Hogwarts: Wild Hunt

Крылья. Крылья… КРЫЛЬЯ! Я сидел как во сне, не слыша, о чем говорят люди в моем кабинете, и едва вообще осознавая их присутствие. Я хотел — и смертельно боялся поверить. Ведь это невозможно! Или… С такой мощью, какая накапливается в этой реальности… вдруг… — Северус! Я вздрогнул, с трудом фокусируя взгляд на Дамблдоре. — В чем дело? С тобой все в порядке? — с искренним беспокойством спросил старик, и я титаническим усилием заставил себя собраться. Адреналин бурлил в крови, сводя с ума и без того истерзанный переживаниями мозг, делая меня совершенно не способным хоть что-то анализировать, задаваться хоть какими-то разумными, логичными вопросами, — только билось в сознании одно: крылья, крылья, крылья… — Все нормально, — выдавил я. — На чем вы остановились?.. Директор посмотрел на меня прищурившись, но развивать тему моего здоровья не стал: — Мы обсуждали возможность научить Гарри управлять Ключом. — А вы сами знаете, как это делается? — В том-то и трудность, — со вздохом вклинился Флитвик. — Модель Альбуса превосходна, но она не может объяснить техническую сторону… Впрочем, если методом проб и ошибок… Я покачал головой: — Это же не варка супа, Филиус. Это — Завеса! Тут любая ошибка может иметь катастрофические последствия… — И это опасно, прежде всего, для мальчика, я понимаю, — кивнул Дамблдор. — Но, Северус, если пустить все на самотек, как бы не случилось большей беды! Что-то в интонации директора показалось мне подозрительным, и я спросил, предчувствуя нехорошее: — Вы что-то придумали? Дамблдор, Флитвик и Нарцисса переглянулись, вызвав у меня сильное желание выпить перед ответом. Еле сдержался… — Да, Северус, — мягко сказала леди Малфой. — Мы думаем, юному мистеру Поттеру нужно начать осваивать окклюменцию. Возможно, выработанная дисциплина ума поможет ему овладеть Ключом… а даже если нет — этот бесценный навык еще никому не вредил. Ох как мне не нравятся ваши интонации… — Ты ведь не откажешься обучать Гарри, мой мальчик? Я воздел очи горе́. Ну конечно! Если в одной комнате собралась целая куча отличных менталистов, то никаких сомнений быть не может: напрячь надо именно меня! — Северус, ну ты же понимаешь, никто лучше тебя не справится… — Ладно! — перебил я директора, только чтобы тот прекратил разливаться соловьем. — Но я хочу премию. Надо же будет на что-то покупать травы для успокоительного…

***

Больше в тот вечер мы ничего особенного не обсуждали. Я, правда, надеялся что-то услышать от Йеннифер о пророчествах, но она лишь бросила уничижительный взгляд на всех сразу и, заявив, что Аполлон-11 не за две недели построили, удалилась к себе. Мне эта аналогия очень, очень не понравилась… Следом за чародейкой разошлись и все остальные. Дамблдор специально призвал феникса, чтобы уставшей и сонной Грейнджер не пришлось идти на ночь глядя через всю школу в башню Гриффиндора, и они все исчезли во вспышке золотистого пламени. Филиус ушел камином. Следом за ним тем же путем скрылись и Малфои, причем Люциус вел себя на редкость забавно: игриво обнимал жену за талию и что-то шептал ей на ухо с улыбкой Дона Хуана, отчего даже сдержанная леди Нарцисса едва заметно краснела. Похоже, ученая степень супруги вызывает у моего товарища не только гордость… Хм. Вот уж не думал, что бывают мужчины, которых реально заводит в женщинах именно ум! Пофыркав своему неожиданному открытию, я обернулся и воззрился на последнего оставшегося гостя, который явно не спешил уходить. — Коля-ан! — позвал я, разглядывая прикорнувшее за столом тело. Капитан засопел и зарылся носом в свой подложенный под голову локоть. Я вздохнул. Да уж, нелегко пришлось нашему рыцарю в последнее время… И директор, скорее всего, прав: это моя вина, что Резерфорд пристрастился к алкоголю. Дурной пример заразителен и все такое… Если Каллен станет похожим на меня, это будет полный абзац. Я снова вздохнул и достал палочку. Переправлять капитана в его комнаты на другом конце замка было лениво, да и, если совсем честно, тревожить бедолагу было как-то совестно… Поэтому я максимально мягким Мобиликорпусом вытащил Коляна из-за стола и уложил на диване у камина. Для полноты картины грозному рыцарю не хватало только одеялка… Усмехаясь про себя, я пошарил на дне книжного шкафа, где была свободная полка для подобных вещей… Веселье как рукой сняло. Я держал в руках серо-зеленый клетчатый плед. Как и когда он оказался в моем кабинете, можно было только гадать, но… Если Лелиана хотела сделать мне больно в отместку за то, что я отослал ее прочь из Британии, — у нее получилось. А от того, что она, светлейшая душа, просто не могла хотеть подобного, было еще больнее… Совсем позабыв про мирно сопящего Коляна, я ушел в свою спальню, где — впервые за много суток — наконец-то упал на кровать и уснул, едва голова коснулась подушки. Я даже не удивился, когда пришел сон — мой первый сон в этой реальности. Наверно, дело в сверхвысокой синхронизации… Всю ночь я видел Астрономическую башню и почему-то красную луну над ней, а когда проснулся утром, то был по самые уши завернут в серо-зеленый плед, хотя и не помнил, чтобы с вечера укрывался им.

