Hogwarts: Wild Hunt

      — Сэр! Вы… вы в порядке? — донесся из пустоты голос Поттера, и невидимые руки обхватили мое плечо, помогая сесть. — Я слышал, вы с кем-то говорили, а потом что-то случилось, ну… как будто я закрыл глаза вечером, а проснулся утром и не помню, чтобы спал… и вы на полу лежите! Вы ранены?       — Поттер, не тараторьте, — через силу перебил я, подбирая под себя руки-ноги и мучительно сдерживая тошноту.       Когда успело время, остановленное для нашего разговора Гюнтером О’Димом, вновь потечь с обычной скоростью, я не заметил. Наверно, отключился на пару секунд…       Кроме нас с мальчишкой, в кабинете больше никого не было. Зеркало Еиналеж тоже пропало. Собственно, если бы не кровь, натекшая из моей руки, все произошедшее могло бы показаться сном или глюком…       — Я позову Лелиану! — тоже обратив внимание на кровищу, пискнул Поттер и унесся прежде, чем я успел его остановить.       А, ладно…       Кое-как справившись с дрожащими руками, я закурил. Слабость постепенно отступала, но мысли все еще путались, перекатывались в мозгу тяжело и медленно, словно я отупел на порядок.       Со мной ведь что-то случилось, что-то дерьмовое…       Почему вспоминать так сложно?       Синхронизация, кажется…       Зажав сигарету в зубах, я здоровой рукой полез за пазуху, нашаривая журнал. Надо бы свериться со статистикой, а то мало ли, вдруг у меня опять здоровье по звезде пошло?..       — Твою мать, — сказал я, когда журнал, едва я вытащил его из кармана, прямо у меня в руках рассыпался жирными хлопьями сажи. — Твою. Мать.       — Ты чего мусоришь? И куда зеркало девалось?       Зачем такие сложные вопросы…       Найтингейл, в отличие от Каллена, пытать меня не стала — молча опустилась на пол рядом со мной и принялась быстро осматривать повреждения. Через минуту раны на руке — крупные сквозные от когтей и мелкие порезы от розовых шипов — затянулись бесследно.       — Подняться можете?       Подумав, я кивнул и действительно сумел, хоть и не без помощи, переместиться на диван. Лелиана, сосредоточенно хмурясь, положила руки мне на лоб и затылок, словно к чему-то прислушавшись.       — Гарри, ну хоть ты можешь сказать внятно, что тут произошло? — взялся Каллен за мальчишку.       Тот замотал головой, кося на меня хитрым глазом. Капитан проглотил ругательство.       В голове потихоньку прояснялось: я уже мог адекватно воспринимать окружающую действительность. Правда, мозг все еще ощущался каким-то обрубком, будто в нем конкретно не хватало извилин. Я очень, очень надеялся, что это пройдет…       Каллен с демонстративно тяжелым вздохом присел с другой стороны от меня, забрал сигарету, о которой я успел начисто забыть, один раз затянулся и развеял окурок.       — Где демон, Снейп? Ты его выпустил?       Голос у Каллена был необыкновенно спокойный. Как и пульс.       Похоже, наш бравый рыцарь Света совсем потерял способность изумляться моим выходкам…       — Выпустил, — вздохнул я, разочарованный непонятно чем.       — Тогда я обязан уточнить: ты умом не тронулся?       — Нет.       — Лелиана?       — Трудно сказать, — покачала головой та и на мой очень вопросительный взгляд пояснила: — Я чувствую какие-то отклонения, которых раньше не было. Нейробиология — не моя область, так что наверняка я диагноз не поставлю, однако… Мозговая активность сильно — я бы сказала, аномально — понижена относительно того уровня, какой был у вас прежде.       — А какой был прежде? — нахмурился Каллен.       — Намного выше среднего. Когда я впервые проводила обследование… — Найтингейл замялась, и я уловил волнение в ее пульсе.       Ну да, мозговая активность у меня нечеловеческая, особенно если Белого Меда нахлебаться, но разве какой-то медицинский феномен может так растревожить Лелиану?       Первое обследование… Когда это было?       — В сентябре, — ответила она на вопрос Каллена. — Не знаю, имеет ли это отношение к делу, но… в общем, после комбинированного аурно-резонансного анализа мозга профессора у меня случился выброс. Тот самый.       — В смысле, «касание Создателя»?! — вытаращился Каллен. — Первая стадия пробуждения Трифорса?       Лелиана кивнула:       — Профессор Дамблдор потом объяснил мне, что это было, и сказал, что этот выброс, по всей видимости, и привел Волдеморта в нашу гостиную — он засек энергию, но не смог точно определить источник… Впрочем, это уже неважно. Главное, что мозг профессора Снейпа раньше давал очень мощный резонанс с моей магией, а теперь… теперь нет.       — Так он деградировал, что ли?       — Нет! — Найтингейл сердито зыркнула на Каллена, которому явно пришлось проглотить несколько язвительных комментариев за раз. — Нет. Просто бо́льшая часть мыслительных ресурсов профессора перешла из сознательной части в подсознательную, чтобы… я не уверена, но мне кажется — чтобы избежать перегрузки.       Стопроцентная синхронизация, — наконец вспомнил я и мысленно отвесил себе пинка.       Получается, мой нормальный родной разум не уместился в эти крошечные мозги полноценно, и нервной системе пришлось перераспределять нагрузку… А, ну так с этим еще можно жить!       Судя по всему, я окончательно отошел от шока, потому как голова заработала в более-менее привычном режиме. Конечно, скорость существенно понизилась: я уже не мог мгновенно строить многоярусные системы рассуждений и держать в уме десяток-другой задач… Однако при мне остались все мои (плюс Снейпа) когнитивные навыки, в том числе окклюменция с легилименцией, а недостающие вычислительные мощности вполне можно при необходимости добрать с помощью различных стимуляторов.       Вот! Стоило только начать думать по делу — и тут же откуда ни возьмись всплыли названия и рецептуры доброй дюжины подходящих зелий!       — Ты чего это заухмылялся? — подозрительно спросил Каллен. — Лелиана, он точно кукушкой не поехал?       — Даже если поехал, — фыркнул я, — ты, убогий, разницы все равно не заметишь. Будь другом, достань мне лириума, а?       Каллен мученически потер лоб:       — А и верно, разницы никакой, все тот же неадекват. Тебе для зелья или сразу в шприцах?       — В шприцах?! — вскинулась Найтингейл. — Жить надоело?!       Я успокаивающе коснулся ее руки:       — Не надоело, уж поверьте… Для зелья, Каллен. Много.       А забавно получается.       Наследственный алкоголизм Тобиаса Снейпа мы уже прошли, вампиризм Регана Принца усвоили, теперь пришла очередь наркомании Эйлин… Надеюсь, следующим шагом будет всемогущество.       Ну, или выходной в субботу, что тоже было бы крайне замечательно…

