Hogwarts: Wild Hunt

— Вы снова сбежали с урока полетов, Поттер. Минус двадцать баллов с Гриффиндора. Мальчишка опустил глаза и упрямо засопел. Лонгботтом и Грейнджер посмотрели на него с искренним сочувствием, сноровисто раскладывая на партах инструменты для зельеварения. Они уже здорово освоились, и нетрудно было понять: такой формат занятий, когда преподаватель уделяет все внимание им двоим, а не сразу всему классу, подходит робкому Невиллу и маниакально любопытной Гермионе куда лучше, чем обычные уроки. По крайней мере, успехи были более чем заметны. Лонгботтом по-настоящему втянулся и полюбил мой предмет, обнаружив в себе внезапно скрытые таланты: любимец Помоны не только обожал волшебные растения, но и способен был запоминать тысячи тысяч их свойств, постепенно превращаясь в ходячий справочник. При этом он не просто запоминал, но и на удивление тонко чувствовал поведение растительных ингредиентов в зелье, что позволяло безупречно понимать каждый этап процесса приготовления… Что касается Грейнджер, то девочка просто была страшной перфекционисткой. Для нее было невыносимо видеть недостатки в результатах своего труда, а потому девочка из кожи вон лезла, чтобы все было идеально, и в этом своем стремлении с радостью погружалась в самые недра науки зелий… Пиком стал день, когда Грейнджер принесла на дополнительное занятие учебник по высшей математике для студентов Калтеха и стала выводить зубодробительные численные модели поведения каждого ингредиента в зельях. Тогда-то я и понял, что через семь лет, когда эти юные чудовища закончат школу, миру и без Ганона наступит полный абзац… — Сэр, — подал голос красный, как помидор, Гарри. — Мы же все знаем, что сейчас есть вещи поважнее уроков! Тем более, если это обычное катание на метле на высоте двенадцати футов… Я же не Зелья прогуливаю! — И это очень мудро с вашей стороны, мистер Поттер. Если подобное случится хоть один-единственный раз, вы пожалеете о том, что на свет родились. — А я и так жалею! — вдруг горячечно воскликнул пацан, отчего я удивленно выгнул бровь. — Сэр, я ехал в Хогвартс, веря, что меня ждут волшебство и веселье, а вместо этого… Я не знаю, во что влип! И никто ничего мне не объясняет! Вот как я открыл тот разрыв?! Это ведь я сделал, я знаю! А директор говорит, что я тут ни при чем!.. — А с чего вы взяли, что вы «при чем»? — Я чувствую! — в голосе мальчишки прорезалось настоящее отчаяние. — Эта штука у меня на лбу… она не на лбу, она вот тут! — пацан яростно ткнул пальцем в свою макушку. — У меня в голове словно бомба взорвалась, и все вокруг было зеленым, а потом — бах! Меня чуть не стошнило, так было больно! И вдруг отпустило, будто оборвалось что-то внутри, а через секунду открылся этот разрыв! Интересно. — Вы изложили все это директору, и он сказал, что вы тут ни при чем? — безразличным тоном уточнил я. — Да! Пацан так и кипел возмущением, нервно расковыривая заусенец на пальце до крови и кусая губы. Мне стоило бы злиться на него — еще за тот инцидент с шантажом, но… я просто не мог. Он всего лишь ребенок. А еще, если подумать, он спас Лелиану… Так что можно считать, что мы квиты. — Мистер Поттер, — вздохнул я, обводя многозначительным взглядом всю навострившую уши горе-троицу. — Директор ничего не объясняет вам по той простой причине, что не знает ответов. — Но… как же… — растерялся мальчик и беспомощно оглянулся на друзей, выглядевших не менее озадаченными. — Никто не знает, что с вами, Поттер. Для всех нас — загадка, что кроется в вашем шраме. И пока мы сами в этом не разберемся, вы тоже ничего не узнаете. Думаете, вам, первокурсникам, под силу разгадать тайну, над которой лучшие умы волшебного мира бьются уже десять лет? — С Тайной Комнатой мы справились, — с вызовом буркнула Грейнджер, но тут же съежилась под моим суровым взглядом. — Да, — не стал спорить я. — Вы нашли способ открыть секретный подвал Слизерина. Молодцы. Наверно, нам с профессором Дамблдором уже пора на пенсию, раз в новом поколении подрастают такие блестящие умы? Ребятишки сконфуженно потупились: — Мы не это имели в виду… — Вот и варите свое Бодроперцовое, гении малолетние. Мировые проблемы — это пока не ваш уровень.