***

Субботний день выдался на удивление тихим и погожим. Скоро в Шотландию придут дожди и штормовые ветры, знаменующие приближение Ночи Всех Святых… но сегодня светило солнце, и можно было даже подумать, что в мире все хорошо. Я сидел на трибунах почти пустого квиддичного стадиона, кутаясь в теплый плащ, и смотрел тренировку своей команды. — Деррек, работай в защите! В защите, я сказал, чтоб тебя черти… — надрывался Флинт, носясь по полю туда-сюда, как зеленая молния. — Он такой быстрый! — с восхищением в голосе прошептал Драко, сидевший рядом со мной — он очень просился посмотреть тренировку старших, а я не нашел повода не разрешить. Хотя, конечно, Слизерин очень ревностно относился к тайнам своей игровой стратегии… Впрочем, это был и не квиддич. После всего, что произошло за последние два месяца, Флинт и его команда очень серьезно пересмотрели свои приоритеты. Еще в сентябре они из спортсменов окончательно превратились в бойцов… А теперь, когда уехала Джемма, Маркус избавился от последних признаков юношества. Отпустив любимую девушку на ее собственное секретное задание, Флинт внутренне угас и ожесточился. Из повадок исчезло ребячество, из манеры держать себя — светский лоск… Молодой мужчина — язык не поворачивался назвать его парнем — отпустил короткую бороду, перестал гнаться за модными веяниями, чтобы впечатлить слабый пол, и начал носить самую обыкновенную школьную мантию, под которой скрывалась магловская армейская униформа. В ответ на мой осторожно заданный вопрос Маркус пояснил, что по части военной одежды и аксессуаров волшебникам ни разу в истории не удалось превзойти обычных людей, поэтому сейчас даже авроры под своими малиновыми мантиями носят то же, что и солдаты-маглы… Впрочем, не только Флинт радикально сменил жизненную позицию. Его товарищи, следуя за своим лидером, во всем стремились быть на него похожими и прикладывали для этого массу усилий… В данный момент я наблюдал тренировку волшебного спецназа. На поле не было мячей. Вместо них во всем своем великолепии представала битва трое на трое с использованием самых мощных заклятий, какие ребята только знали… И это было красиво. В команде обороняющихся значились Деррек, Блетчли и Монтегю, их задачей было не пропустить нападающих за кольца. Наш вратарь висел в воздухе совершенно неподвижно, развернув свои смутно мерцающие щиты не меньше чем на шесть ярдов, и я знал: быстро пробить эту стену из всех присутствующих под силу только мне. Майлза прикрывал Монтегю — коренастый и мощный, как горилла, он летал резкими непредсказуемыми скачками, и на внушительных кулаках красовались артефакты в виде кастетов. Перед тренировкой Грэм пояснил: эти малышки повышают силу удара втрое и могут пробить даже некоторые магические щиты, — после чего, не дожидаясь просьбы, пообещал достать мне такие же. Деррек, последний в тройке, но не по значимости, занимался воздушной акробатикой. Несмотря на вопли своего командира, он предпочитал нападение, и каждая его фигура высшего пилотажа превращалась в фейерверк из проклятий. Против него в авангарде сражался второй загонщик, Люсьен Боул. Он ничем не уступал товарищу в искусстве управления метлой, но значительно проигрывал в скорости выстрелов. Этот недостаток, впрочем, с лихвой компенсировался мастерством охотника Пьюси. Эдриан палил нечасто, зато с