Hogwarts: Wild Hunt

Рыцарь-командор Мередит Станнард сидела у камина и пила крепкий черный чай с ложечкой сахара и без молока. Личные комнаты выглядели под стать хозяйке. Высоченные потолки, узкие окна, скупое убранство: койка, стол, шкаф, книжная полка, стойка с оружием и доспехами… Камин и кресло были единственной роскошью, которую госпожа командор себе позволяла, и то лишь потому, что возраст — а она уже далеко не девочка — начинал сказываться на суставах. Сейчас командор Станнард была в таком состоянии, когда обычные люди пьют. Внутри нее — женщины с железным сердцем — бушевал неслыханный вихрь чувств: обида и ярость, и тоска, и боль, и желание свернуть шею этому, будь он трижды проклят и навеки отлучен от Создателя… Резерфорду! Да. Каллен, пожалуй, стал одним из самых больших разочарований ее жизни. А ведь Мередит возлагала на него столько надежд! Она буквально вырастила его, воспитала и обучила, вложила в него так много терпения, сил и собственного Света… Мередит всегда думала, что именно Каллен станет ее преемником, когда она более не сможет служить Создателю мечом. Конечно, всегда были воспитанники и получше. Более способные, умелые, напористые… Но у Каллена Резерфорда было одно качество, которое перевешивало все прочие. Верность. Мередит хорошо понимала — ведь мудрый Гаррик Олливандер объяснял очень доступно, — что даже самый искусный воин или фанатичный верующий могут поддаться сомнениям, низменным страхам, соблазнам, чужой лжи, а в итоге погубить и себя, и других. По-настоящему же ценны люди, преданные всей душой тебе и идее, которую ты олицетворяешь для них. Разумеется, Мередит старалась не выделять Каллена среди прочих рыцарей. Она знала по опыту, что особое расположение не приносит ничего хорошего: откуда ни возьмись прорастает в сердце гордыня — и все, на рыцаре Света уже можно ставить крест. И все-таки… Каллен был так похож на нее саму. Бескомпромиссный и неподкупный, жесткий, но при том, где-то в глубине души, отчаянный идеалист… Это его и погубило. Темные знают, на что надо давить. Умеют находить слабину. Сеять крупицы скверны и раздувать из них смертоносный пожар. Отправляя Каллена в Хогвартс той осенью, Мередит была уверена, что он не поддастся. Из всех своих рыцарей — абсолютно уверена в одном лишь Резерфорде… И ошиблась. Он не справился. А теперь ей было попросту противно смотреть на то, что происходит вокруг. Девчонка, воспитанная темными, стала Верховной Жрицей и теперь потакает всевозможной мерзости: ставит наемников командовать армией Церкви, дарует прощение Темному Лорду, проводит в святая святых какие-то ритуалы, от которых статуи плачут кровью… А теперь вот еще и возрождает Инквизицию, ставя во главе — кого? Отступника, продавшегося Тьме. Несчастного безумца, который пять лет убивался по гнуснейшей из темных мразей. Монаха, отрекшегося от Создателя… Каллена Резерфорда. Где-то очень глубоко внутри крошечная искорка честолюбия Мередит всегда мечтала об Инквизиции. Стать частью чего-то по-настоящему великого, эпохального… Самые смелые грезы даже ставили Мередит во главе, вручали ей легендарный Экскалибур и делали легендой ее саму. А кто не мечтает спасти мир? И теперь командору Станнард предстояло принять решение. Наверно, самое сложное в ее жизни. Она пила чай и думала.