***

…В эту пятницу в моем кабинете собралась весьма странная компания. Колян, прибывший первым, пугающе спокойно наливал себе виски — он, наконец, избавился от гипса и капельниц и, похоже, пошел вразнос. Дамблдор, наблюдая за ним, бросал на меня укоризненные взгляды: мол, это я испортил монаха… Люциус, напротив, то и дело хитро подмигивал мне, украдкой показывая большой палец. Супруга, которую он неожиданно для всех привел с собой, невозмутимо потягивала белое вино и тихо переговаривалась с Флитвиком, у которого, оказывается, в свое время была одной из лучших учениц. К слову, Филиус, щеголявший теперь шрамом во все лицо, зачем-то сбрил бороду и выглядел эдаким корсаром, морским волком, прошедшим битвы в черных водах всех семи морей… Йеннифер, восседавшая — почему-то — в моем кресле, на все это только фыркала в свой бокал с красным вином сорта Эст-Эст. — Господа! — провозгласил Люциус, заглушая разговоры и салютуя бокалом с коньяком. — Дамы. Позвольте поздравить нас всех с удачным завершением операции по устранению Ужаса Слизерина! И не поправляйте меня, она действительно завершилась именно сегодня, потому что менее трех часов назад я отправил последнему покупателю последний кусок выползка этого самого Ужаса. И, спешу сообщить, сумма, оставшаяся после продажи чешуи, яда и того самого зуба, который доблестный сэр Каллен зверски извлек из моего лучшего друга, поступит частично в фонд Хогвартса, а частично — в ваши, о доблестные бойцы, карманы! В качестве награды за труды и компенсации за ущерб здоровью, конечно. Господа и дамы промолчали, только Каллен кисло похлопал, оторвавшись от стакана. Честно сказать, меня этот его запой сильно беспокоил… — Право, для меня честь сообщать столь приятные вести, — расплылся в улыбке Малфой с таким видом, будто ему только что аплодировал Визенгамот в полном составе. Я не сдержал хмыканья, а встретившись взглядом с Нарциссой, заметил смех и в ее глазах. Наверно, только мы с ней и понимали, что за паясничанием Люси на самом деле не кроется никакой издевки — только желание разрядить гнетущую атмосферу… — Благодарю, лорд Малфой, — сухо прервал излияния моего друга Дамблдор. — Что ж… Мы собрались здесь довольно спонтанно, однако весьма кстати. Думаю, следует сразу прояснить: в таком расширенном составе мы беседуем впервые, но каждый присутствующий имеет веские основания здесь находиться. Начну с себя… Я уполномочен Верховной Жрицей Джустинией V руководить всеми текущими делами, касающимися Темного Лорда Волдеморта. В свете некоторых последних событий был подписан указ, согласно которому я становлюсь непосредственным и единственным начальником сэра Резерфорда и его людей, а также всех авроров, находящихся в Хогвартсе. — Смахивает на возрождение Ордена Феникса, — заметил Флитвик. — Тогда вы тоже были главным, Альбус. В его словах был какой-то завуалированный намек, и не стоило большого труда догадаться, какой именно… Директор посмотрел на него хмуро: — Орден Феникса остался в прошлом, к моему огромному сожалению. Большинство его