Ей сказали молчать, но она не смогла

***

      Мин Юнги сидел в сраче сия преисподней младших созданий и думал, что он сделал не так в прошлой жизни, что бы убирать вещи, из которых не было хотя бы одной не причастной к половому созреванию. Кто-нибудь знает ответ? Они, точно нет:  — Уже час дня, где эту паршивку носит? — недовольно рявкнул голубоволосый, убирая в корзину с вещами последнюю футболку, которую с трудом достал с карниза двухметрового шкафа.        Парень вышел из бывалого гадючника спустя тридцать минут, закрыв дверь на ключ. Он постепенно начинал волноваться из-за долгого отсутствия новой горничной. Отнеся грязные вещи в прачечную, Юнги зашел в ее комнату и спустился на кухню. Нет.       Решив, что синеглазая могла пойти в магазин или просто задержаться у дворецкого, он, чтобы не терять время, самолично рассортировал весь мусор, приготовил карри и отняв у ошарашенной прачки утюг, перегладил заново все бельё. Юнги вновь глянул на экран телефона: прошло полтора часа, а никаких признаков Бантанов или темноволосой не было. Может, вам покажется, что это выглядит жалко и по-детски. Да, это так, но похоже у нашего «холодного» друга от всей этой беготни, начало подниматься давление. Мин, доплетясь до своей комнаты, рухнул на кровать и найдя в ящике прикроватного комода успокаивающее, глотнул четыре таблетки и заснул. ***  — Я пришла! — крикнула брюнетка хлопнув парадной дверью. Но в ответ получила лишь жутковатую тишину — Эм, ладно. Дворецких распустили, прачки ушли домой, хозяева еще не пришли, а Юнги? Мин Юнги?! — чуть прокричала темноволосая, таща пакеты с едой на кухню. — Юнги. Ты не можешь помочь мне, пожалуйста! Я просто не могу просить таксиста о доставке в комнаты, понимаешь? — простонала Суён, везя десятикилограммовую ношу с помидорами по полу. — Черт тебя побрал, Юнги, иди сюда!       Психанув, брюнетка швырнула бедные помидоры в стену, после чего там остались не красные, спелые овощи, а варенье, а пострадавшим французским обоям могли сказать «Оревуар». Красота то какая.       Но девушке было глубоко наплевать на французскую жизнь и историю двадцатитысячных в долларах обоев, она с полной решимостью поднималась на второй этаж.  — Юнги?! Ты здесь? — Суён постучалась в комнату к Чимину, но там было закрыто.        Все по второму кругу, так же как и парень, она обошла почти все комнаты на втором этаже, ушибла мизинец на ноге об проем в коридорах и нашла птичье гнездо на балконе в нежилой части дома, а Юнги? Девушка постучалась в комнату парня и не дождавшись ответа, открыла дверь. Перед ней предстал вид на здоровенную комнату, нет, мрачное комнатище, со стеклянным окном во всю стену, которое закрывали коричневые портьеры. Серьезно, как будто человек себе пол дома отхапал. В темном помещении можно было с трудом разглядеть вторую дверь, ведущую непонятно куда. По центру у стены стояла здоровенная кровать, настолько огромная, что брюнетка еле как различила издалека тело:  — Айщ. Зачем тебе такое царство, если я даже тебя в нем найти не могу. Вставайте! — на ее претензии, Юнги продолжал неподвижно лежать, на что бфрюнетка медленно приблизилась к спящему парню и ткнула в него пальцем. — Пожалуйста! Ты заснул, что ли?       Суён развела в сторону руками и хотела уже закатить арию ворчливой старушки, но заметив пачку от таблеток на тумбочке, закрыла свой рот, который уже начал набирать воздуха и взяв упаковку в руки прочла:  — Валидол. Сколько тебе лет, что таблетки от сердца распиваешь? Юнги… Ты же вроде по сценам скачешь, так как у тебя за один день давление поднялось? — Суён присела сбоку на кровать, и начала легонечко трясти спящее тело. — Поверь, я бы и сама смогла донести все пятнадцать пакетов, но там есть двадцать литров молока, которые надо отнести в морозилку, я правда не знаю зачем это надо, так Ким Сокджин на холодильнике в списке написал. Мин Юнги. Поднимайся! Иначе, я тебя водой оболью. Все равно не отвечает, хотя темноволосая уже довольно сильно раскачивала тело, Юнги не подавал ни каких признаков жизни. Улыбка с ее лица начала постепенно сходить:  — Юнги. Только не говори мне, что… — девушка перевернула парня на спину и приоткрыла ему один глаз.  — Эй! Это не очень хорошо, ты ведь знаешь, да? — Суён быстро вскочила на ноги, стараясь не замечать как сильно бьётся ее сердце и выбежала из комнаты. Через минуту она была снова рядом с парнем и держала в руках оранжевую коробку:  — Господи, где он у тебя здесь?        Брюнетка пошарив по ящикам рабочего стола, нашла пульт от кондиционера и врубила его на полную мощность. Подойдя к парню, она открыла оранжевый ящик и достав оттуда тёмный флакон, вылила его содержимое на марлю и дала ее под нос Юнги. Ей совершенно не хотелось, чтобы на нее подавали в суд. Тот через две секунды открыл глаза и отбросил от себя тряпку:  — И что ты де… — парень не успел договорить, как ему тут же словил подзатыльник. У кареглазого, глаза по пять копеек встали и он вопросительно посмотрел на напуганную девушку:  — Тебе сколько лет что ты таблетки глотаешь горстями?! Ты дебил, нет?! А если бы я пришла на двадцать минут позже? — девушка кинула в парня глянцевой упаковкой от таблеток. — Тебя бы в больницу повезли бы откачивать!       Суён встала с кровати и сложив все обратно в пластиковую емкость, медленно поплелась на кухню, оставив голубоволосого одного. ***  — Прошло почти три часа, время шесть вечера, где остальные? — удивлялась девушка, поглядывая на часы висевшие, на уже чистой кухонной стене и чистила картофель.  — Господи, что ты за человек, Мин Юнги? Как так можно? Обморок! Ладно, просто успокойся! Спокойно. — бубнила брюнетка, размахивая острым ножом, от чего создавалось не то впечатление, которое она хотела получить.       Неожиданно, наверху послышался грохот. Суён вздрогнула, резко разворачивая голову к верхнему этажу, через секунду несясь по белому кафелю коридора. Быстро завернув за угол, девушка чуть не свалилась, проехав метра три в шерстяных носках. Еще один поворот и у нее возникло ощущение, что она попала на дискотеку подростков-наркоманов, так как вся мебель, аккуратно стоявшая минуту назад, сейчас ровнехонько распласталась на полу широкого и светлого холла вместе с молодым человеком:  — Что происходит? — в недоумении спросила синеглазая, осматривая помещение.  — Да так, ничего! Отдыхаю видишь. — промямлил тот в ответ.  — Это я вижу. Ну как, удобно? — съязвила та, присаживаясь рядом с Юнги.  — Ты даже не представляешь насколько.  — Тебе помочь?  — Не надо, я сам! — рявкнул парень, доставая из-под себя осколок разбитой вазы. — Ох, Это же Чонгуковская ваза. Мне конец.  — Может, тебе все-таки помочь? — усмехнулась брюнетка, поднимая упавший, лакерованный комод. — У тебя наверное голова сильно кружится. Иди к себе в комнату. Я потом зайду. Сможешь подняться?  — Давай только без этого, ладно?       Сказав это, парень нехотя перевернулся на живот и оперевшись руками о разбитые куски фарфора, попытался встать. После одной неудачной попытки, Юнги, просеменив несколько шагов упал на колени. Суён, убрала прядь волос рассыпавшихся по плечам и улыбнувшись, подошла к больному:  — Почему ты боишься признать, что нуждаешься в чьей то помощи? Гордость не позволяет?  — Не строй из себя нежную тварь! — прошипел парень, попытавшись подняться. Но самочувствие головы говорило обратное, и Юнги полетел носом в низ, пока не был с большим усилием подхвачен рукой девушки.  — Я не буду тебя чему-то учить и промолчу в ответ на твои ворчания. Просто прими добро от человека, который желает тебе только хорошего. — сказав это, брюнетка, смотря в глаза, которые отказывали делать тоже самое в ответ, подняла худое тело за руку, вешая его на плечо. ***        Мин Юнги. Именно этот парень обладал очень интересным характером. Его можно было назвать грубым и жестоким, но вот ни прошло и двух минут как зеленоволосый пытается помочь или нянчится с мелкими. Но лишь одно качество было неизменно — это гордость, которая с самого подросткового возраста начала медленно строить крепкую, нерушимую китайскую стену. Она просто по кирпичам заполонила его душу, не давая ему свободно действовать. Этот серый мрак лишь изредка расходился, но от этого на душе у парня становилось не очень приятно, это необъяснимое чувство. Его догадки, в это время витающие над головой, разлетались в разные стороны. Он хотел понять: «Что же ему мешает?» Когда Юнги окончил школу, денег на его проживание в маленькой квартирке едва хватало. Он экономил на проездах, чтобы