Hogwarts: Wild Hunt

Это чувство давно не было для меня новым, но каждый раз я ощущал его, как впервые. Багровое бешенство, застилающее весь мир… Хотя теперь что-то изменилось. Ярко-красные сполохи перед глазами и мертвый холод, текущий по венам… Клыки, которые я уже никаким усилием воли не мог заставить хоть немного втянуться, чесались и ныли. В горле было скребуще сухо, а нутро скручивала спазмами сосущая пустота, которая, казалось, поглотит меня всего, если я не попытаюсь ее заполнить… Я прекрасно понимал, что это такое. Голод. Вампирская жажда. Это было неизбежно: Регис предупреждал меня, а я сознательно подверг себя этому изменению. Теперь я вампир. Хоть и не по сути, но — формально. И я выпью всю — до капли — чертову кровь Септимы Вектор! Суки, которой я доверил своих детей. Твари, которая обманом заманила мою Лелиану к василиску… — Слизерин, — сказал я, переступив порог класса Нумерологии. Дверь для меня мгновением раньше вышиб Кровавый Барон. Мой седьмой курс — на удачу, урок был у них, в паре с Гриффиндором, — дружно вытянулся в струнку. Этим ребятам не надо было объяснять, что если их декан, распространяя ауру смерти, врывается в кабинет в сопровождении рыцаря-капитана Святой Церкви и самого ужасного из призраков Хогвартса — не следует задавать лишних вопросов… — Очистите помещение, — скомандовал я. Флинт кивнул, зачем-то отдав честь, и в следующее мгновение слизеринцы слаженно и быстро начали выпихивать из класса ничего не понимающих гриффиндорцев. — Северус, что вы себе позволяете?!.. — запоздало выкрикнула Вектор. На ее лице было написано возмущение, но я взглянул ей в глаза — и увидел кристально четко: она все поняла. Она ждала меня в субботу. Ждала в воскресенье. В понедельник. Она позволила себе надеяться, что я уже не приду. Она слишком поздно осознала, что никто не собирался защищать ее после того, как она выполнит свое задание. И она ждала, когда я приду убивать ее за это, а я не пришел — ни в субботу, ни в воскресенье, ни даже в понедельник. Кто бы на ее месте не стал надеяться, что пронесет?.. — Северус, пожалуйста… — всхлипнула она тихо, падая передо мной на колени — ноги подкосились от ужаса. Каждую мышцу моего тела крутило предвкушением и жаждой. Склонив голову набок, я с размаху ударил пожилую учительницу — продажную мразь — кулаком по лицу. С придушенным криком Септима упала на пол и скорчилась, прижав колени к груди. Она даже не пыталась защищаться. — Сэр! — донеслось от двери, и я, сделав над собой усилие, обернулся. Флинт побледнел, но не дрогнул. Остальные ученики уже покинули кабинет, и рядом с моим военачальником стояло лишь двое лучших бойцов, которым тоже хватило выдержки при виде моих клыков и красных безумных глаз не сбежать куда подальше. — Мы можем помочь, сэр? — Директор не должен появиться здесь в ближайшие минуты, — жестко сказал я. Это хреново, это опасно, но если кто-то и справится, то — они… — Что ты творишь, Снейп?! Дети, стойте! — всполошился Каллен, но поздно: Флинт и команда уже скрылись за дверью. — Снейп! — Он узнает обо всем постфактум. — Нет! Ты что, собрался… Я повернулся к Резерфорду, и он замолк. Положил руку на меч. Потом убрал. — Пожалуйста… — уже полностью обреченно всхлипнула на полу Вектор. Она не пыталась даже отползти прочь. Я присел на корточки рядом с ней и сжал в кулаке седые волосы, вынуждая запрокинуть голову. — Снейп, не надо, она и так все скажет… — Я не желаю слушать визг этой свиньи. Резерфорд замолчал под моим взглядом и больше не попробовал возразить. Септима дрожала у меня в руках. Стук ее сердца оглушал. Клыки вошли в плоть, как в масло. Глоток… Красный, красный мир. Чужая жизнь струится мне на язык. Голову кру́жит тяжелой легкостью, и ледяной холод во мне становится чуть теплее… Глоток. Невыносимо болят лопатки, и что-то течет по спине, щекоча кожу. Сила вбивается в кости сотнями незримых