Hogwarts: Wild Hunt

      Время близилось к полуночи. Совсем скоро должно было наступить тридцать первое октября.       Все студенты уже отправились по домам и надежным убежищам, домовых эльфов вывезли в неизвестном направлении, и в Хогвартсе остались только преподаватели, авроры, монахи и отряд «Вито». Замок опустел.       После того, что случилось в директорском кабинете, нам всем требовался небольшой перерыв. Альбус и Геллерт остались в своей башне — работать, а мы четверо снова вернулись в гостиную.       Поттер, который за все это время не проронил ни слова, устроился под сакурой в обнимку с черепом Салазара. Дерево, словно могло что-то понять, выпустило молодой побег, на котором череп приютился, как на подушке.       Не знаю почему, но мне было бесконечно печально осознавать, что чудом сохранившаяся в этом мире частичка души Слизерина веками копила силы, собирала по крупице — от студентов, тренировавшихся в трансфигурации и чарах на забавной игрушке, от детских выбросов, от самого́ Хогвартса, в конце концов… И все равно только щедрые порции чистой Тьмы, которые я отливал за просто так, даже не догадываясь о чужой потребности, помогли Салазару, наконец, проявиться в виде призрака — и то лишь на полминуты.       Сколько он еще мог бы рассказать?       И сколько времени пройдет, прежде чем удастся снова поговорить с ним?..       Тем не менее, Слизерин все же нашел в себе силы дать потомку еще одно, последнее напутствие. Когда призрак исчез, на лбу черепа осталась надпись — на этот раз каллиграфическая и без ошибок: «Не иди на сделку с Зеркалом».       Дамблдор, увидев эту надпись, сразу рассказал все, что знал. Ему тоже явно было не по себе.       Оказалось, что зеркало Еиналеж находилось в школе с незапамятных времен. Это эльфийский артефакт, элувиан — однако знание о том, для чего он служит, было утрачено давным-давно. Зеркало нашли Основатели в эльфийских руинах, на фундаменте которых и построили замок Хогвартс; но пользовались ли они им — неизвестно.       Только спустя век в записях первого после Хельги Пуффендуй директора Хогвартса появилось упоминание о зеркале Еиналеж. Якобы Салазар Слизерин, движимый ненавистью ко всему светлому, выпустил в мир могущественного демона, который и погубил гордеца. Демон этот почти сотню лет свободно разгуливал по Европе, заключая сделки с людьми и волшебниками: выполнял их желания, а взамен забирал душу, отставляя от человека лишь прах и — изредка — голый череп. Назывался демон Господином Зеркало или Стеклянным Человеком.       Святая Церковь бросила немалые силы на борьбу с демоном и объявила за его голову щедрую награду, однако все было напрасно. Господин Зеркало оказался неуловим и едва ли не всесилен.       Очередной его жертвой стал некий реданский дворянин по имени Ольгерд фон Эверек. Не желая расставаться с душой, Ольгерд нанял ведьмака, которого обманом вынудил принять самоубийственный заказ… Ведьмак, однако, с работой справился. История не сохранила ни его имени, ни сведений о том, как ему удалось все это провернуть, — но в итоге Господин Зеркало, что иронично, оказался заперт в зеркале. Опять же, почему и каким образом они с ведьмаком переместились из новиградского предместья аж в Хогвартс — неизвестно…       Как бы то ни было, а выбраться из элувиана демон не мог. Самостоятельно. Но он все еще мог заключать сделки, взывая к людям из зеркала, показывая им их самые потаенные желания и пудря мозги сладкими речами… Директор пытался спрятать зеркало, но это оказалось невозможным. Сколько бы его ни запирали, через некоторое время оно попросту появлялось в другом месте — там, где его мог бы случайно найти какой-нибудь студент. Тогда директор собрал своих коллег-чародеев со всей Европы, и вместе они наложили на зеркало мощное и (якобы) неразрушимое заклятье немоты: теперь демон мог лишь отражать чужие желания, но больше не способен был говорить и, соответственно, заключать сделки. Тем не менее, Стеклянный Человек все еще оставался опасен. Никто не знал, какая магия сокрыта в элувиане и каким именно образом ведьмак сумел заключить в нем демона, поэтому ничего гарантировать было нельзя…       В общем, с тех пор все директора Хогвартса следят, чтобы зеркало Еиналеж не попадалось никому на глаза. Хотя если они все следили так, как Дамблдор, кто знает…       Надо сказать, вся эта история с обменом души на желание была мне до боли знакома. Конечно, такие сделки доступны любому мало-мальски толковому демону, вот только все, что они могут, — это мелкие банальности вроде денег, славы, красоты или дешевого приворота. Так реальные демоны работают — так работают и местные, «игровые».       