***

      Геллерт смотрел на меня странно.       Я ожидал чего угодно: затаенной злости, угрозы, даже презрения или жалости — но ничего этого не было. Лишь едва заметный задумчивый кивок в пустоту, словно случилось нечто… маловажное. Нечто, чего он не мог не предвидеть. И еще — смутная тень какого-то томительного ожидания…       Какова вероятность, что Один играет не в ту же игру, что Уриил? Ведь теперь, когда у меня больше нет…       Мысль о журнале и сейвах пропала, не развившись.       Я примерз к месту.       «Ты потерял право слышать и произносить собственное имя и имена своих братьев»…       Почему теперь я могу?       Накатившее желание удостовериться, что мне не почудилось, было кошмарно сильным — я едва удержал рот закрытым. Дамблдор, Каллен, Найтингейл, Поттер, Люциус — все смотрели на меня, молча требуя объяснить, что за хрень у меня на лице и куда исчез запертый в зеркале демон, а я… Я думал лишь о том, куда девалось мое чертово проклятье.       Я страдал из-за него, пытался замолить, в конце концов, научился жить с ним — а теперь…       Метатрон.       Ме-та-трон.       Имя перекатывалось в мыслях, как гладкий камушек на линии прибоя. Мной овладела странная эйфория, которой я раньше не испытывал: блаженство прощения…       — Северус?       Оклик Дамблдора заставил меня вздрогнуть, и все пропало.       Розовые стекла радости разбились, больно резанув осколками, потому что не было никакого прощения: на самом деле я просто пал — пал так низко, что утратили силу даже небесные проклятья, и теперь, будучи никем, я могу называться как угодно.       Ведь отныне всем уже все равно.       Мне стало смешно.       Больше никаких игр.       Никаких сейвов, характеристик, прокачек и квестов… Только жизнь.       Тяжелая, опасная, местами отвратительная, неумолимая…       Прекрасная жизнь.       — Для «Карамельки» все готово? — спросил я, стараясь не улыбаться.       — Да, — нахмурился Альбус и развернул над столом голограмму Хогвартса. — Позиции монахов здесь, здесь и здесь, Филиус и Минерва почти закончили укрепление защитных чар, люди лорда Малфоя на местах… Отряд «Вито», — он неодобрительно фыркнул в бороду, — патрулирует периметр. Медики наготове. Давайте взглянем на третий этаж…