***

— Говно собачье эта ваша власть! — Господин Инквизитор бушует, бежим скорее… — Цыц, грешники, а то сожгу!.. Что это? Отчет о готовности войск? Рыбу в него заверни, а мне принеси нормальный! Какой? Тот, в котором уже будут китайцы, мать их так! Иди обматери их по мегаскопу, можешь лошадиную голову отослать, короче, как хочешь, а обещанную «незамедлительную» помощь я хочу лицезреть, нах, немедленно! — Колян, притормози, — без особого успеха давя хохот, воззвал Снейп. — Ты инквизиторствуешь всего пять часов, а хочешь результатов, которых не могли добиться пять лет. Каллен действительно остановился, но лишь затем, чтобы обратить к Снейпу зверское лицо: — Вот именно! Пять часов — и попрошу заметить, что за это время я успел договориться с тремя странами! Надо держать темп! — Пупок развяжется. — Да что ты ко мне прикопался?! Говори уже, чего тебе надо, или так и будешь до ночи за мной ходить? — Вот, смотри, — Снейп протянул ему какие-то карты, густо изрисованные схемами силовых линий. — Гермиона с Альбусом проверили информацию по Тор Лара. Магическое поле схоже с той системой, которую Солас, было дело, развернул для прорыва Дикой Охоты… только в меньшем масштабе. Гермиона считает, что там находится портал на базу ангелов. — Ага, — только и сказал Каллен, хватая листы. Долгие поиски этой самой базы до сего дня давали лишь один ответ: ни в Мидгарде (как все уже привыкли называть мир людей), ни в Новом Аду, ни даже на Перекрестке (месте на границе Мидгарда и Тени) ее нет. Логично было предположить, что Эрик оборудовал еще один мирок — такой себе маленький «пузырик», связанный с основным миром энергетическим каналом. Такой канал должен был быть стабильным, легко открываться и закрываться и иметь высокую пропускную способность. Вот только обнаружить место с нужными характеристиками все никак не удавалось: мониторинг состояния магических полей — это не спутниковая съемка, охват территории в пределах мили от выбранной точки. Понятно, что «просмотреть» таким образом всю Землю не получится, надо ткнуть чуть ли не наугад… Этим мониторингом занималась отдельная научная группа, в которую входила Гермиона. И вот она, наконец, получила результат. — Разведка была? — Флинт сейчас там. Говорит, они не подлетают близко, но издалека не видно ничего необычного. Старые развалины на озере, никаких следов вокруг. — Да откуда они там будут, пернатые же маскируются изо всех сил… Ладно. Пускай Флинт оставит группу наблюдения, а сам возвращается. Он нужен мне в штабе. Кстати, там… — Все готово, — кивнула Лелиана. — Ваша крепость ждет только вас, Лорд-Инквизитор. Каллен передернулся. Он еще не привык к новому титулу, и даже добрые насмешки от друзей были для него слишком болезненны. Он просто пока не мог поверить, что находится на своем месте. — Тогда я отбываю, — справившись с собой, сказал Каллен. — Отдам распоряжения по переброске сил и отправлюсь. Ты, Снейп, возьми Гриндевальда и смотайся с ним к этой Тор Лара. Надо выяснить, как открывается портал и куда он ведет. Только в пекло сразу не суйся! Если вдруг что — сразу связывайся со мной, ты понял? Тот пожал плечами и кивнул. Каллен был уверен: Снейп заметил его волнение — однако никак не поддел, и бедняга Инквизитор был ему за это благодарен. Даже в самом страшном сне Каллену прежде не могло и присниться, что однажды он будет отдавать приказы двум Темным Лордам. А те станут его слушаться.