Господин Зеркало же, по слухам, мог исполнить все, что угодно. Взять того же Салазара: даровать надежнейшую из защит для всех его потомков — это не член увеличить… Кроме прочего, напрашивался еще один вывод: Стеклянный Человек стоит в иерархии Тени очень высоко, раз уж сумел заставить Демона Мгновенной Смерти беспрекословно подчиняться человеку.       Другое дело, что мало кто из людей подходит к желаниям с фантазией. По большому счету, все хотят одного и того же. Поэтому Господин Зеркало фантазирует за них.       Он дает человеку не то, чего он хочет, а то, что он просит…       И исполненное желание превращает жизнь в кошмар.       Вот и думай теперь: а не умудрился ли демон каким-то хитровывернутым образом все же заключить сделку с Поттером?       Найтингейл и я в качестве приемных (о Боже) родителей — есть, выздоравливающий Блэк — есть… Вроде бы, тут никакое демоническое вмешательство и не нужно было: Слизерин с Принцами договорился много веков тому назад, формулу принятия опекунства мы произнесли еще до встречи с Зеркалом, та же ситуация с Лелианой, да и чокнутый Сириус… хотя вот с ним все не так однозначно. Ведь впервые Поттер нашел зеркало Желаний именно в ту ночь, когда точный диагноз Блэку еще вряд ли был поставлен…       Дамблдор, конечно, заверил меня, что это невозможно, однако на душе у меня все равно было неспокойно.       Ну, и по всему выходило, что надо идти советоваться с вампирами. Потому как больше просто не с кем.       — Что я опять пропустил? — тихо спросил Люц, вырвав меня из размышлений.       Он уже отправил Нарциссу и Драко в убежище. Честно говоря, я бы и его услал подальше отсюда, к жене и сыну, но разве в моей власти втолковать этому упрямцу хоть что-то? Хочет, дурак, поиграть в героя, а прикрывать-то его кто будет? Может, и правда взять Люциуса с собой на третий этаж — там я, по крайней мере, успею вовремя застрелиться и вернуться на сейв, если наш павлин поймает шальную Аваду…       — Снейп опять думает свалить в Туссент, — ответил вместо меня Колян. — Я прав?       Я вздохнул:       — Прав. Знаю, у нас времени в обрез, но…       — Да все понятно. Я же помню Детлаффа. Если хоть одна такая зверюга будет на нашей стороне, хренов эванурис обос…       — О, я польщен.       Мы все резко развернулись.       Из самого темного угла гостиной выступила до боли знакомая фигура. Дохнуло ароматом трав.       — Регис. — Я встал с дивана и подошел пожать вампиру руку. Тот тепло улыбнулся:       — А я-то надеялся вас удивить, Северус. Обычно трюк с появлением из ниоткуда в месте, куда нельзя пробраться незаметно, производит впечатление.       — Меня удивляет лишь то, что вы появились так вовремя. Много вам известно?       — Лишь то, что вы столкнулись с Ужасным Волком и это едва не стоило вам жизни. — Регис вежливо раскланялся с присутствующими, потом снова повернулся ко мне: — Хорошо, что вы сообразили позвать на помощь нас с Детлаффом. Хотя он был… мягко говоря, недоволен, что кто-то посмел нарушить его уединение, однако сведения об эванурисе очень ценны для нас.       — Погодите, — прервал я, начиная смутно подозревать неладное. — Но ведь в Тени были не вы, а лишь мой сон… фантазия!       Вампир улыбнулся:       — Вовсе нет. Вы плохо ориентируетесь в Тени, Северус, и не знаете ее законов. Никакая фантазия не остановит истинного сновидца, умеющего отделять зерна от плевел. Однако вы так хотели нашей с Детлаффом помощи, что мы услышали призыв… и решили прийти.       Ох ма-а-ать…       — Благодарю, — выдавил я. — Чем кончился бой?       — К сожалению, Тень… не наша территория. — Регис чуть досадливо прицокнул языком. — Там мы слабы. Но и Ужасный Волк тоже был ослаблен, поэтому мы лишь выиграли вам, Северус, достаточно времени и ушли. Его глаза все еще у вас?       Я кивнул.       — Хорошо. Будет с чем идти в Тесхам Мутна… Как я понимаю, времени осталось немного, поэтому вам с Гарри пора собираться.       Прости, что?       — Поттер не пойдет, — нехорошо прищурился я. Вампир поднял бровь. — Я знаю вас, Регис, но не ваших сородичей. И не могу им доверять.       — Боюсь, я вынужден настаивать, — после короткой паузы произнес тот.       — Тогда встречи не будет.       Снова повисло молчание.       Поттер недоуменно переводил взгляд с меня на Региса и обратно, на всякий случай держась за мою штанину. Каллен стоял рядом и хмурился, держа руки так, чтобы можно было за долю секунды выхватить меч. Лелиана не подавала признаков беспокойства, но я ощущал сдержанное напряжение ее Света… Ну, а Люц ненавязчиво хоронился за нашими спинами и не отсвечивал. Очень мудро с его стороны.       Регис сверлил меня взглядом, и от этого внутри словно копошились мелкие холодные червячки…       — Хорошо, Северус, — сказал наконец вампир. — Вы в своем праве. Отправляемся сейчас.