***

      Когда совещание закончилось, я отвел Гриндевальда в сторонку.       — Северус, ты… — Он пошевелил усами, в который раз окидывая взглядом метку О’Дима. — Ты точно знаешь, что делаешь?       Я отмахнулся:       — Да, знаю. Расслабься.       — Стеклянный Человек за всю историю проиграл лишь дважды, и оба раза…       — Я сказал, расслабься! Господин Зеркало — не твоя проблема.       — Но она станет моей, — свел брови Геллерт. — Это очень опасная тварь, Северус, и я не хотел бы разбираться еще и с ним.       — Думаешь, тебе придется? — ухмыльнулся я, отчего Геллерт помрачнел еще больше.       Ничего, Один, ты мужик умный — быстро разберешься, что я затеял…       — Ну хорошо, Северус, — после длинной паузы произнес он. — Будь по-твоему. Только уж, будь добр, выиграй у этого демона!       — Ты правда этого хочешь?       Гриндевальд досадливо дернул щекой…       А потом вдруг усмехнулся и ничего не ответил.       Я не ошибся в нем.       Черт меня подери, я не ошибся в нем!       О да, он играл в чате мастерски, так хорошо, что я поверил… Но фальшь, которую я не сразу осознал, все-таки мне не почудилась.       — Есть еще один момент, о котором нам двоим нужно договориться, — сказал я, помимо воли тоже криво улыбаясь. — Ты ведь понимаешь, о чем я?       Ухмылка Геллерта стала шире, теперь напоминая хищный оскал:       — Да. Разумеется.       — Сколько их у тебя?       — Три. Три очаровательных малышки… Будь уверен, хватит с лихвой.       — И ты отправишь их?       Гриндевальд помолчал, глядя мне в глаза со странным выражением одновременно веселья, лукавства и затаенной тоски.       Мне казалось, я понимал, каково ему должно быть сейчас.       Я знал это чувство…       Когда ты принимаешь решение предать.       Конечно, мы не обсуждали прежде этот пункт плана, не упоминали о нем даже мысленно — но я точно знал, что в тот момент, когда разговор зашел о возможной дестабилизации портала в системе Соласа, — мы подумали об одном и том же.       Правда, потом, когда я наконец понял кое-что важное об эльфах, то, на чью сторону встанет Один, перестало быть очевидным…       — Да, — произнес он твердо.       Да.       Да, черт побери!       От избытка чувств мне даже захотелось пожать руку старому засранцу, но я сдержался. И так показал слишком много радости — еще подумает, гаденыш, что мое положение без него вовсе уж отчаянное…       А ни хрена.       Пернатые ублюдки недооценили меня — ну так им же хуже.       Уриил, Михаил, Гавриил, Рафаил… Вы, ребятки, слишком заигрались в богов и героев. Думаете, вам это не выйдет боком? Три ха-ха.       И даже если я все-таки не выживу…       Вы услышите из Бездны мой смех.