***

Остров, казалось, был совсем близко. И походил не на остров, а на вколоченный в морское дно гигантский каменный столб, огромный зиккурат, спеленатый змеящимся серпантином дороги, террасами и зигзагами лестниц. На террасах когда-то зеленели рощицы и сады, а из зелени проглядывали прилепившиеся к скалам, будто ласточкины гнезда, белые островерхие башни и изящные купола, венчающие группы окруженных галереями зданий, которые, похоже, были возведены не хитроумными строителями, а вырезаны в склонах горы, вздымающейся из морской пучины. Сейчас, однако, брошенный Танедд выглядел одиноко и мрачно. Аккуратные сады превратились в изломанную густую чащобу, похожую издали на спутанную звериную шерсть, припорошенную снегом. Башни и купола провалились, белый мрамор потемнел от времени и хранил тени давних сражений. Сотни лет назад чародеи — сторонники Нильфгаарда и Северных Королевств — бились тут насмерть, и отголоски той битвы по сей день окружали Танедд аурой смерти. Единственный мост, соединявший остров с берегом, был давно разрушен. От него остались лишь куски опор — они торчали изо льда, покрывшего озеро, как гнилые зубы, и до боли напоминали скалы, ведущие к Азкабану… — Чувствуешь что-нибудь? — негромко спросил Геллерт. Они стояли на вершине холма в нескольких милях от озера и были ограждены от чужих глаз мощным рунным куполом. Гриндевальд не раз испытывал эту маскировку за прошедшие годы, и она ни разу не подвела. — Да, — сказал Джонни, неотрывно глядя на Танедд. — Это место… важное. Здесь должно что-то случиться. Или уже случилось, я не могу определить… — Что ты имеешь в виду? Джонни неопределенно пощелкал пальцами: — Говорю же, не могу понять. Тут нет каких-то заметных эманаций Света, Тьмы или Хаоса, остаточный фон прошлых битв я в расчет не беру. По ощущениям — обычные развалины. Может, если подберемся ближе, какие-то аномалии и заметим, но… Когда я смотрю на эту башню, — он кивнул на руины на самой вершине острова, — мне чудится что-то знакомое. Смутное, еле уловимое, как чужой сон, мельком увиденный в Тени много лет назад… Не знаю, как объяснить точнее. Будто часть меня была здесь, но сам я этого не помню. — Интересно, — медленно произнес Геллерт. Слова Джонни породили у него туманную догадку, однако он решил пока оставить ее при себе. Впрочем, одно было ясно. Гермиона нашла верное место. Оставалось только понять, как туда войти.

***

— Мы — Инквизиция! Над Нурменгардом умирало закатное солнце. Облачная рябь была окрашена рыжим и багровым, такой же цвет отражался на снежных шапках гор. Ветер стекал с изрезанных склонов, трепал полотнища стягов с изображением пылающего ока, собирал складками тяжелые плащи воинов, стоявших ровными рядами на террасе. — Мы клянемся защищать свой народ, свою землю, свое будущее! Огнем и мечом искоренять зло, посягнувшее на нашу жизнь и свободу! Слова, освященные временем, гремели над миром людей. Две тысячи лет назад их произносили конники в римских доспехах, затем — рыцари Авалона, войско Ферендела, объединенные силы европейских магов… Но никогда — до сей поры — их не скандировал слитный голос армии всего Мидгарда. — Мы не отступим и не побежим! Если ценой победы будет жизнь — мы отдадим ее! Если ценой станет смерть — мы примем ее! Здесь были почти все. Не полная армия, ведь союзники еще прибывали, но основной костяк Инквизиции уже собрался в Нурменгарде. Международная Конфедерация Магов в полном составе. Командор Рейнер во главе боевых монахов. Император Орлея с оставшимися отборными частями своих шевалье. Маркус Флинт и его рота «Вито». Британский и немецкий аврораты. Главы древнейших и благороднейших Домов Европы. Даже Золтан Хивай со своим отрядом краснолюдов — как первая ласточка сотрудничества с нелюдскими расами… — Мы — щит своего мира! — Мы — меч, разящий врага! — Да будет светел наш взор и разумно сердце, да не дрогнет душа и… — Не пернет жопа, — проворчал Золтан. — …и рука останется твердой! Мы присягаем земле, на которой живем, и народу, который зовем отеческим, мы присягаем Мидгарду — и будем служить ему в жизни и смерти! — Мы — Инквизиция!