***

      До Туссента я добрался порт-ключом и долго блевал за чьим-то надгробием на кладбище Мер-Лашез. Аппарация и так с каждым разом проходила все неприятнее, но после крови из моей палочки все стало совсем худо. Сандвич и кофе вышли в первые секунды, а дальше меня мерзко рвало желчью и еще какой-то слизью с черными ошметками.       Регис, глядя на это, мрачно молчал.       — Когда? — спросил он наконец.       Я выкашлял последнюю порцию слизи, трясущейся рукой вытер рот и посмотрел на него вопросительно.       — Когда вы сломали палочку?       — Чья кровь в ней была? — задал я встречный вопрос.       — Вы видели воспоминания?       — Что значит «Ве́рес нак Атра́нес»?       Воцарилась тишина. Регис чуть сдвинул брови, что должно было означать крайнюю степень раздражения. Я упрямо смотрел ему в лицо, не желая уступать.       Что-то в нем было не то, словно все происходящее ему глубоко противно…       — Человеком вы мне нравились гораздо больше, Северус, — в конце концов сказал он и вздохнул. — Что ж, я отвечу. Вашу палочку сделал лично Салазар Слизерин, использовав ясень, который растет около Тесхам Мутна, и кровь… моего отца.       — Рогеллек, — осенило меня.       Вампир нехотя кивнул:       — Мой отец был тем, кто поручился за Регана Принца перед главой клана — Верес нак Атранес. На ваш язык его титул переводится примерно как «Скрытый».       — К нему мы и идем?       — Именно. И я должен вас предупредить: ничего опаснее вы еще не делали. Никогда.       Я, уже окончательно оправившись от тошноты, скептически вздернул бровь. Много он знает! Да я через такое дерьмо прошел, куда там всяким…       — Северус, — строго сказал вампир, — будьте добры, усильте свои ментальные щиты. Скрытому не нравится шум чужих мыслей.       Если он думал меня пристыдить, то у него почти получилось.       — Скрытый предпочитает одиночество. — Регис двинулся вдоль могил, ведя меня за собой. — Он не интересуется делами смертных. И бессмертных тоже. Его вообще ничто не интересует, кроме своего уединения.       — Тогда зачем беспокоить старика?       — Начнете разговаривать с ним в таком тоне — умрете прежде, чем мысль оформится в слова.       Голос вампира был убийственно серьезен, однако в уголке губ я уловил едва заметный намек на улыбку, и напряжение внутри слегка отпустило. По крайней мере, это все еще Регис, которого я знаю. А то мелькнули подозрения…       — Почему вы сказали, что я больше не человек?       — А вы человек? — теперь уже открыто усмехнулся высший. — Физически — точно уже нет. Психически… я бы сказал, вы ближе к Детлаффу, чем к капитану Резерфорду.       — Бо́льшая часть населения земного шара живет между этими двумя крайностями, — фыркнул я. — А что касается физического — пока я не смогу отращивать потерянные конечности, буду считать себя человеком.       Регис остановился и посмотрел мне в лицо очень спокойно:       — Вы выпили кровь высшего вампира, Северус. К тому моменту вы были уже достаточно… деформированы, чтобы усвоить ее, не погибнув от первой же капли. Вы успешно прошли мутацию, собрав свое тело заново из тумана, и выжили. К слову, мои поздравления, вы третий такой за всю историю экспериментов…       Мне что-то не особо радостно.       — Изменения продолжатся. Потребность в крови многократно усилится, ваша жизнь будет зависеть от нее. Прикосновение к серебру станет невыносимым. Вы будете видеть на свету хуже, чем в темноте. Перестанете ощущать жару или холод. Со временем организм прекратит принимать обычную пищу. Способности к магии ослабнут, вы больше не сможете пользоваться палочкой. Вас станет куда сложнее убить, даже смертельное ранение не сразу выведет вас из строя… но в то же время зелья будут действовать на вас куда хуже. Чувства обострятся. Нагрузка на мозг возрастет. И от всего этого… рано или поздно вы сойдете с ума. Скорее всего, забьетесь в глухую пещеру, где на куче обескровленных трупов вас найдет какой-нибудь ведьмак и убьет за пять сотен золотых.       — Весьма соблазнительная перспектива, — хмыкнул я, хотя внутри у меня сделалось как-то холодно и пусто.       Черт.       Черт…       Остается лишь надеяться, что все эти дерьмовые новости — просто треп, попытка сломать меня морально и подвести к жертвенному алтарю…       В конце концов, я же не просто человек, мое сознание должно справиться!       — Опробуйте новые силы, Северус, — тихо сказал Регис. — Отсюда до Тесхам Мутна несколько миль. В форме тумана вы одолеете их за пару секунд.