такой силой, что щиты Блетчли прогибались и трещали, заставляя вратаря потеть и ругаться в попытке удержать оборону. Хиггс же, наш незабвенный ловец и взломщик, со скоростью обезумевшего снитча лавировал между сыплющимися, как дождь, проклятиями, прорываясь к кольцам. Раз за разом его отбрасывал назад Монтегю, но Терренс не сдавался, упорно ломился к цели, словно от этого — как внушал срывающий голос Флинт — и впрямь зависела его жизнь… — А мой отец тоже так может? — шепотом спросил Драко, завороженно глядя на магическое побоище. — У Люциуса другая специализация, — корректно ответил я. Конечно… Каким бы умным ребенком ни был Малфой-младший, он все же оставался ребенком, и драки впечатляли его куда больше, чем искусство интриг и грязного бизнеса. Нет, разумеется, Люциус (как подсказывала память Снейпа) умел сражаться. Ныне покойный Абраксас нанимал сыну преподавателей, чтобы тот научился обращаться и с палочкой, и с тростью, и со спрятанным в ней тонким клинком… Однако ничто так и не смогло вытравить из Люциуса отвращения к бессмысленному насилию. Он предпочитал угрожать, запугивать, шантажировать, уничтожать жизни и репутации… Но он просто не мог заставить себя физически пытать и истязать людей. Темный Лорд, помнится, приходил от этого в ярость и наказывал Малфоя Круциатусами… А потом поручал то, с чем Люц не справился, Северусу Снейпу. В этом был свой извращенный садизм: Волдеморт прекрасно видел, какая дружба связывает двух его подчиненных, и никогда не отказывал себе в удовольствии заставить Люциуса смотреть, как Снейп режет на ремни очередного «врага»… — Ваш отец — очень храбрый человек, — сказал я Драко в ответ на его жадный взгляд. — Человеческая натура такова, что на поле боя легко быть героем, когда речь командира горяча и вдохновляюща… Гораздо сложнее гнуть свою линию там, где против тебя — сам порядок вещей. Люциус… не сломался. Несмотря ни на что. Мальчик вздохнул и несмело прижался к моему боку, напряженно обдумывая услышанное. Для меня не было секретом, как он обожает отца, равно как и то, что Люциус души не чает в единственном сыне. Было бы величайшей подлостью заставить их хоть на миг усомниться друг в друге… — Сэр, — позвал Драко некоторое время спустя. — Можно спросить? — дождавшись кивка, он выпалил: — Я похож на папу? Я усмехнулся и неожиданно даже для себя взъерошил пацаненку волосы: — Больше, чем вы думаете, мистер Малфой. Вы ведь ухитрились завязать дружбу с Поттером… Не отводите глаза, я знаю. И если это дружба не по расчету, то мистеру Поттеру просто невероятно повезло. Как мне в свое время… — А как вы подружились? Мальчик спросил и тут же сжался, осознавая свою дерзость. Я мог бы ответить резко, и он бы не обиделся, понимая, что заслужил… — Ваш отец оказался рядом, когда мне было плохо, — сказал я. — И не ушел, хотя любой другой на его месте поступил бы именно так… Драко, поймите одно: неважно, какие мотивы двигают вами. Важно то, что вы делаете. Только это и определяет, кто вы есть. …На поле для квиддича летал Маркус Флинт, и он создавал для меня мой личный отряд спецназа. Он знал, что в его силах, и делал это. Может, ради Джеммы. Может, ради великой цели, которую он видел в победе Тьмы… В любом случае, я уверен: именно его впишут однажды в учебники истории как одного из величайших героев Века Меча и Топора.

