Глава 75. Сделка с Дьяволом
29 марта 2019 г., 12:05
Озарение пришло ко мне, когда я пил восьмую порцию. К тому моменту я уже вконец обнаглел и перешел с нищих оборванцев на вполне себе приличных девушек: опытным путем было установлено, что женская кровь в большинстве случаев намного вкуснее мужской. Гормонов больше, алкоголя в самую меру, еще и шеи мытые…
Конечно, совсем уж юных прелестниц я не пил. И делал все максимально аккуратно. Легилименция, мысленный приказ пройти со мной в укромное место, пара приятных слов, укус, кроветворное и восстанавливающее зелья, заживляющая мазь. Посидит часок спокойно — да и пойдет восвояси, а наутро будет как новенькая…
Впрочем, я отвлекся.
Озарение же заключалось в том, что сделка с Дьяволом — это, на самом деле, очень даже хороший вариант.
У Люка в этом мире свой интерес. Причем интерес серьезный, раз уж он объединился с Эриком и вливает сюда силу Преисподней! А это значит, что долго он в зеркале, как пить дать, не просидит. Эрику, при всех его понтах, яиц не хватит идти против Падшего, поэтому он должен был придумать способ разрушить его клетку…
Спро́сите, а зачем эта клетка вообще изначально была нужна, не проще ли вселить Люка в кого-нибудь свободного?
Я не был до конца уверен, но подозревал, что для закрепления связи высшей сущности и ее «местного» тела совершенно необходима максимальная схожесть судеб и обстоятельств.
Взять хоть меня: я оказался в теле потерявшего самое дорогое, морально сломленного, а еще — ненавидимого очень и очень многими человека, хранящего лишь память о былом счастье. Или Найтингейл: и в прошлой жизни, и в этой — врач по призванию, осененная божественным благословением… Подобные аналогии можно провести и для Поттера, и для Каллена (если, конечно, недавно зародившаяся у меня догадка по поводу его прошлого имени верна), и, пускай с некоторой натяжкой, для Геллерта. Потому и Сатана, некогда запертый на девятом круге Ада, должен воплотиться в клетке…
Отсюда напрашивается интересный вывод. Если в темнице Господина Зеркало уже есть брешь, то какой смысл противиться неизбежному? Как говорится, не можешь что-то остановить — возглавь.
Да и в конце концов, уж мне ли бояться Князя Тьмы?..
Короче говоря, я решил предложить Господину Зеркало свободу в качестве жеста доброй воли, чтобы он согласился дать мне шанс расторгнуть контракт Поттера.
Это была действительно хорошая сделка.
Особенно если учесть еще один ее пункт, о котором я всеми силами старался даже не думать слишком громко…
***
— Я знаю, как ты любишь поторговаться, — спокойно произнес я, глядя в прищуренные глаза по ту сторону стекла, — но у меня нет соответствующих талантов. Придется договариваться в скучной спартанской манере. Стеклянный Человек ухмыльнулся, показывая, что оценил мрачную шутку. Все на Небесах знали: когда Майк в незапамятные времена с дозволения Отца сотворил себе целый народ по своему подобию, Люк от зависти не знал, куда деваться. Спарта бесила его страшно, и даже эпохальная битва при Фермопилах с последующим постепенным упадком государства не принесли Люку особой радости. Еще бы: память о спартанцах осталась в веках!.. Впрочем, Люк не был бы собой, если бы, хорошенько пораскинув мозгами, не нашел простое и изящное решение. Он попросту создал себе собственный народ! Со свойственным ему отвратительным юмором Люк взял «богоизбранных» иудеев, подрихтовал на свой вкус — и получились в противовес суровым лаконичным спартанцам говорливые, наглые, ушлые евреи… — Давай для начала проясним, — начал я как можно более непринужденным тоном. — Как была заключена сделка с Поттером? Демон пожал плечами и подмигнул мне. Отражение в зеркале подернулось зеленой дымкой, а когда спустя несколько мгновений туман развеялся, я увидел уже знакомого мне подростка в мешковатом сером балахоне, с крупным синяком на лице и разбитой губой — следами удара тяжелой латной перчатки… Парнишка сидел на коленях рядом с занавешенным зеркалом, по размеру и форме очень похожим на Еиналеж, и раскладывал вокруг себя круг мелких камушков. Он поминутно вздрагивал