Ей сказали молчать, но она не смогла

***

      Все еще был урок музыки. И как же мне надоело сидеть за партой и тупо наблюдать за тем, как Чон Чонгук играет на пианино, уже на протяжении длинных двадцати минут.       Ну ладно, если бы длинные и ровные пальцы парня играли Шопена или Моцарта… Но парень на протяжении длительного времени играл только одну песню «Blood Sweet and Tears».       Я просто обреченно лежала на своей парте, смотря в окно, выходящее во внутренний двор. Солнце так и пекло, и его лучи падали мне прямо на лицо, не давая нормально сосредоточиться…       Джибин уже давно отстала от меня со своими досконально аналогичными вопросами и слушала, как «прекрасны» по ее словам, кисти Чонгука, которые бегали по черно-белым клавишами.        Она сидела, открыв рот и наблюдала, облокотившись на парту и подперев лицо своей маленькой ручкой.       Все девушки старались подсесть ближе к брюнету, и хихикали, прикрыв рот, когда нахальный взгляд падал на одну из них.        Я только закатывала глаза от всего происходящего и старалась как можно быстрее выучить ноты Сонаты, которую нам задавали:  — Лучше бы за уроки взялись, чем за этим мудаком гонялись… Класс ведь не самый умный в школе…       Если смотреть, мой класс состоит из двадцати пяти человек, что очень мало для паралели старшей школы: Четырнадцать парней, которые тихо сидят за своими партами, уча ноты как нормальные люди, завистливо поглядывая в сторону шестнадцатилетки Чонгука. И восемь, не очень нормальных девчат, которые в данное время уже совсем вплотную подсели к звезде, стараясь положить ему руку на колено или на плечо и не мыть ее как можно дольше. Не важно куда, но главное, что бы в их доме можно было бы сэкономить мыло на ближайшие два месяца. И нагло, накручивая прядь волос на тонкие пальчики рук похлопывали ресницами. А девятой и десятой ученицей были — я и Джиджи.       По красивым глазам девушки было видно, что она тоже была бы не против подсесть к группе фанаток.        Я в который раз посмотрела на Айдола школы, перебирающего ноты быстрым движением пальцев на пианино и пробубнила:  — Господи, как же можно так играть? У меня сейчас уши отвалятся…       По правде говоря, играл Чон неплохо, да же хорошо, мне даже нравилось. Но все-таки, как же он меня бесит и только из-за этого мне хотелось его выводить из себя. Похоже, я громковато сказала последние слова, и повернувшись на черном кожаном стуле в мою сторону, парень ответил усмехнувшись:  — Господи. А они у тебя есть? - из его рта вылетел короткий смешок - Просто нелепо. Ты же глухая или немая, как тебя там…       Все девушки сидящие рядом с Гуком иронично посмеялись, изображая из себя невинных и время от времени поглядывая в сторону «святыни».        Я закатила глаза и нахально улыбнулась, смотря на Дьявола исподлобья, и отпарировала ему в лицо:  — Слушай меня внимательно… Существует только два мнения — мое и неправильное… А если ты решил коим образом спросить мое мнение, то ты сыграл неплохо… вот только в третьем такте второй страницы у тебя руки как у курицы ходят! Подучи! Брюнет хотел что-то вставить, но я продолжила:  — И да, кстати говоря - нота Ре второй октавы на фортепиано западает, так что, лучше играй на тон выше, тогда будет более мелодичнее.        Вы бы видели его вогнанное в краску лицо. Чон Чонгук покраснел и заткнулся…видимо понял, что я не тупая.