гвоздей. Пустота внутри становится чуть полнее… Глоток. Я прекрасно понимаю, что делаю, а потому отрываюсь от горла Септимы и смотрю на Барона: — Я не вампир. Я не могу забрать ее душу, только кровь. Она твоя. Мертвый Филипп плотоядно облизывается и приближается к нам. Кладет призрачную руку на спину женщины, чтобы потом забрать то, чего жаждут все призраки. То, что дает им силу. Один Барон знает, сколько он уже поглотил душ за века послежизни, и я дам ему еще одну — в знак дружбы… Септима Вектор плачет. Она больше не умоляет, лишь конвульсивно дергается, она уже мертва — и знает это. По ее щекам катятся серебристые слезы, пока я глоток за глотком выпиваю всю ее кровь до последней капли. Каллен молча собирает воспоминания во флакон. — Директор, — слышу я голоса за стеной в коридоре, словно они раздаются у меня над ухом. — Пожалуйста, не ходите туда. — Вы не понимаете, что делаете, мистер Флинт. Пропустите меня! — Нет, директор. Прошу, не вынуждайте нас. — Вы не обязаны… — Нет. Но мы станем. Пауза. Вздох — горестный, как над братской могилой… — Почему? Мистер Флинт, Лестер, Солсбери, все вы?.. Почему? — Все просто, директор. Слизерин всегда ставил на Лорда Тьмы и всегда ошибался. Теперь мы ставим НА ТЬМУ. — Таков наш выбор. — Таков наш выбор! Глоток. Последний. И черное пламя оставляет от тела лишь пепел, а душа — сияющая энергия — скрывается в кишках Кровавого Барона… — Все, — сказал я, распахивая запертую дверь одним напряжением мысли. — Берите Квирелла, он мне не нужен. И воспоминания смотрите сами, я их уже увидел… Флинт. — Да, сэр? — Гриффиндор. Все присутствующие. Обработать. — Есть. — Северус, ты не можешь распоряжаться… Я приподнял бровь: — Рискнете? Сейчас? По лицу Дамблдора пробежала болезненная судорога, и он не сказал больше ни слова. Развернулся и ушел. А мои студенты спокойно и деловито принялись подчищать память гриффиндорцам…

***

Воспоминания Септимы Вектор просматривали долго, хотя их во флаконе оказалось не так уж и много. Она училась в одно время с Томом Риддлом. Всего на курс младше. Она была влюблена в него. Он это знал. Он говорил ей, как она талантлива. Какое блестящее будущее ее ждет… Она вычислила по магическим цифрам, что его счастливое число — двадцать восемь. Он подарил ей за это поцелуй… Она подарила ему свою верность. Он пришел к ней Темным Лордом и приказал считать дни до лучшей даты для вторжения Великого Зверя, и она с радостью выполнила приказ. Он пришел к ней, вернувшись из мертвых, и наказал за ошибку. Она приняла наказание со слезами счастья на глазах. Он велел ей снова считать, и она сосчитала. Когда дата приблизилась, а предатель должен был отправиться на эшафот, он пришел к ней снова и приказал вытащить из защищенного места светлую девчонку — сильную, необычную, особенную девчонку. Он назвал имя, и она все сделала. Она вызвала девчонку к себе в кабинет и опоила, а дождавшись темноты, времени чудовищ, — выпустила в школьные коридоры. За девчонкой присматривал призрак, поэтому девчонка долго, долго кружила, минуя судьбу, но она отвлекла призрака, и девчонка попалась. Попалась… Но мальчишка — гадкий, прокля́тый мальчишка все испортил, его странная, странная сила освободила призрака, и призрак заслонил девчонку собой от Демона Мгновенной Смерти, девчонка осталась жива! Он накажет, накажет, накажет… Он уже наказал. Тем, что больше не пришел. Он оставил ее, и теперь за ней придет предатель. Она боится предателя. Она знает, что это — смерть, но не та, которой она хочет, не от руки своего любимого… Это будет позорная, страшная смерть. Она не попадет в Тень, откуда духи могут дотянуться и отдать свою силу тем, кто им дорог. Предатель ее УНИЧТОЖИТ, она знает это… Она ждала предателя три дня, и все три дня была внутри уже мертва. Но предатель не пришел, и она ожила на четвертый день… Ожила, чтобы узреть смерть в красных глазах вампира.