и озирался, точно его должны были вот-вот застукать, но все равно продолжал свое странное занятие. Я присмотрелся к кругу. Ах вот оно что… Если Флитвик верно расшифровал заметки Салазара, то это — тот самый рунный круг, с помощью которого Елена Когтевран призвала Стеклянного Человека в первый раз. Откуда Вильгефорц узнал об этой магии, не так уж важно. Может, откопал в храмовой библиотеке, или вызнал у какого-нибудь товарища по несчастью, или он вообще, может, наследник древних пиктов… Главное, что мальчишка провел обряд призыва и тем самым нарушил целостность клетки. Наверняка и тот взрыв в Казематах, который Люциус приписал было мне, случился благодаря заключенной сделке… Изображение Вильгефорца дрогнуло и пропало. Господин Зеркало довольно сложил руки на животе. — Чу́дно, — прокомментировал я. — Значит, до свободы тебе рукой подать. Демон оскалился в улыбке, когда я многозначительно повертел рукой, постаравшись, чтобы руна Вуньо на запястье была хорошо видна. Тебе-то, дружище, такие фокусы явно пока недоступны! Ухмылка Господина Зеркало стала чуть шире, он склонил голову набок и переплел пальцы, выражая вежливое ожидание. Я собрался с мыслями. — Мое предложение простое. Ты выходишь на свободу, а затем мы играем в игру. На твой выбор. Если выиграю я — Поттер свободен, если победишь ты — я отдам тебе кое-что… чего у тебя не хватает для полного комплекта, скажем так. Глаза демона сверкнули. Я был вынужден прибегнуть к максимально обтекаемой формулировке, чтобы не стукнуться о четвертую стену, однако Люк-внутри-аватара меня прекрасно понял. Он демонстративно потер подбородок, будто размышляя, а затем повернул руку ладонью вверх, как бы спрашивая: а у тебя, мол, точно есть то, что ты предлагаешь? Я убедительно кивнул. Господин Зеркало постучал кончиками пальцев друг о друга, что-то прикидывая про себя… — Если ты думаешь, как набить цену, то не сто́ит, — неласково улыбнулся я, понимая, что нельзя давать ему тянуть время. — Я, вообще-то, могу и по-другому поступить: усилить твою тюрьму так, что тебе потребуется целая армия мальчишек-пиктов, чтобы снова пробить в ней брешь! Тот скрестил руки на груди и насмешливо изогнул бровь. Я спокойно выдержал его взгляд. Некоторое время мы глазели друг на друга: он пытался задавить меня авторитетом, я невербально посылал его нахер… В конце концов Господин Зеркало решительно хлопнул в ладоши и коротко кивнул. — Отлично, — сухо произнес я, легко сжимая плечо Поттера. Мальчишка, как я и велел, молча стоял рядом со мной, безопасности ради повернувшись спиной к зеркалу и накинув мантию невидимку, чтобы в нем не отражаться. Судя по частому пульсу, он здорово нервничал. Немудрено: не каждый день присутствуешь при всамделишной сделке с Дьяволом… Да. Я был абсолютно уверен, что Поттер не знает, кто он такой. Я был в его разуме, я бы обязательно заметил хоть какой-то намек на присутствие высшей сущности в теле мальчика — но там ничего не было. Уж не знаю, добровольно ли Иисус пошел на стопроцентную синхронизацию и дал полностью лишить себя памяти — или того требовал контракт… В любом случае, Его никак не дозваться. Хотя… будь у меня крылья и хоть капля прежней власти Гласа Божьего, я бы, наверное, смог Его разбудить. Только вот надо ли? Господин Зеркало беззвучно фыркнул и шагнул вперед, коснувшись ладонью стекла с другой стороны. Я повторил его движение. Зеркало Еиналеж на ощупь оказалось совершенно ледяным — кожу тотчас приморозило к гладкой поверхности. Сейчас наши с демоном ладони были разделены лишь призрачно-тонкой границей, которая едва уловимо вибрировала, посылая по телу волны ответной дрожи. Я прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Руна Вуньо, знак Воли, вспыхнула на запястье свежим ожогом. Холод, который, казалось, уже успел превратить в чистый лед половину моей руки, стал медленно отступать. «Больше никогда!» «Это не повторится!» «Никто не будет страдать из-за тебя снова!» «Ты, грязная подлая тварь, сгниешь в этой клетке, и Бог не восплачет о тебе!..» Голоса — мужские, женские, полные горя и