членов мертвы или пострадали настолько, что больше не могут продолжать борьбу… — Очень обнадеживающе, — фыркнула Йеннифер, единственная из всех не постеснявшись озвучить общую мысль. — Помнишь, я предупреждала еще тогда, что с тобой не стоит связываться? Мне не трудно предупредить еще раз. По лицу Дамблдора проскользнула на миг едва уловимая болезненная гримаса, но ответил он ровно: — Тем не менее, ты здесь, Йеннифер. Мы можем оставить пустые пререкания и вернуться к делу? Чародейка скривила тонкие губы и промолчала. Никто тоже не стал ничего добавлять. — Итак, я продолжу, — сухо сказал директор. — Профессор и мой добрый друг Филиус присоединился к нам в качестве эксперта в области чар. Его знания и опыт пригодятся нам, когда мы начнем разбираться в… вы знаете, каком феномене. Да уж давно пора бы… — Леди Йеннифер выступает в роли приглашенного специалиста. Лорд Малфой присутствует здесь как спонсор, его супруга — как добровольный боец запаса. Комментировать статус сэра Резерфорда и Северуса, я думаю, нужды нет… Таким образом, дамы и господа, мы с вами — основной состав вооруженных сил Хогвартса. Чародейка сверкнула глазами и поймала мой взгляд, передавая направленную мысль: «Вот уж силы так силы. Старый неудачник, лорд-предатель с женушкой-змеей, гоблин, сэр — новообращенный алкоголик… ах да, и еще ты». Даже в ее мысленном голосе это «ты» прозвучало так многогранно, изыскано оскорбительно, что я невольно загордился, а в ответ подумал: «Себя не посчитала. В любой команде по спасению мира найдется место для злобной стервы». «А ты у нас — парень, который умрет первым». Я вопросительно поднял брови (поскольку сам считал себя мастером боевых искусств). Йеннифер многозначительно хмыкнула и отвернулась от меня, нарочито сосредоточив внимание на лидере команды, который как раз в это время разворачивал над кофейным столиком какие-то непонятные голограммы. Это уже не был трехмерный план Хогвартса — в воздухе парили схемы и численные модели, настолько сложные и хитровывернутые, что у меня тут же заболела голова. Судя по страдальческому выражению на лице Каллена, у него тоже. Флитвик, напротив, оживился и подскочил к столу, принявшись трогать и перемещать части голограммы, и они с Дамблдором залопотали между собой на каком-то странном языке, в котором осмысленной речью могли считаться только предлоги и междометия. Через минуту к их обсуждению подключилась Нарцисса. — У моей жены научная степень по высшим Чарам, — наклонившись ко мне, гордо шепнул Люся. — Защитила кандидатскую в том году. — Поздравляю… — А у меня вот тоже высокая степень, — грустно сообщил Колян и уточнил, покачивая стаканом: — степень алкогольного опьянения. Но даже оно не помогает понять, о чем они там говорят! Йеннифер в своем — то есть моем — кресле насмешливо фыркнула. По ее глазам было ясно видно, что она тоже разбирается в схемах Дамблдора, однако делиться с «убогими гуманитариями» не намерена. Ах так… — Я на минутку. Люциус и Каллен проводили меня сочувствующими взглядами и чокнулись стаканами.