***

В тот день я впервые увидел, как Каллен пьет. Монахам запрещено принимать алкоголь, но даже не будь запрета, идейный капитан никогда не взял бы в рот и капли спиртного… Прежде. Но сегодня он видел, слышал и делал то, что оказалось даже для него — слишком. И Резерфорд без единого слова принял у Малфоя предложенный ему из вежливости — а может, в шутку — бокал ирландского виски. …- Значит, профессор Вектор все это время была человеком Лорда, — первым нарушил Люциус затянувшуюся тишину. Даже удивительно, что в конце концов самые крепкие нервы оказались именно у него… — Была, — эхом повторил Дамблдор. — Септима была хорошим человеком, несмотря ни на что. Она ошиблась… — Ее ошибки стоили жизни многим людям. Двадцати восьми, как минимум. Тем, кого Волдеморт использовал для создания крестражей. Директор взглянул на меня и вздохнул, отводя глаза. Ему явно было трудно на меня смотреть… Как и всем остальным. — Но, ради всего святого, Северус… — все-таки произнес Дамблдор, комкая в кулаке свою бороду, — разве она заслуживала смерти? Такой смерти?! — Да. И вы прекрасно знаете, почему я так считаю. — Месть — это не тот путь, на который стоит ступать, Северус! — воскликнул старый волшебник, рывком поднимаясь из кресла, но тут же бессильно падая обратно. — И ты уже отказывался от этого пути, я знаю! — Это не была месть. Все взоры обратились к Каллену, который опрокинул свой третий стакан и уставился в столешницу, произнося слова медленно, словно чтобы скрыть, насколько он уже пьян: — Снейп не мстил этой женщине. Он ее просто убил. Есть разница. — И какая же? — осторожно полюбопытствовал Малфой, косясь на меня, но тоже избегая прямого взгляда. Резерфорд грустно потыкал пальцем в бутылку, потом, решившись, плеснул себе еще, мановением руки сотворил кубики льда и приложил стакан с холодным виски ко лбу: — В первом случае — я бы любым способом собрал отряд сильнейших рыцарей Церкви и сдох бы сам, но ликвидировал Снейпа прежде, чем он бы окончательно обезумел. А вот во втором случае… — он махнул рукой и коротко рассмеялся. — Да, я в деле. Я с тобой, Снейп. Ты — наше оружие судного дня. — Хватит вгонять меня в краску, — после долгой паузы сказал я, снова ощущая внутри это странное удивительное тепло. Ах, Коля, что ты делаешь со мной… Тьфу, пидорасия какая-то. — Ладно, — буркнул я, встряхнувшись. — С одной проблемой разобрались. Теперь Квирелл… — Авроры уже повязали его. Сработали на редкость оперативно, чисто, никто ничего не заметил… — отчего-то очень довольно улыбнулся Люциус. — Его сейчас допрашивают в Департаменте. Он ничего не отрицает. Да, наткнулся в Аэдирне на оскверненную лириумную жилу, из которой с ним внезапно заговорил дух Волдеморта. Да, помог ему вселиться в тело ведьмака из школы Змеи — тот покупал у Квирелла ингредиенты для эликсиров… Потом Лорду засвербело вернуться в Британию, и Квирелл протащил его нелегалом по своему порт-ключу. По приказу Волдеморта этот несчастный идиот нанялся в Хогвартс, пока Лорд тем временем пробирался в Министерство… черт его знает, зачем. В итоге, как нам известно, Министерство взлетело на воздух… В школе Квирелл изо всех сил не привлекал к себе внимания, по первому требованию открывал Волдеморту камин или