гнева — звучали у меня в голове, угрожая, предостерегая, моля: не делай этого, нет, не отпускай! Я не слушал их. Моя воля, возведенная Старшей Руной в абсолютный приказ, крошила сопротивление призраков — всех тех, чьи страдания и потери, переплавившись в могучую магию, сотни лет назад создали эту темницу. Каждый раз, когда под моим напором падал очередной барьер, я слышал болезненный крик — и один из голосов стихал навсегда… «Пожалуйста». Я невольно притормозил, вглядываясь в образ, возникший с неожиданной четкостью перед моими закрытыми глазами. Печальная женщина в черном, с вуалью на лице и фиолетовой розой в руках… «Прошу тебя. Не надо». Это неизбежно, — мысленно ответил я ей, и призрак ниже опустил голову. «Он уничтожает всё, чего коснется, — мягкой волной прокатился по моему сознанию ее голос. — Запри его. Запри и выброси ключ! Никто не должен больше страдать так, как он заставил страдать нас. Не совершай ошибку. Он не даст тебе ничего, но заберет — всё». Мне нечего было возразить на это. Я сам думал о том же самом, когда тысячи лет назад, в Эдемском саду, говорил Падшему «нет»… Прости, — ответил я женщине в черном. — Ты должна отдать мне свою розу. Покойся с миром. Что-то кольнуло руку. Чужая слеза скатилась по моей щеке… И ледяной холод кончился, словно не было его никогда, и горячие живые пальцы, жесткие и сильные, переплелись с моими в чем-то среднем между сердечным приветствием и интимной лаской. Я открыл глаза. Господин Зеркало улыбался. Он не спешил отпускать мою ладонь, явно наслаждаясь моментом, но у меня сейчас не было сил его отталкивать. — Сладкий воздух свободы! — произнес демон, глубоко вздохнув и даже на миг зажмурившись. Голос у него был бархатный, обволакивающий, такой… неуловимо знакомый. — Как приятно снова быть вольной птицей! Согласись, Северус, если бы тебя заперли в клетке, ты бы тоже пошел на любую авантюру, лишь бы найти выход! — Не могу судить, — ответил я в тон. — Мне хватило ума не связываться с кем попало, так что о тюрьмах я знаю лишь понаслышке. Господин Зеркало легко и весело расхохотался, все еще не отпуская мою руку. В рамках игры почти все мои слова, разумеется, были чистой воды враньем: кто, как не Снейп, как раз-таки и связался с плохой компанией?.. Однако внешнее вранье маскировало горькую правду. Когда сиятельный архангел, возмутившись новым повелением Отца, стал искать таких же недовольных, он пришел с предложением и ко мне. В те времена я еще не стал Гласом Божьим, но и среди обычных ангелов все же выделялся, чай, не самый хиленький… Жалею ли я, что ответил тогда отказом? Нет. Хотя, признаться честно, в какой-то момент я действительно жалел: ведь тогда мне не пришлось бы становиться Гласом и тащить на себе этот чудовищный груз… А с другой стороны — я не встретил бы Найтингейл. И этот аргумент перевешивает абсолютно всё. В словах Господина Зеркало, кстати, тоже был свой подтекст. Он весьма непрозрачно намекал на мое крайне затруднительное положение и, возможно, на какой-то выход, требующий некой «авантюры»… Очень интересно. Демон, видимо, что-то прочел по моим глазам (что ему, Господину Зеркало, способному отражать желания, окклюментивный щит да «Непроницаемое Лицо»?), потому как заухмылялся он вовсе уж гнусно. — У меня нет времени тут стоять, — в конце концов процедил я, когда пауза затянулась. — Давай к делу. Тот непонятно хмыкнул, отпустил мою руку, а затем — вдруг хлопнул в ладоши. Все замерло. Краткое мгновение паники — я перестал слышать дыхание и пульс Поттера — сменилось пониманием: Господин Зеркало остановил время! Пламя застыло в камине, пылинки зависли в воздухе, как прибитые… — Выебываешься, — констатировал я, поскольку это была явная стрельба из пушки по воробьям. Демон откровенно тыкал меня лицом в свое могущество, прозрачно намекая: что бы я ему ни предложил, последнее слово останется за ним… Ну, ни на что иное я и не рассчитывал. — Конечно, — между тем усмехнулся тот. — А ты бы не выпендривался? Обожаю играть со временем! Когда у тебя есть над ним власть, ты можешь делать много интересных