***

Эхо клятв еще затихало в горных ущельях, когда все в Нурменгарде принялись за работу. Ее было невпроворот. — Ты уверен, что это хорошая идея? — осторожно поинтересовался Снейп. — Мы ведь так и не знаем точно, что там, в Тор Лара. — Вот и узнаем, — отозвался Каллен. Он вдумчиво двигал по огромной карте фигурки своих войск, прикидывая, кого куда перебросить в первую очередь. Снейп нахмурился. Даже не оборачиваясь, Каллен и так знал, что он предложит: «давай я пойду туда один». Ну, на Геллерта еще согласится, максимум на Флинта. Для антуража. Что тут, в самом деле, непонятного? Снейп привык делать все сам, подвергая жизни своих людей минимальному риску из возможных… Вот только сейчас идет война. А на войне умирают. — Мы захватим Тор Лара, потому что от нас этого не ожидают. И дестабилизируем портал, чтобы пернатые не смогли им воспользоваться. — У них наверняка есть и другие подобные порталы… — Значит, захватим и их тоже. Когда узнаем, где они находятся. Вот ты знаешь, Снейп? И я нет. Поэтому начнем с Танедда. — Ты сумасшедший. Каллен оторвался от карты и впервые за весь разговор прямо посмотрел на Снейпа. — Конечно, — улыбнулся он, зная, что сейчас больше чем когда-либо похож на своего темного друга. — Только так и победим! У Снейпа дернулся угол рта. Наверно, он хотел то ли отчитать Каллена, то ли риторически закатить глаза… А потом что-то мелькнуло в его взгляде — непонятное, но удивительно теплое, — и Снейп тоже улыбнулся. Очень Неприятной Улыбкой.

***

— Вы уверены, что это хорошая идея, сэр? — Нет, конечно, — жизнерадостно ответствовал Альбус, пристраивая на поясе ножны с мечом Гриффиндора. — Но, знаешь ли, в последнее время большинство идей, по моему мнению, плохих, почему-то срабатывают лучше всего! Вот взять хотя бы оборону Хогвартса… — Но в ней не участвовали пятнадцатилетки! — Драко, мой мальчик, — директор подошел и, прищурившись, неожиданно потрепал наследника рода Малфой по волосам. — Я понимаю тебя. Все мы боимся потерять друзей, близких, любимых… Но этот страх не должен мешать нам исполнять свой долг. Поэтому, раз уж мы вступили в Инквизицию… надо следовать приказам, а не обсуждать их. — Вот именно, Драко! — свесился с гиппогрифа Поттер. — Ты присягу помнишь? «Мы не отступим и не побежим»… Парень едва сдержался, чтобы не плюнуть. Сам он, разумеется, не боялся лететь черт-те куда в пасть врага — но тащить туда Гарри, когда за ним охотятся все силы Дикой Охоты! Это же чистой воды идиотизм! — Каллен не идиот, — насупился Гарри, очевидно, прочитавший по лицу друга все его мысли. — И он не обязан раскрывать свои планы. Как показала практика, так даже лучше! — Ну да, если так делал Джонни — значит, оно лучше всего… — Не бурчи. Поехали уже! Драко лишь сердито вздохнул и вскочил на своего гиппогрифа по кличке Кобра. «Ладно, — сказал он сам себе. — Пятнадцать или не пятнадцать — а я все-таки уже взрослый боец. И смогу защитить всех, кто мне дорог. Так что плевать на Джонни, плевать на Каллена, и если надо драться — я этим ангелам свою трость в зады затолкаю каждому по очереди!» Ветер ударил в лица троим всадникам и засвистел в ушах. Путь предстоял неблизкий. У каждого было время подумать. Альбус Дамблдор, у которого непривычно часто и отчего-то радостно колотилось сердце, размышлял о том, насколько причудливы выверты судьбы. Давным-давно, после Годриковой Лощины, он уверился было, что больше не станет участвовать в битвах. Казалось, с него хватит. Казалось, он слишком стар для этого дерьма. А вот поди ж ты: снова молодой, снова полный веры в себя, огня и азарта, с мечом Гриффиндора у бедра, на гиппогрифе — летит навстречу опасности и геройству! Значит, есть еще порох! Значит — в пекло и старость, и сердечную боль, и прошлое, полное ошибок, и страхи — в пекло! Если ты истинный гриффиндорец, тебе плевать на все, кроме одного: любви. К своим близким, к своему дому, к своему делу… И сражаться за это — твой святой долг. Все остальное попросту неважно. — Вперед, Щербет! — крикнул он своему летуну, поддаваясь какому-то юношескому задору. — Давай покажем им всем, как надо летать!