По моему в этот раз я победила… ахах умри скотина. Чхве Суён—сделано с любовью

       Некоторые в классе смотрели на меня, как на чокнутую, а все оставшиеся, то есть парни, с восхищением и благодарностью.        Я, как будто с безразличным выражением лица, села за свою парту и продолжила пялиться в учебник, не обращая никого внимания на возмущения девушек.       А когда я посмотрела на Джиджи, то та смотрела на меня с поражающей изогнутой бровью и широко улыбалась, давая понять, что я поступила правильно, поставив нахала на место. Это подняло мне настроение еще больше. Прошло некоторое время  — Итак, сейчас я вам продемонстрировал, как надо правильно ставить пальцы рук при игре гамм… Вашим домашним заданием будет… страница восемьдесят третья учебника, Соната номер три. Послышались недовольные стоны всего класса, так как это произведение было длиной в четыре страницы. Но брюнет как будто не замечая возмущения, отвернулся спиной к учительскому столу, аккуратно начав складывать различные бумаги в стопку.  — И да… — Продолжал брюнет, все так же стоя спиной к классу — Девчонка за последней партой?! Я вырвалась из собственных раздумий и томно посмотрела на одноклассника.  — Тебе дополнительно выучить песню «BOY IN LUV» и аккомпанировать на фортепиано к завтрашнему уроку… Ты же все так хорошо знаешь…!        Парень повернулся с пристальным взглядом, посмотрел мне в глаза. Я же сидела с ахуевшим лицом типа: «Что за…». Потом, поняв происходящее и громко встала, оперевшись руками о парту и сохраняя спокойствие, чтобы не врезать негодяю в лицо, спросила:  — Послушайте, Чон Чонгук! — я глубоко вздохнула, — Разве я что-то не правильно сделала? Вы же сами спросили меня оценить как вы сыграли, и я вам спокойно ответила… Так какого гребанного черта, мне приходиться учить дополнительно? Засуньте пожалуйста своё высокомерие куда подальше.       Похоже все опять были ошарашены моим красноречием и тупо смотрели на меня, даже Джи Бин, не поленилась заснять это событие на телефон. А Чон Чонгук?       А что он? Он просто стоял и возможно, немного обомлел от происходящего, смотря мне в глаза. Видимо я его раззадорила и можно было только представить его белоснежную улыбку, похоже ему понравилось, как я злюсь.       Чон Чонгук ничего мне не ответил, только перекинул свою школьную сумку через плечо и сделав знак рукой: «Чао» в мою сторону, вышел из класса, оставив меня в полном недоумении и с тяжелыми, полными презрения, взглядами на теле. *** Дома        За окном светило теплое солнце, согревающее людей от жуткого весеннего ветра, готового сдуть всех и вся. Похоже, что мое подсознание каким-то образом контактирует с погодой.       Может быть только из-за проклятого солнца я не могла нормально сосредоточиться на игре за роялем, который стоял в светлой музыкальной комнате, куда я заходила всего несколько раз.       Худые руки меня не слушались и расплетались по клавишам как пьяные. Что ж с этим поделать, спасибо Чон Чонгук.  — Нет, Досида! Ты не проиграешь этому, этому, ах, что б его!       Проорала я, ударяя кулаками по клавишам. Мелодия состояла из не таких уж и сложных аккордов. Просто когда ты уберешь весь дом, сделаешь все уроки и за тридцать минут, как-то быстро устаешь.        Время доходило до шести вечера и скоро должны были прийти парни из студии. Голодные:  — Я же еду не приготовила. Молодец, все сделала, а самое главное забыла, они же тебя от голода съедят.       Я спохватилась, и помчалась на кухню, дабы приготовить их «высочествам» поесть, захватив со стола плеер. Пока готовила решила хоть как-то подучить заданную песню, поэтому включила фонограмму. Как же все-таки круто поют парни… Ну и я как всегда начала подпевать забыв об о всех правилах.       Пою, одновременно готовя кимчи, как вдруг сзади меня раздается грохот. Я быстро умолкаю и поворачиваюсь.       Поворачиваюсь и вижу голубоволосого парня с персиком в руках. А лицо, такого же цвета как и фрукт. Видимо, хотел взять поесть, а обрушил пол кухни. Слава Богу, я еще не успела поставить еду.       У парня были выразительные скулы и серые глаза. Он был одет в свободную майку, шорты до колен красного цвета. И сразу по его взгляду понятно… он все слышал.       