вещей… Вот теперь я окончательно уверился в том, что Люк меня вербует. Власть над временем — на данный момент единственное, благодаря чему Эрик может меня контролировать, отбрасывая на сейв и стирая воспоминания о прогрессе. А тут мне, получается, предлагают услуги конкурирующей фирмы… Это значит, я угадал. Значит, я предложил именно то, что ему нужно. — Впрочем, — как ни в чем не бывало продолжил демон, однако глаза его выражали нечто, чего я не мог пока однозначно идентифицировать, — играть со временем все же не так интересно, как играть с людьми… Ну конечно, ты не мог не выделить это слово. «С людьми»… На Небесах это теперь популярная шутка, не так ли? «Мэтт совсем очеловечился»… «Им теперь так легко вертеть». «Помани чужой жизнью — и он сделает, что пожелаешь!» Господин Зеркало прищурился. Взгляд его на мгновение метнулся к моей руке, которую я, оказывается, неосознанно сжал в кулак. Теплая кровь просочилась между пальцами, тупое онемение сменилось болью — это когти удлинились настолько, что насквозь проткнули ладонь… На моем лице ничего не отразилось, но демону не нужно было читать мое лицо. Он шагнул вперед. Всего на полшага — потому что ближе уже было некуда. Он не касался меня, но я ощущал его всем телом. — Гюнтер О’Дим, — выговорил демон медленно и раздельно. — К твоим услугам. Так чего же ты хочешь, Северус Снейп? Всего на миг, но радужка его глаз сверкнула красным — и жар Ада дохнул на меня, подтверждая слова намерением. Этот контракт будет иметь полную силу. Сослаться на игровые условности не выйдет; ни увильнуть, ни обойти. Все будет по-настоящему. Господин Зеркало, Гюнтер О’Дим, смотрел на меня, ожидая ответа. Люк мой ответ уже знал. — Я. Хочу. Чтобы ты расторг свой контракт с этой душой, — четко произнес я, касаясь плеча застывшего во времени Поттера. По-настоящему так по-настоящему. Ты тоже не сможешь обмануть меня, освободив от сделки игровой аватар, но не Христа… О’Дим улыбнулся — масленой улыбкой торгаша, которому подвернулась редкая выгода. На его лице с глубокими, как омуты, холодными глазами чудовища эта гримаса смотрелась особенно жутко. — Я разорву этот контракт, — произнес он, — когда ты поможешь мне исполнить условия другого. Сегодня наш разговор уже касался юноши по имени Вильгефорц из Роггевеена — талантливого, амбициозного юноши… Что бы ты сказал о нем? — Я бы сказал, что он полный идиот, раз связался с тобой. — О, не суди его строго! Вильгефорц был ворохом дров, густо облитых маслом, ему не хватало лишь искры… И высек ее именно ты. Юноша мог запастись терпением, мог всего добиться сам… — О’Дим иронично усмехнулся. — Однако на краткий миг в его жизни появился ты и воплотил в себе всю его ненависть и всю жажду свободы. Глядя на тебя, он больше ни единого дня не мог выносить рабства. Поэтому он пришел ко мне. — И ты дал ему сил, чтобы сровнять Казематы с землей? Чтобы отомстить? — Месть — для мелких натур. Для тех, кто не способен перешагнуть через свое унижение и в безразличии к боли разглядеть грядущее величие… Тебе ли этого не знать, Северус? Я промолчал. Наверняка О’Дим увидел это в разуме Каллена… «Снейп не мстил этой женщине. Он ее просто убил. Есть разница». Каллен в тот раз единственный понял меня совершенно правильно: я не творил справедливость и не воздавал по заслугам. Месть — удел жертвы, потребность судить кого-то — проявление душевной слабости. Я, конечно, всякую херню творил, но до такого — просто не опущусь. И если в этом Вильгефорц похож на меня… Он будет страшным противником. — Так или иначе, — бодро сказал О’Дим, — юноша получил желаемое и теперь должен заплатить по счетам. — А платить он не хочет. Демон скорбно покачал головой: — Совершенно верно. Он бежит от меня, и пока весьма успешно… — «Пока», — возразил я. — Никто не может бегать от тебя вечно. Почему бы тебе не запастись терпением и не добиться возврата долга самому? Без ложной скромности, я способен сделать для тебя куда больше, чем ты просишь. Неужели с твоей стороны эта… работа — проявление великодушия? — Ох, Северус, — рассмеялся О’Дим, — а ты