***

Хогвартский эльф (как вызывать их, мне недавно рассказал Флитвик) без лишних слов доставил нужного мне человека к кабинету в мгновение ока. Изо всех сил сдерживая паскудную улыбку, я обо всем договорился с этим человеком меньше чем за минуту, поскольку, едва услышав суть моей просьбы, собеседник без раздумий согласился и на все сопутствующие условия… Когда мы вдвоем вошли в кабинет, все тут же смолкли. — Северус, что ты… — потрясенно начал Дамблдор, но осекся, так и не сумев, видимо, облечь свои мысли в цензурные выражения. — Дамы и господа. Позвольте представить вам Гермиону Грейнджер, первокурсницу с Гриффиндора, — с удовольствием произнес я, ободряюще пожимая плечо смущенной девочки. — Мисс Грейнджер, прошу вас. Стараясь ни на кого не смотреть, Гермиона в полной тишине подошла к директорскому столу и впилась горящим взглядом в голограмму. Повисла пауза. — Профессор Дамблдор, сэр, — наконец, робко окликнула девочка. — А вот этот дифференциал — это же гравитационная аномалия, да? Альбус только кивнул, глядя на студентку во все глаза. Флитвик, столь же ошеломленный, начал улыбаться, а вот с лица Йеннифер улыбка превосходства и царственного презрения, к моему огромному удовольствию, медленно сползала. Еще бы! Кому приятно, когда какая-то малявка оказывается равной тебе по интеллекту… — Я… кажется, разобралась, сэр! — спустя какое-то время воскликнула, повернувшись ко мне, Гермиона, от азарта совсем позабывшая стесняться. — «Кажется» — это когда вы аконит в зелье на глаз сыплете и думаете, что так сойдет! — строго одернул я, и девочка покраснела, в очередной раз со стыдом вспомнив тот эпизод на дополнительном занятии. — Изложите, будьте добры, свои соображения. Все присутствующие с еще большим любопытством воззрились на Грейнджер, и та, собравшись с духом, выпалила скороговоркой: — Это модель пространственно-временной аномалии, соединяющей две соседствующие гиперповерхности и способной пропускать вещество и информацию. Аномалия обычно создается путем подачи чрезмерного напряжения на изотропный вектор либо, как в этой конкретной модели, направленным точечным воздействием кванта чистой темной энергии. Источник этого воздействия — искусственный программируемый генератор… Судя по расчетам, этот генератор управляет аномалией в диапазоне воздействия, ограниченном только способностью оператора отдавать нужные команды… Я мельком взглянул на Йеннифер — та выглядела неестественно спокойной, только вино в бокале кипело, исходя дымом. Дамблдор же с Флитвиком просто хлопали глазами. Нарцисса как самая сдержанная из всех легко улыбалась и что-то шептала на ухо мужу, а тот щурился и согласно кивал. Ученица, наконец, умолкла, и я произнес максимально сухо: — Пять баллов Гриффиндору за демонстрацию редкого когтевранского интеллекта и минус двадцать — за то, что вы, мисс Грейнджер, сейчас практически признались в краже книг из Запретной Секции библиотеки. Девчонка ойкнула и покраснела до корней волос, прикрыв рот обеими ладонями. На лицах директора и профессора Чар проступило некоторое понимание происходящего. — Впрочем, мисс Грейнджер, — продолжил я, — ваш промах будет прощен, если вы сейчас перескажете свои выкладки человеческим языком. Верно, директор? Мы ведь не станем наказывать троих детей, которые делают то же дело, что и мы? Альбус только кивнул. Девочка подняла на меня глаза, полные надежды, и я ответил направленной мыслью: «Вы в безопасности. Вы среди союзников. Вам нечего бояться, пока я рядом». Гермиона просияла и заговорила все так же быстро, но теперь уже понятно: — Есть некий очень сильный и сложный волшебный артефакт, который открывает и, очевидно, закрывает разрывы. Там, где Завеса ослаблена, например, в Тайной Комнате, артефакт работает лучше, потому что у него повышается чувствительность, а при близком контакте