Я опомнилась и включила взгляд «испуганной девочки», хотя мне реально было страшно, и внутри я проклинала себя за то, что забылась. Быстро поклонилась хозяину и собралась уходить, но сделав два быстрых шага в сторону выхода, я услышала его голос:  — Прости, прости. Слушай, я не хотел подслушивать, как ты поешь, само собой получилось. Я просто шел мимо в свою комнату.       Мне это говорили уже сто тысяч раз подряд в доме дяди, когда я играя с куклами или читая журналы, напевала песни и проходя мимо моей комнаты, горничные останавливались послушать мой голос. Так, что я не удивлялась, а просто сложила руки на груди и попыталась ответить:  — Ладно, ничего страшного хозяин, просто никому не говорите, что я пою. - сказала я, положив указательный палец на губы, отчего тот успокоившись, выдохнул, и вновь собралась уходить, но тот протянул мне руку с особой гордостью и сказал:  — Меня зовут Мин Юнги, но можешь называть меня просто по имени, а то, как-то не привычно, когда тебя называют «хозяин» — сказал парень, почесав затылок. Я покраснела и смутилась, но все-таки пожала руку парню, осмелившись заглянуть ему в глаза:  — Суён, очень приятно!       Парень застыл в оцепенении, как всегда увидя цвет моих глаз.  — Вау, у тебя глаза… Ну, синие. Это линзы? - я улыбнулась, убираю руку за спину, а собеседник все продолжал улыбаться. — Нет, это мой натуральный цвет.  — Не подумай ничего такого, просто это не привычно. Красиво выглядит.  — Поставите тарелки с едой сами?  — Что? А, это, да конечно, не беспокойтесь. Может, когда-нибудь снова споешь мне нашу песню?        Я поклонилась, и вышла, не ответив на вопрос парня и помчалась в сторону своей комнаты. <POV Автор>        Все семеро сидели за столом, кушая еду приготовленную Суён. Младшие сидели, и разговаривали о новой видео игре, которую им планировалось оценить в течении этой недели по просьбам ее компании. А хёны обсуждали новый трек. Только Шугу унесло в транс, он сидел задумавшись и молчал, тут кто-то разбудил его толчком в бок:  — Эй, не кисни, ты чего? — быстро проговорил Чимин, отрываясь от своего разговора, пытаясь подбодрить старшего.  — Да так, ничего. Ты давай, ешь свой ужин дальше!  — Да ну тебя… Тут в разговор ввязались остальные старшие:  — Ну, говори кто она?  — Кто, "она"? — переспросил парень.  — Ну, или кто он? — спросил заново Ви и ухмыльнулся своей квадратной улыбкой.       Шугу обладающего вспыльчивым характером, начало это бесить.  — Вы серьезно думаете, что я могу быть молчаливым только из за девушек? Не обращайте внимания. — Нет, с ним реально что-то произошло, иначе он бы никогда не положил столько перца в тарелку. Особенно свою.        И правда. На протяжении пяти минут, парень высыпал почти всю баночку с черным перцем в тарелку с ужином. Мин Юнги это еще больше взбесило и отшвырнув от себя тарелку с испорченным ужином, он обнял ноги руками, уставившись на середину стеклянного стола.        Все сидевшие рядом молча уставились на голубоволосого и так продолжалось в течение двух минут, пока молчание не перебил самый старший:  — Рассказывай, что случилось. Давай же, ну! — Джин начал трясти парня за колено, но ответа не последовало… — Живо рассказал, иначе я выселю тебя из этого дома, я не шучу!!! — проорал парень в ухо Юнги, взбесившись.  — Окей, окей. Вы видели нашу новую горничную?!       Послышались недовольные стоны парней, которые думали что речь зайдет о нечто большем и тихий смех Намджуна.  — И что тут такого? — сказал ухмыльнувшись Чимин. — Я то думал, что нибудь по серьезнее случилось.  — Она поет. И при том очень хорошо, — стал медленно проговаривать парень, смотря куда то вдаль стеклянным взглядом.        Вот в этот момент наступило гробовое молчание.  — Она тебе еще и пела!? Тебе? — вспылил Ви, вставая из-за стола, швыряя стул в конец комнаты.  — Нет! Это было случайно. Я проходил мимо кухни, так как вернулся раньше всех вас. Думал поесть чего-нибудь, а тут она на кухне. Все парни молчали, как будто кто-то умер. Раздался грохот. Чон Чонгук выбежал из-за стола, отбрасывая стул в сторону и помчался на верх:  — Что это с ним? — с непониманием спросил Хосок.  — Кто его знает. Чон Чонгук — еще одна загадочная особа нашего дома. — глубоко вздыхая, ответил ему Намджун.