жертвовал волосы для оборотного зелья, чтобы повелитель мог незамеченным разгуливать по замку… Короче говоря, Квирелл — обыкновенный трусливый кретин, которого запугали и использовали. Он ничего не знает о планах Лорда. Такого даже жечь особо не за что… хотя Мередит Станнард, конечно, нашла бы повод… но она пока не у дел, так что Квирелла просто отправят в Азкабан. Не волнуйтесь, директор, нового преподавателя Защиты мы вам найдем! И на Нумерологию тоже… — Спасибо и на том, — мрачно буркнул Альбус. После всех сегодняшних событий старик выглядел совсем разбитым. Несмотря ни на что, мне действительно было его жаль… Задание «Какая осень в лагерях!..» обновлено. — Итак, Волдеморт лишился всех своих агентов в Хогвартсе, — провозгласил Малфой, похоже, временно взявший на себя функции председателя собрания. — Если, конечно, директор ничего не упустил… — Я ничего не упустил, — отозвался тот. — Но мы не должны забывать о василиске, который все еще здесь… — Да, — сказал я. — Кстати, о нем. Почему демона отправили за Лелианой? Дамблдор взглянул на меня, без слов понимая мой очевидный вопрос, и ответил: — Не представляю. Любой сказал бы, что старик говорит правду. Даже самый опытный физиономист. Но я не читал его лицо, потому что все еще слышал, как кровь течет по жилам всех присутствующих, слышал биение их сердец… Я слышал, что директор лжет. — Мои люди сбились с ног, — прервал неловкую паузу Резерфорд. — Мы не можем выследить василиска, эта тварь неуловима. Я спрашиваю еще раз: почему нельзя привлечь к этому Гарри Поттера? — Мальчику одиннадцать лет, он ученик, и я за него отвечаю! — возмутился Дамблдор, но как-то вяло. Очевидно, они с Калленом уже ругались по этому поводу. — Мальчик уже вляпался в это дерьмо! И он — ценный ресурс, который просто преступно не использовать! — Я согласен с капитаном, — вставил Люциус. — А если бы речь шла о вашем сыне, лорд Малфой?! — Тогда я тоже был бы согласен, — неожиданно жестко отрезал тот. — А Драко вызвался бы сам. И мой сын, и мистер Поттер — дети, да, но не фарфоровые куколки, на которые даже дышать нельзя! Они сильные. И, видит Бог, за последние недели мы неоднократно в этом убедились! Дамблдор долго молчал, пронизывая Люциуса взглядом, пока я мысленно аплодировал своему другу… а после сказал глухо и устало: — Хорошо. Я поговорю с Гарри. Но если мальчик откажется, а он имеет на это полное право, то никто из вас — слышите? — не станет его ни уговаривать, ни заставлять! Это ясно? Малфой кивнул с достоинством. Каллен пожал плечами, прикладываясь к стакану. — Это ясно, Северус? — повысил голос директор, и стало понятно, что обращался он по большей части именно ко мне. Что ж, справедливо — я ведь имею на пацана немалое влияние… Вот только Люся прав: заставлять никого не придется. Поттер — паренек, который бесстрашно кинулся на самого Волдеморта в Тайной Комнате, который осмелился шантажировать темного мага, недавно устроившего геноцид расе волшебных существ… Паренек, который не раздумывая поспешил на помощь жертве неведомого ужаса и сумел спасти ей жизнь. Такой мальчуган, сколько бы ему ни было лет, не станет отказываться быть героем… — Поттер согласится, директор, — сказал я спокойно. — Этим он пошел в мать.