с существами из Тени, обладающими большой энергией, артефакт начинает слегка сбоить, и он как бы включается без команды. При этом не факт, что сбой откроет разрыв, все зависит от памяти системы… То есть Гарри в прошлый раз, когда артефакт включился, как раз взаимодействовал с разрывом, и хотя все ограничилось только головной болью, потому что Гарри быстро получил магическое истощение от парселтанга, память артефакта все равно сохранила метрику того разрыва… — Постойте, мисс, — нахмурился Люциус. — При чем здесь Гарри Поттер? — Ну… — девочка слегка сконфузилась. — Это же в его шраме находится артефакт! Ну, точнее… Артефакт, судя по всему, нематериален, и в нашей реальности он принял форму шрама на лбу Гарри. Поэтому у него болит голова, если рядом находится разрыв или что-то, связанное с Тенью, — артефакт реагирует на них, как… как магловский перехватчик радиосигнала вроде тех, что в войну применяли для шпионажа… В общем, в этот раз, когда василиск оказался к Гарри слишком близко, артефакт включился, подпитался магией — у Гарри от испуга случился выброс… Из-за этого открылся разрыв. Только закрыть его Гарри уже не мог: во-первых, он просто не умеет, а во-вторых, на это надо много сил… — И вы все это поняли, просто взглянув на модель? — старательно не выказывая изумления, после паузы спросил Люциус. — Ну… — Гермиона снова замялась. — Не совсем… Гарри ведь рассказывает нам с Невиллом все, что случается, и мы вместе думаем… Я, вообще-то, так и предполагала, что все дело в шраме, его ведь оставил Гарри Сами-Знаете-Кто, ну не может же это быть просто… шрам! А модель профессора Дамблдора подтверждает, что это — ключ! От Тени! На миг у меня похолодело где-то в животе. Невольно я посмотрел на Йеннифер, и по ее мрачному взгляду понял, что подумал верно… «Великое Бедствие, Зверь Тьмы, жаждет свободы, и ключ от его клетки перейдет предсказанному ребенку, и тот будет владеть им, пока не утратит в бою». Вот почему Волдеморт в ту ночь так легко, безо всяких ритуалов, открыл Брешь для Ганона — у него просто был Ключ! А когда Лили надрала задницы им обоим, Лорд вместе с телом потерял и Ключ, который, однако, не сгинул, а перешел к малышу Гарри… — Ну что, Снейп, до тебя дошло, насколько серьезна эта информация? — прошипела Йеннифер, в глазах которой плясали фиолетовые молнии. — Зачем ты притащил сюда эту девчонку? Чтобы меня позлить? «Ах, посмотрите, леди из Венгерберга слишком много мнит о себе, поставим-ка мы ее на место с помощью малявки-вундеркинда»!.. Доволен? А теперь хоть разорвись, но сотри ей память! Я глубоко вздохнул. Мы с Гермионой это обсуждали. Я предупредил, что информация, к которой она получит доступ, скорее всего, окажется секретной, и чтобы избежать опасности разглашения (ведь, при всей своей ответственности, защитить разум от проникновения девочка не может), придется применить заклинание Обливиэйт. Впрочем, объясняя все это, я уже знал: Грейнджер согласится. Она из тех людей, кто просто не способен совладать со своим любопытством, и неважно, какой будет цена… И я был совершенно прав. На минуту в кабинете повисла гнетущая тишина. Девочка стояла, низко опустив голову и нервно переминаясь с ноги на ногу, а я… Я смотрел на Дамблдора. Весь расчет был на то, что он тоже не сможет противостоять искушению взять под крыло очередного талантливого студента и рискнет — как когда-то рискнул ради Тома Реддла и меня. Я был уверен, что знаю директора достаточно хорошо. Уверен: несмотря ни на что, старик так и не смог искоренить в себе надежду воспитать по-настоящему великого ученика — ведь в этом, на самом-то деле, и состоит смысл его жизни, а вовсе не в войне, которой он лишь вынужден заниматься… — Мисс Грейнджер, — произнес Дамблдор спокойно и ровно. — Я полагаю, у нас есть другой вариант… +20 к коварству. +3 в пользу Света.