***

      Ну, что я могу сказать…       Четыре секунды. И еще двадцать, чтобы заново проблеваться. На этот раз с кровью.       Все, решено, обратно полечу на фестрале!       Отдышавшись, я посмотрел вокруг.       Прямо перед нами расстилалось озеро, на другом берегу которого виднелись вдалеке башни и шпили княжеского дворца. Старые, почти скрывшиеся под слоем земли и дерна ступени уходили к воде, в крошечную бухточку, где лежала на боку вытащенная на берег лодка со свернутым парусом.       — Это для вас, — пояснил Регис. — На всякий случай.       Я вспомнил традиционный обряд погребения у викингов и хмыкнул. Вряд ли Регис имел в виду именно это, но доля мрачного юмора в его реплике точно имелась…       Отвернувшись от озера, я удивленно вскинул бровь. Перед нами было… ничего: самый обыкновенный обрыв, поросший травой и кустами. Лишь кое-где виднелись выходы скальных пород — слишком прочных, чтобы природа сумела обратить их в пыль и почву.       Но тогда зачем тут, спрашивается, ступени?       — Мы войдем здесь. — Регис указал на крупную каменную глыбу. — Это, можно сказать, что-то вроде черного хода… Под Туссентом, как вы знаете, располагается целая сеть естественных пещер, и Скрытый обитает в одной из них.       — То есть экскурсии по Тесхам Мутна не будет, — нарочито вздохнул я, пытаясь подавить неясное волнение.       Вампир пожал плечами:       — Это у вас, а не у меня, ограниченное количество времени. Я лишь предлагаю более короткий путь… Вы готовы?       Я кивнул. Регис повернулся к камню. Что он там сделал, я толком не понял: просто раздался глухой скрежет, и то, что казалось самой обыкновенной скалой, медленно погрузилось под землю, открыв проход — узкую кишку, уходившую куда-то вглубь земных недр. Пахну́ло сыростью и… еще чем-то неуловимо знакомым…       Позабыв о беспокойстве, осторожности и всех возможных опасностях, я первым шагнул в пещеры.