***

— …Вижу, вы не вняли моим предупреждениям, Северус, — послышался за спиной знакомый голос, когда тренировка закончилась и мы все направлялись обратно в замок. — Вы не против небольшой прогулки? Я остановился и подтолкнул Драко в спину. Мальчик взглянул на меня и понятливо поспешил вслед за старшими, а я обернулся. Над головой пришельца значилось:

Эмиель Регис Рогеллек Терзиефф-Годфрой Высший вампир +100500 против всего живого и неживого Непотребства: Вы мертвы. Просто мертвы. 1 бесценное сокровище

Поэтому я спокойно кивнул и пошел вслед за ним. — …Вы не вняли моим предупреждениям, — повторил Регис, когда мы отошли достаточно далеко от Хогвартса и чаща Запретного леса оказалась совсем рядом. — Теперь я даже не знаю, что вы собой представляете, Северус. Меня это чрезвычайно… интересует. Я пожал плечами: — Если у вас есть вопросы, задавайте. — А вы ответите честно? — с любопытством посмотрел на меня Регис. — Да. При условии, конечно, что вы ответите и на мои. Некоторое время мы шагали в молчании, а после вампир произнес: — Наш род крайне малочислен. Не то чтобы меня всерьез это заботило… Но ваш случай, Северус, исключителен. — И чем же? — Тем, что вы до сих пор живы. Я вопросительно поднял брови, и Регис пояснил: — Как я уже упоминал, некоторые мои собратья прежде уже спаривались с людьми, порождая жизнеспособное потомство. По большей части, в порядке эксперимента. Мы имеем возможность наблюдать… подопытных… в течение нескольких поколений, и были описаны случаи, когда потомок гибрида, попробовав человеческой крови, становился похожим на нас. Такие мутанты не имели присущих высшим вампирам стойкости и долголетия, однако все же обладали рядом черт: сверхъестественной силой, интуицией, сродством к Тьме… и жаждой, которая порой превосходила даже нашу. Это и губило их… Скажите, Северус, вас тянет убивать? Мне ничего не оставалось, кроме как честно ответить: — Да. — Что ж, — вздохнул Регис, — я так и думал. И как вы справляетесь с этим? — Ищу подходящую цель. Пауза затянулась, и тогда я спросил, внутренне кривясь: — Я едва не выпил человека, которого считаю… другом. Что мне делать, если это повторится? Регис окинул меня долгим пронзительным взглядом, после чего ответил: — Умрите. Вспомните все, что есть в вас человеческого, послушайте ту часть сердца, что вопит в ужасе, обратитесь к последней крохе Света внутри вас — и убейте себя. Думаю, серебряного ножа в висок будет достаточно… но лучше перестраховаться и обзавестись ведьмачьим оружием. Или, если вы сочтете это необходимым, я закончу все прямо сейчас. — Благодарю, — кивнул я с глубоким уважением. — Но нет. К тому же, вы ведь не для этого пришли ко мне? Вампир согласно наклонил голову: — Не для этого. Я намеревался попросить вас об услуге, Северус. — Я слушаю. Мы дошли до опушки и углубились в лес, где нас уже никто не мог подслушать. Кроме неразумного зверья — ведь кентавров здесь больше не было… — Речь о моем друге, — сказал Регис, когда густые кроны деревьев сомкнулись над нами, превратив день в глубокий вечер. — Он попал в беду, и я хочу помочь ему. — Зачем вам я? — Мой друг… оказался в ловушке человеческих эмоций. Он душевно молод и подвержен влиянию, а его чувственность не потворствует трезвости рассудка. Мне кажется… вы поймете его лучше меня. Любопытно… — Ситуация, в которой оказался ваш друг, угрожает его жизни? — Нет. Напротив, в опасности люди, которые встанут на его пути. — Тогда чего же вы хотите от меня? — искренне удивился я. — Остановить высшего вампира — за пределами моих возможностей, а убедить его, что он поступает дурно… Есть ли хоть один шанс на миллион, что он вообще станет меня слушать? Почему бы вам самому не поговорить с ним? Регис окинул меня нечитаемым взглядом и мягко произнес: — Я никогда не любил. Что. — Я никогда не убивал во имя любви. Откуда… — И если Детлафф кого и станет слушать, то только такого же, как он сам.