***

…Уже близился вечер, и школьные коридоры были расчерчены полосами рыжего света из окон. День, потраченный на изнурительные тренировки, отзывался ломотой усталости в теле, а на виски начинала давить тупая боль от очень, очень долгого отсутствия сна. Даже бодрящие зелья нельзя пить вечно… Человеку нужно спать. Хоть иногда. Крестовый поход в Тайную Комнату планировался ночью — на случай, если василиск вырвется и пойдет гулять по школе. Я строго-настрого запретил своим слизеринцам высовывать нос из спален, а в гостиной на страже оставался Люциус с верными Крэббом и Гойлом старшими. Другие факультеты предприняли те же меры предосторожности. Участникам облавы уже пора было собираться в директорском кабинете, однако ноги сами принесли меня в Больничное крыло. Охранявшие его авроры пропустили меня без вопросов. …Джемма сидела у постели подруги, так же, как и в прошлый раз, держа ее за руку. Я кивнул девушке, жестом разрешая не вставать. — Сэр, вы… — она замялась и несмело повела рукой у лица, намекая на мой вид. Да уж, сам знаю, что выгляжу… скажем так, неприятно. Даже два очка навыка, автоматически вброшенные в появившуюся недавно ветку Тьмы, не сильно повысили мои способности к контролю: я мог лишь немного приглушить деформации, но не обратить их полностью. И еще Каллен все-таки дал мне сегодня зеркало… Бледный до серости, резкие морщины на лице, красные зрачки, высохшие губы, которые едва прикрывают даже уменьшенные клыки… Я был красавцем похлеще Волдеморта, и меня натурально тошнило от собственной рожи. — Состояние Лел все такое же, — наконец, сказала Джемма, гладя окаменевшую ладонь. — И мы все, и наши родители пытались выяснить, что с ней, но… — Я знаю, что с ней, мисс Фарли. — Знаете? — подскочила та, и глаза ее вспыхнули. — Вы можете?.. — Да. Но пока нельзя. — В каком смысле… Сэр, простите, но я должна знать! Лел — моя лучшая подруга, и если я могу что-то сделать, чем-то помочь… — Вы можете, мисс Фарли, — сказал я тихо, подойдя ближе и глядя Джемме в лицо. — Слушайте меня внимательно. Вы сохраните это в секрете, ясно? — девушка торопливо кивнула. — Мисс Найтингейл пострадала не случайно: Темный Лорд хотел ее смерти, и лишь чудо помешало этому. Мисс Найтингейл сейчас не просто парализована — она находится под заклятьем, которое не только ввело ее в состояние между жизнью и смертью, но и служит лучшей из возможных защит. Пока мисс Найтингейл заколдована, она в безопасности. — Но почему… — потрясенно прошептала Джемма, переводя взгляд с меня на подругу и обратно. — Почему она? Что она такого сделала самому Лорду? Лел же обычная… — девушка осеклась и посмотрела на меня с отчаянием в глазах: — Это потому, что она с вами?.. Я покачал головой: — Нет. Не поэтому. Какое-то время мы молчали, думая каждый о своем. Я — о Лелиане и ее странных способностях, Джемма — очевидно, о том, во что же они все ввязались… — Мисс Найтингейл можно расколдовать зельем, — произнес я, обрывая тишину. — Оно в моей лаборатории, слева, на третьей полке за стеклом. Просто хочу, чтобы вы знали, мисс Фарли. Та кивнула, облизнув губы, и я, бросив последний взгляд на Лелиану, пошел к выходу из лазарета. Пора заниматься делом… — Сэр! Погодите, — окликнула меня Джемма, подбегая сзади. Я обернулся, и девушка, глубоко вздохнув, сказала: — Вы тоже должны кое-что знать. Лел просила никому не говорить, но… Она поделилась однажды, по большому секрету, что о ней есть пророчество. Вроде как, когда Лел была совсем маленькой, они с тетей ездили в какой-то монастырь, и там была монахиня-эльфийка… Она что-то напророчила Лелиане, но та была слишком мала, чтобы запомнить, а тетя ей никогда не пересказывала… Может, дело в этом? Я, честно говоря, и не верила прежде в эту историю, слишком уж она фантастическая, истинные пророчества ведь так редки, но теперь… Черт. Я так и знал. Я так, блять, и знал.