***

      — Эти метки — знак клана Гхарасхам, — пояснял на ходу Регис, указывая на изображения ладони с каплей крови, встречавшиеся тут и там. — Думаю, вам следует это знать, раз уж вы, Северус, теперь… один из нас.       — Вот так просто? И никакой конфирмации или чего-то в этом роде?       — Мы не религиозны, — усмехнулся вампир, — и не видим смысла в обрядах и церемониях. К чему лишние сложности, когда и без того все понятно?.. Вы пробудили наследие своих предков — это раз. Доказали лояльность нам, когда, имея более простые и безопасные варианты, все же решили помочь мне и Детлаффу — это два. Сумели принять кровь высшего вампира — это три… В конце концов, сама Тьма отметила вас! Так что вопрос о том, кто вы такой, благополучно закрыт.       Может, в другое время у меня и нашлись бы возражения, но сейчас спорить совершенно не хотелось.       В пещерах было хорошо.       Чем глубже мы погружались, тем сильнее меня охватывало странное и невыразимо приятное чувство сродства, будто именно здесь, под землей, и было мое настоящее место.       Неровный каменный пол стелился под ноги, как ковровая дорожка; непроглядная темень, в которой, наверно, даже кошка бы спотыкалась, была абсолютно прозрачна для моих глаз; а запах…       Я наконец узнал его.       Сырой камень, грибы и плесень лишь обрамляли, оттеняли завораживающе приятный аромат: так могла бы пахнуть космическая ночь, если бы кто-то осмелился ее вдохнуть…       Похоже, именно об этом и писал Салазар в своем дневнике.       «Никогда ни до, ни после и ни в одном месте на свете я, темный, не ощущал себя настолько дома…»       — Надеюсь, вы не намерены остаться здесь навсегда, — добродушно хмыкнул Регис. — Скрытый не любит соседей.       — Жаль, — вырвалось у меня абсолютно искренне.       Вампир улыбнулся шире:       — Я вас понимаю, Северус. Только здесь, в этих пещерах, еще сохранилась Тьма нашего родного мира…       — Потому Скрытый тут и сидит? Тоскует?       — Можно и так сказать. А еще он ждет.       — Чего?       — Возможности вернуться. — Регис как-то странно вздохнул, глядя в пустоту. — Пещеры Хен Гайдт хранят не только память о нашем мире… но и дверь, через которую мы пришли сюда тысячи лет назад.       — Портал? — изумился я, припомнив слова Найтингейл: «в некоторых границах остались лазейки. Фламель сказал, в нашем мире существует несколько порталов… но куда они выведут — неизвестно».       Выходит, Скрытый проход домой караулит?..       Если подумать, мысль была донельзя печальная. Древний и кошмарно сильный вампир, способный, наверное, за один уик-энд разрушить парочку цивилизаций, тысячи лет сидит один-одинешенек под землей, пытаясь сквозь запертую дверь уловить хотя бы легчайший отголосок ветра родного мира…       — Вы хотите вернуться? — спросил я. — Все вы?       — Не знаю. Я много думал об этом, но так и не смог определиться… Память крови говорит мне, что родной мир вампиров прекрасен, что для нас нет места лучше, ибо там безраздельно царствует Тьма. Однако я родился здесь, в мире Света, и мне сложно вообразить иную жизнь для себя… А вот Детлафф, напротив, жаждет вернуться на родину. Особенно после той ужасной истории с Беллатрисой… Он просто больше не хочет иметь никаких дел с людьми, все они отныне ему отвратительны.       Какое-то время мы шли молча.       Я думал.       Скрытый и целая куча других высших мечтают попасть обратно домой.       Единственная лазейка запечатана… Но она есть.       Место, где граница между мирами ослаблена достаточно, чтобы ее прорвать.       Регис настаивал на том, чтобы с нами пошел Поттер.       Он видел Ключ. Либо распознал его не сразу, либо просто солгал… Это неважно.       Вампиры знают, что мальчишка — их счастливый билет в родной мир.       Они собирались предложить нам сделку? Открытие портала в обмен на помощь с эльфами?       Или просто, не мудрствуя лукаво, планировали взять свое?       Но почему тогда Регис так легко пошел на попятный?..       — «Вы в своем праве», — произнес я. — Что это значит?       Регис ответил не сразу. Я не мог читать его эмоции, но отчего-то мне казалось, что вопрос я задал не из легких…       — Предназначение, — сказал он наконец. — Очень туманная материя… Мы, вампиры, предпочитаем не связываться с Предназначением. Это — то, что приводит в движение Великое Колесо Судьбы, то, что движет историю вперед и одновременно замыкает в кольца, превращая время в бесконечную спираль… Люди называют это Божьим Промыслом, мы — просто Непознаваемым, ибо неизвестно, откуда берется Предназначение и какую оно преследует цель. Однако я точно знаю одно… Любой, кто отмечен Предназначением, более не властен над своей судьбой: что бы он ни делал, как бы ни противился — неизбежное все равно случится, и те, кто осмелится встать на пути Великого Колеса, будут им раздавлены.       — Даже высшие вампиры?       — Даже высшие вампиры, — серьезно кивнул Регис. — Видите ли, Северус: Гарри предназначен вам. Я понял это, работая с разумом мальчика. Совершенно особый вид связи, его ни с чем нельзя спутать, и он оставляет ясный отпечаток на ауре… — Вампир помолчал немного, а после вздохнул с едва уловимой тенью сочувствия: — Гарри — ваш сын. Да, он был зачат от другого мужчины, но это ничего не меняет: когда перед Судьбой захлопывают дверь, она входит через окно… А если уж само Непознаваемое так стремится соединить вас двоих, значит — с этим следует считаться. Не исключено, что, реши я применить силу и заставить мальчика прийти сюда против вашей воли, вы бы меня убили.       — Убил — вас? — только и сумел выдавить я.       — Да, Северус. Непознаваемому зачем-то нужно, чтобы вы и Гарри были вместе, достигли какой-то общей цели… И пока вы ее не достигнете, все Силы вселенной будут на вашей стороне.       Вот черт.       Пожалуй, это самое мягкое выражение для эмоций, которые я испытал в тот момент. Мне было прекрасно известно, какой цели я должен достичь по замыслу Эрика… Но при чем здесь мальчишка Поттер?       И тут меня осенило.       Я даже остановился — столь сильно шибануло по разуму осознание того, о чем я и думать забыл со всеми своими приключениями и обилием информации…       Пророчество.       Эрик, самоуверенный и самодовольный говнюк, просто не мог не показать, насколько он крут. А что может быть круче всеведения? Есть ли что-то приятнее, чем ткнуть оппонента носом в доказательство своего могущества, говоря: «Я все предвидел. Я с самого начала знал, чем все кончится, и вот мы здесь — на том месте, которое Я указал»…       Ну конечно.       «Их битва решит все, и Час Белого Хлада будет определен».       Белый Хлад — последняя милость Создателя, как сказала Йеннифер… Я должен был догадаться.       Если затея Эрика все же провалится и этот мир вместе со всей вкачанной в него энергией Ада и Небес будет поглощен Хаосом, то куда Он, усиленный сверх всякой меры, нанесет свой следующий удар?       Конечно, по творению Отца. Мне стало трудно дышать. Я привалился к стене какой-то явно рукотворной арки, расписанной барельефами, но мне было не до картинок.       Отец не позволит Своему любимому детищу погибнуть.       Он оставил Свой мир, прекратил вмешиваться в его судьбу, но Он не перестал его любить…       Если эксперимент Эрика провалится, Отец вынужден будет нанести упреждающий удар по Хаосу.       Уничтожить опасность.       Подчистить за Своими непутевыми детьми…       Эрик подстраховался по всем фронтам.       Выйдет сделать свой мир полноценной реальностью — отлично, нет — всегда есть шанс, что Отец простит Своих отчаявшихся чад, поймет, как им плохо на угасающих Небесах, и вернет все как прежде…       Разумеется, Эрик не мог сам придумать такой план: здесь отчетливо видна рука Люка, — но это, по сути, ничего не меняет.       Мои братья не просто пошли ва-банк — они играют в открытую!       Отец всеведущ. Если Он до сих пор не вмешался в то, что творится за Его спиной, это вовсе не значит, что Он слеп и глух.       Для такой запредельной наглости нужны алмазные яйца…       Эрик и его подельники проворачивают свою аферу под носом у Бога — почему они так уверены, что Он не остановит это безумие?       Да потому что. У них. Есть. Заложник.       «Его мать — спящая сила Создателя».       Мощь Господа, не выраженная в Воле, — это Святой Дух.       Он родился «из великого Света».       Он — Вестник Света…       Он здесь — добровольно или нет, неважно, — и Его бессмертная душа отправится в Бездну, если что-то пойдет не так. Он повязан со мной, Его судьба зависит от меня, и поэтому Отец не вмешается, пока все не будет кончено — так или иначе.       Ради Своего Сына.       Эрику с Люком хватило юмора сделать меня одновременно Иосифом и Иудой, приемным отцом и невольным предателем: ведь я должен не только беречь воплощенного Христа, обеспечивать Его безопасность, но и в будущем — оставить, отдав в руки тех, кто жаждет спастись за Его счет…       Грудь невыносимо сдавило. Я попытался вдохнуть и обнаружил, что уже какое-то время истерически смеюсь, не в силах остановиться, и мой воющий, совсем не веселый хохот разносится по пещерам гулким эхом.       Теперь Скрытый точно не будет мне рад…       Эта мысль вызвала новый приступ смеха. У меня уже просто не осталось сил чего-либо бояться. Не убьет же он меня, в конце концов!       — Северус, — позвал Регис, и я увидел на его лице почти явный страх. — Пожалуйста, ус…       Я отмахнулся, утирая выступившие слезы:       — Успокоиться? А чего ради?.. Впрочем, вы правы, — я глубоко вздохнул, титаническим усилием воли подавляя истерику. — Мне все еще нужен чертов третий вариант... а значит, пора заниматься делом.