говорил — не умеешь торговаться! Знаешь, что я веду дела честно, и хочешь урвать дополнительную выгоду от разницы в размере взаимных услуг? Я неопределенно повел бровью. Демон совсем развеселился и от избытка чувств даже хлопнул меня по плечу: — Мне это нравится, Северус! Но тебе нет нужды набивать себе цену. Мы оба слишком хорошо знаем, чего стоит твоя душа. Захотелось поморщиться, но я сдержался. Собака лает — ветер носит… — Что ж, — наконец посерьезнел О’Дим, — давай перейдем к делу. Давно пора. — Твоя задача — заставить Вильгефорца выплатить мне долг, выполнив все сопутствующие условия, и тогда я освобожу твоего подопечного ото всех обязательств передо мной. Если не справишься, я получу то, что ты мне пообещал. По рукам? — Да. Едва я сказал это, как О’Дим перехватил мою кровоточащую ладонь и стиснул до боли, которая показалась мне чересчур сильной для такого пореза — но спустя полмгновения я понял, что болит уже не рука: на левой стороне моего лица, от виска до щеки, горела и плавилась кожа. Я выдохнул сквозь зубы, изо всех сил стараясь не дергаться. До вампирской индифферентности к высоким температурам я, видно, еще не докачался… Господин Зеркало смотрел мне в глаза с нескрываемым весельем. В его зрачках я ясно видел свое отражение с выжженным на лице знаком, который быстро превращался из обугленной раны в четкий красноватый шрам. Я мог лишь приблизительно предположить, что значит этот, так сказать, иероглиф: собственная письменность Ада была доступна для понимания лишь демонам и, собственно, самому Князю Тьмы, который ее и изобрел… Но одно я мог сказать точно. Пока у меня на морде этот знак, я — официально сучка Сатаны. Впрочем, смешно мне было недолго. Едва последний завиток на моей щеке зарубцевался, жгучая боль тут же проникла в мозг, затем — в глаза, горло, грудь и, в конце концов, разошлась по нервам в каждую клеточку тела… За эти долгие два месяца мне приходилось терпеть всякое, и я уж думал, что ничего уже не боюсь, — но тут меня скрутило капитально. Это была не просто боль. Я не сразу понял, что со мной происходит, но когда не смог ни вдохнуть, ни пошевелиться, в сознании зазвенело: тревога! Паралич поднялся от кончиков пальцев, походя сводя мышцы спазмами; я ощутил, как меня ломает и плющит, будто я — мокрая половая тряпка в чьих-то руках. Легкие судорожно трепыхались где-то за ребрами, неспособные расправиться, сердце колотилось как бешеное — пульс мучительно гремел в голове, полной битого стекла… И на фоне всего этого — чувство, словно одна за другой рвутся нити, которые прежде связывали меня с… чем? Разум еще пытался работать, пытался анализировать информацию, но мысли, взявшие привычный разбег, обрывались в пустоту. Я никогда еще не был настолько маленьким… Сквозь боль и слабость пробилась едва уловимая чесотка в лопатках, но очень быстро схлынула без следа. Я поймал себя на том, что не помню, почему моя спина вообще должна так чесаться. …А потом последняя нить оборвалась. Сердце остановилось — может, на долю мгновения, а может, на часы, — чтобы вновь забиться судорожно и громко; паралич отпустил — мышцы расслабились, превратившись в какой-то кисель; тяжелая, раздираемая болью голова совершенно опустела; и все, что составляло прежде мою эфирную часть, вдруг просто… Исчезло. Постепенно размытые пятна перед глазами вновь обрели четкость. Я осознал, что полулежу на полу, и окончательно повалиться навзничь мне не дают чужие руки: одна продолжает стискивать мою ладонь, другая удерживает за волосы. Лицо Гюнтера О’Дима было так близко к моему, что я мог различить рисунок радужки — красной, светящейся в полумраке… Отражающей издевательски ровный шрифт.СИНХРОНИЗАЦИЯ — 100%
— Забыл предупредить, — пробился в рассыпающееся на куски сознание мягкий и вкрадчивый голос демона. — Побочный эффект заключения договора. Но ты не волнуйся, Северус. Этот… дискомфорт скоро пройдет. Ты привыкнешь. Что… — Я дам тебе время. На осмысление, скажем так. А когда ты освоишься с новым… статусом, возвращайся. Этого не может… — И мы сыграем с тобой в игру, Джонни.
