Hogwarts: Wild Hunt

Где Найтингейл. Я ругал себя последними словами, материл на все лады в приступе иррациональной… ну, не паники, скажем, — тревоги… Однако от выбора слова суть не меняется. Где Найтингейл? Вчера мне знатно потрепали нервы — настолько, что я забыл, какой был день недели. А ведь по пятницам в пять у Лелианы дополнительные занятия… А она не пришла. И я этого даже не заметил. Где Найтингейл?! …Было уже около пяти утра, когда я распрощался с Люциусом, осторожно подкинув ему задачку разузнать о молодом маге по имени Вильгефорц, и решил хоть немного вздремнуть. Улегшись на правый бок, я обнаружил, что у меня побаливает печень, и подумал, что следует мужественно принять свой позор, показавшись Лелиане… А затем ассоциативная цепочка привела меня к осознанию того, что я со вчерашнего обеда ее не видел. Прогулять дополнительные занятия моя лучшая ученица просто не могла… Ну, вот тут меня и накрыло. Бесшумно, как ниндзя, я пробрался в гостиную Слизерина и проверил сигнальные чары. Чисто. Бонсай на каминной полке, почувствовав меня, приветственно зашелестел, а Йорик свалился на пол и, клацая челюстями, подкатился к моей ноге. — Что? — одними губами спросил я, подняв череп и заглядывая в его глазницы, в глубине которых мерцали едва заметные зеленые искры. Гамлет, блин… Йорик снова клацнул зубами, едва не прикусив мне палец, и трансфигурировался в греческую амфору, на которой была изображена целующаяся пара, подозрительно напоминавшая Джемму и Джейкоба. Недоумевая, я зачем-то перевернул амфору. На обратной стороне обнаружился сильно стилизованный, но узнаваемый портрет голого Флинта. Ёпвашуматьвыиздеваетесь… Беззвучно выругавшись, я швырнул бестолковый череп на диван и скользнул в женские спальни. Так, давай, память Северуса, выдай мне, кто где спит… Слава Основателям Хогвартса, что предусмотрели для деканов беспрепятственный вход в ученические спальни! Произнеся заклятье-пароль, я прошел прямо сквозь дверь. Огляделся. В просторной комнате, отделанной зеленым и серебряным, царил удивительный бардак. В первый миг на меня волной накатил ледяной холод: здесь кто-то был, кто-то перевернул все вверх дном и навредил девочкам… Однако в следующую секунду я, присмотревшись, неслышно выдохнул. Просто девушки — такие же, как и парни! Разве что грязные носки не разбрасывают… Кровать Лелианы я определил сразу. Она была довольно аккуратно застелена, но при этом завалена медицинскими книгами и тетрадями: вся эта макулатура громоздилась в ногах и — при помощи клеящих чар — взбиралась по стене под самый балдахин, а на книжных «террасах» стояли кофейные чашки (все из разных наборов) в количестве не менее полудюжины. Кто там что говорил про «человеку нужно спать хоть иногда»?.. Кровать Джеммы, напротив, выглядела образцово. На покрывале ни единой складочки, форма подушки по ГОСТу… А такая же, как у Найтингейл, гора книг сложена сверху на балдахине. Да, и еще тот самый портрет Йеннифер, приклеенный к столбику кровати… Интересно, кто это так метко бросал в фотографию стилеты?.. В общем и целом, спальня производила, как ни странно, приятное впечатление, так и дыша домашним уютом. В этот предутренний час здесь не хватало только одного… САМИХ ДЕВУШЕК.

***

На панические метания у меня ушло около минуты, после чего я дал самому себе лечебную пощечину и напряг серое вещество. Беспорядок в комнате выглядит вполне обычно, по-домашнему, следов борьбы нет — значит, девочек не вытаскивали из кроватей и не похищали. Разве что вырубили во сне и прибрали за собой?.. Нет, тогда книжные завалы Найтингейл были бы потревожены, потому что все чары для уборки — площадные, точечно они не работают. Значит, студентки либо уже встали, либо, что более вероятно, не ложились вообще… Но тогда где они? Я присел на кровать Лелианы, закрыв глаза и сжав пальцами виски. Ну же, мозг, перебирай варианты… Вот черт! Йорик! Дурной череп, похоже, не такой уж и бестолковый! Подхватившись, я заспешил в сторону мужских спален, молясь, чтоб хотя бы Джемма была там. Дьявол с ней, с моралью, отработки потом назначу всем… возможно, троим, — главное, убедиться, что Фарли в порядке… Нет. Нет-нет-нет. Спальня, которую делят Флинт и Хоук, пуста. От накатившей слабости я привалился к стене и обвел взглядом комнату. Беспорядок тут носил уже иной характер: повсюду разбросана одежда — мужская и женская, стоят затушенные свечи, валяются скомканные одеяла, подушки… В воздухе ощущался слабый, но все еще достаточно отчетливый запах секса. И тишина… Еще одна пощечина, и я собираю себя в кучу. Похоже, ребята ушли не очень давно, может быть, часа два назад; судя по женской одежде, Джемма собиралась впопыхах и не стала заморачиваться с бельем, накинув на голое тело что под руку попалось. Куда они спешили?.. — Барон! Призрак не откликнулся сразу, и я позвал снова, уже начиная злиться: — Барон Стенгер!.. Филипп, мать твою! Но когда и на третий призыв никто не явился, мне стало плохо. Я пулей вылетел из гостиной.