***

Пока Дамблдор заключал с раскрасневшейся от привалившего счастья Гермионой ученический контракт, а прочие с любопытством мельтешили около них, я улучил минутку, чтобы заглянуть в Журнал. Написанное там вызвало противоречивые чувства… Около моего имени и регалий значился уже вполне солидный тридцать пятый уровень (когда только успел?), а очков Тьмы стало столько, что обзавидовался бы, наверно, и сам Вельзевул. Показатели здоровья тоже радовали глаз: вместо критических пятидесяти стояло восемьдесят — правда, с пометкой, что для поддержания здоровья необходимы регулярные вливания свежей человеческой крови. Ну, я был к этому готов… Сила выросла на двадцаточку, а резерв маны и вовсе заставил меня сладко вздохнуть: сколько бы недостатков ни было у вампирства, преимущества все-таки бесспорны… Взять хотя бы легилименцию: она автоматически прокачалась у меня до максимума, что логично — у вампиров, судя по Регису, ментальное искусство на высоте… С другой стороны, показатель синхронизации увеличился еще на пять сотых процента, и это вынуждало задуматься о том, чего я так не хотел признавать. Черт… Да уж. Как ни вопи, а факт остается фактом: чем дальше, тем большее усилие мне требуется, чтобы думать о себе как о… себе, игроке, сущности по прозвищу Мэтт, а не как о Северусе Снейпе. Медленно, но верно его, Северуса, жизнь вытесняет из сознания мою собственную, его проблемы заботят меня больше, чем мои, и приходится напрягаться, буквально заставлять себя думать о том, что происходит за пределами этой игровой реальности… И что самое страшное — меня это пугало не так сильно, как должно бы. Да. Эрик там вытворяет что-то непонятное с энергией Небес и Ада, и я должен с этим как-то разобраться… ой, погодите, там Колян невесть какой по счету стакан глушит, он же так в алкаша превратится! И так каждый раз… А что делать теперь — хер его знает! Резерфорд, видимо, жопой почуял мой взгляд: обернулся, недоуменно хмурясь… через несколько секунд явно напряженного раздумья вопросительно протянул мне бутылку, но затем, пробурчав что-то вроде «А, да, ты ж в завязке», забрал ее обратно. Люциус, наблюдавший эту пантомиму, противно хихикнул. Я смерил друга злобным взглядом и хотел было демонстративно закурить, но сдержался, вспомнив о Нарциссе. Если уж любимый муж не решается дымить в ее присутствии, то что она сотворит со мной… Однако, пожалуй, закурить для успокоения нервов все же следовало бы. На последней странице Журнала было письмо от Эрика…

*** Приветули, Мэтт. Я так и знал, что ты пойдешь в вампиры! Даже кое с кем на это поспорил… Радуешь ты меня, братец, радуешь! Собственно, поэтому сейчас и пишу: ты, наконец, додумался до правильных вопросов. Пойми, Митька, тебе нельзя знать обо всем. НЕЛЬЗЯ! Иначе ничего у нас с тобой не получится. Ты, верно, полагаешь, я задумал какую-то грандиозную аферу? Например, выкачиваю с твоей помощью энергию из Преисподней, чтобы уничтожить… не знаю даже, Небеса? Мир людей?.. Или чтобы стать Богом? Да Господь с тобой Мэтт! Даже Люк никогда не был настолько безумен, чтобы замышлять подобное! Нет… Моя идея направлена исключительно на созидание и добро. А если ты спросишь, какое ж это добро требует секретов и манипулирования — то НЕ БУДУ Я, НАХРЕН, ЗАНИМАТЬСЯ С ТОБОЙ КАЗУИСТИКОЙ! Позволю себе напомнить: в каком бы дерьме ни находился наш род, я всегда буду СТАРШЕ тебя! Фух… Извини, что накричал. Нервы, знаешь ли… Я ведь тоже переживаю! Пойми, Мэтт, ты ДОЛЖЕН пройти мою игру. Это важно не только для нас с тобой, а… для всех! Я не могу сказать тебе, чем все кончится и в чем смысл, но… Ха. Спорим, ты даже не задумывался о своей выгоде? Да-да, можешь сколько угодно играть гада и циника Снейпа, но ты как был закоренелым альтруистом, так и остался! Все размышляешь о судьбах мира, а вот о себе любимом… Так вот слушай сюда, Мэтти. Пройдешь игру до конца, не брыкаясь, без попыток разгадать мой «злодейский» план, отыграешь свою роль как положено — и получишь ИХ обратно. Слышишь меня? Ты получишь обратно свои крылья.