вынес: эта чародейка — большая любительница покутить. В прошлом, до войны с Гриндевальдом, она часто появлялась на балах и приемах, охмуряя мужчин, эпатируя публику и занимаясь большой политикой. Где же, в таком случае, ее искать? Я совершенно не ориентировался в незнакомом городе, а увеселительных заведений тут было хоть отбавляй. Не то что ночи — недели не хватит, чтоб обойти их все… Ну, как говорится, если гора не идет к Маферату… пускай подумает еще раз. Так и не досмотрев представление (о чем оно вообще было? Кажется, что-то про Урбозу и котика…), я ушел с площади, попетлял по освещенным улицам и нырнул, наконец, в темную пустую подворотню. Сосредоточиться… Йеннифер из Венгерберга, урожденная Блэк. Дочь одного из величайших темных кланов, в котором за многие века почти никогда не рождались светлые маги. Чародейка огромной силы. В Новиграде я почувствовал Тьму другого волшебника, когда он взывал о помощи. Почувствует ли Йеннифер всплеск достаточно большой мощи? Я закрыл глаза, нащупывая Тьму внутри себя. Вот она, свернулась холодной змеей вокруг сердца… — Свой здесь, — прошептал я. — Темный здесь. Черный огонь вспыхнул в ладонях и растекся по рукам. Черный дым закурился в воздухе, разлетаясь во все стороны невесомыми кольцами. — Тьма к Тьме. Пространство вокруг меня содрогнулось. Потревоженная Завеса пошла расплывчатыми зелеными пятнами, словно под ногами всколыхнулось море… — Я пришел за тобой. Что-то заскрежетало, завыло по ту сторону реальности, стремясь прорваться ко мне, и я — сквозь боль и аритмичный стук собственного сердца — усилием воли заставил черный огонь втянуться обратно под кожу, пока не случилось беды. Пугающе медленно, неохотно Тень отступила… Но я знал, что меня услышали.