***

С рассветом хогвартская ночная нежить уже разбежалась по своим норам, так что коридоры были совершенно пусты. Даже тревожная музыка не играла. Мне понадобилось позорно много времени, чтобы подавить очередной панический приступ, перейти с бега на шаг и еще немного подумать. Как я могу найти своих студентов? Носиться по замку, заглядывая в каждый угол, — это на неделю, не меньше. Но Хогвартс основали не дураки, должны же были они предусмотреть для деканов возможность отслеживания учеников?.. — …допустим, что случилось нечто экстраординарное. Итак? — Мы свяжемся с вами, сэр, через значки старост, — ответил Хоук. Конечно! Есть возможность связи, надо только выудить ее из памяти Снейпа… Я напрягся. Да, есть какие-то чары, нацепленные на меня по контракту декана, довольно простая двусторонняя сигналка… Северус за время своей работы в школе часто ею пользовался — оттуда и страшные истории про Ужас Подземелий, который всегда появляется в самый неподходящий момент… А на самом-то деле — просто слизеринские старосты украдкой кинули клич, что происходит что-то интересное. Только вот в этот раз они меня не дозвались. Я застыл столбом посреди коридора, пытаясь сделать вдох, но горло сжало болезненной судорогой, а по вискам покатился холодный пот. Нет… На мизинце левой руки у меня было кольцо-печатка с выгравированной крохотной змеей — оно болталось там с первого дня игры и почти не ощущалось на пальце, так что я, один раз подумав, что неплохо было бы узнать его предназначение, потом попросту об этом забыл! Немудрено: забот было по горло, а старосты меня ни разу еще не вызывали, поэтому и кольцо никак себя не проявляло… А теперь на моем мизинце был ожог. Кольцо нагревалось и нагревалось от вызовов, которые я пропустил, валяясь пьяный… Дрожащей рукой я коснулся печатки, и меня словно потянуло в нужную сторону — туда, откуда пришел последний вызов. Похоже на координаты аппарации… Только аппарировать в Хогвартсе нельзя, и я побежал. Так быстро, как только мог.

***

На четвертом этаже недалеко от библиотеки на полу была разлита вода. Обычная водопроводная вода — я сразу проверил чарами — скорее всего, натекла из мужского туалета дальше по коридору, но в одном месте лужа была странно размазана, будто по полу тащили что-то очень большое… Я проследил взглядом по длине этого пятна и наткнулся на мутное, нечеткое отражение. Кровавый Барон!!! Грозный призрак Слизерина неподвижно висел в воздухе, неестественно запрокинув голову и слегка словно бы дымясь. Прежде мало отличимый от настоящего материального тела, Барон обесцветился, стал серым и прозрачным, как большинство привидений, а остатки эктоплазмы редкими крошечными каплями падали в воду… Как такое может быть. Что способно убить призрака? Призрака-босса восемьдесят второго уровня?! Безуспешно пытаясь сглотнуть застрявший в горле ком, я осторожно приблизился и кончиком пальца коснулся Барона. Холодный… Стоп. Он — приведение, а значит, ему положено быть холодным! А еще призрака нельзя убить, он же, черт подери, и так мертв! Его можно только изгнать в Тень, куда попадают души всех умерших, но не… не вот это! Значит, Барон не погиб, он, судя по состоянию, в некоем коматозе. И висит лицом к двери туалета, как будто… Будто… Загораживая кого-то. Я дал себе пощечину — одну, вторую, третью, заставляя уняться нервную дрожь, и снова посмотрел на пол. Странного вида влажные пятна, уже почти высохшие, будто что-то мокрое… Упало. В глазах у меня потемнело. Еще не оформившееся в связную мысль осознание того, что пока я, заливая свои личные обидки, валялся в комнате бухой свиньей, четверо моих студентов попали в беду и, возможно, погибли, — било по нервам, заставляя нутро болезненно сжиматься. Черт, черт, черт, твою мать, дьявол, нет, нет, нет, пожалуйста, нет… — Профессор! — внезапно раздался голос откуда-то сзади, и меня передернуло от неожиданности. Слава всему сущему, я был достаточно деморализован, чтобы не выпустить сразу Аваду… — Сэр! Я вас повсюду ищу! — проскрипел Филч, быстро хромая ко мне.

***

До Больничного крыла мы дошли как во сне. Старый завхоз, посмотрев на меня неожиданно пронзительно, отказался вообще что-либо говорить и велел просто следовать за ним. Я едва не пальнул в него Круцио, но рука с палочкой просто не поднималась. От накатившей слабости я даже ноги переставлял еле-еле, куда там кидаться Непростительными… Флинт стоял у окна в дальнем конце зала и тихо говорил с кем-то по сквозному зеркалу. Заметив меня, он сказал, что свяжется позже, и шагнул мне навстречу. У кровати за ширмой сидел Джейкоб. Растрепанный и бледный, с застывшим взглядом — в точности как Джемма, которую он обнимал за плечи. У девушки были красные от слез глаза, и своей ладонью она крепко сжимала руку… Нет. Я сильно-сильно зажмурился, уверенный, что это просто галлюцинация, отражение моих страхов, ведь этого быть не может, потому что просто не может быть!.. Долгие-долгие секунды уходят на то, чтобы собрать в кулак всю свою храбрость и открыть глаза. Но картина не меняется… Лелиана лежит на кровати, застывшая, закаменевшая в какой-то неестественной позе, и смотрит пустыми глазами в потолок.