купить пачку рамена, гуляя поздней ночью по захудалым улицам своего города. Натянутую улыбку, которую он представлял своей маме когда общался с ней по видео-звонку и еле как сдерживаемые слезы, он не забудет никогда… Сейчас у него есть все, но эта ограда, построенная в прошлом, никуда не собиралась уходить. Но что-то произошло. Это отвратное чувство, которое ему так не нравилось, с каждым днем приходило все чаще. Насмешки, которые он использовал в сторону знакомых или бешеных фанаток, стали появляться в его жизни реже. Мрачная стена начала давать трещины. Оказывая сильное сопротивление всем вокруг, Юнги срывался на друзей образовывая порывы гнева.       Сейчас, я не хочу сказать, что это была только Чхве Су Ён. Все его близкие и новые друзья которых можно было назвать семьей, со временем начали оказывать весомое давление на тёмный туман, который начинал рассеиваться. Благодаря старанию и упорству он прошел через все преграды, пожертвовав своей открытой душой. Темная стена постепенно рушится, из-за чего у парня появляются синяки. И в правду, чем больше горничная живет здесь тем больше у него появляется ссадин. Синяки на руках, которые он заработал убираясь в комнате, на ногах, и ох уж эти мешки под глазами, от которых можно было еле как избавится тоналкой, что вызывало большое недовольство у визажистов.       Голубоволосый рассматривал свою белоснежную кожу, стоя в гардеробной. Его рубашка покрылась пятнами от рассыпанной земли и создавала вид «коренного бомжа», поэтому пришлось переодеться. На уставшем лице, красовалась ироничная ухмылка, то и дело смешиваясь с розовой краской.       Что из себя представляла Суён? Суён, как считал наш знаток, была девушкой очень пылкой, гордой и избалованной. Эти глаза, которые только подчеркивали наглую ауру и хитрость, скрытую внутри. Как же его это бесило:  — Я принесла… А. — тишину нарушил женский голос, неожиданно ворвавшись в стены гардеробной. Суён, держала в руках отглаженные вещи и не ожидая увидеть парня с голым телом, покрылась пурпурным цветом и развернулась на сто восемьдесят градусов:  — Извините! — прошептала та, сжимая стопку вещей в руках.  — Тут не за что извиняться. — Юнги тоже не ожидал лишних посетителей, но его это никак не смутило, а скорей наоборот, дало преимущество. — Стесняешься что ли? Парень закатил глаза и расплылся в улыбке, преодолев небольшое расстояние он развернул темноволосую к себе. Чхве Суён, при росте метр шестьдесят шесть уткнулась головой в острые плечи парня, уперевшись руками о распахнутую рубашку.

«Так вот, что это за комната… Чтобы я сюда еще раз зашла…»

 — Что вы делаете? — девушка попыталась отойти, но была оторвана от земли и прижата к холодным полкам открытого шкафа.  — По моему, ты стесняешься? И кажется, я говорил тебе про неформальное обращение? — проговорил тот, наклонив голову и всматриваясь в синие глаза.  — Мин Юнги, отпусти меня! Тебе надо лечь обратно! Мне больно! — темноволосая заерзала, заставляя парня скулить.  — Сейчас будет не больно. — с этими словами, он посадил темноволосую к себе на бедра и свалил на пустующую рядом, большую полку.  — Так лучше? — захватчик ухмыльнулся, давя сверху на тонкие ноги.  — Не совсем, отойди от меня. У тебя пониженное давление. Включи свою голову! Ты должен лежать в кровати, и лежать не вставая! Отвалил живо. — Суён пнула парня по ноге, но тот лишь покачал головой и заломил худые руки вверх.  — Можно тебя спросить? Ты такая тупая от рождения? — парень отстранился от девушки, отодвигая встроенный рядом ящик.  — Пф. И это мне говорит человек, который глотает пачками таблетки от сердца? Я ушла. — сказав это брюнетка спрыгнула с полки, нечаянно задрав майку, в надежде скрыть ураган, бушующий внутри, но это как видите, не очень получалось и чуть пошатываясь, пошла в сторону двери.  — И куда ты поплелась? Я тебе не разрешал. — парень задвинул деревянный ящик, достал оттуда чёрную ленту и глупо улыбнулся — Суён, ты галстуки завязывать умеешь?  — Ну да.  — Хочешь, научу еще одному виду узлов?  — Чего? — горничная только возмущенно покачала головой, развернувшись назад и в который раз сказала. — Иди спать!  — Ты права. — Юнги подхватил девчонку и посадил на прежнее место, привязав руки к железной балке, черной тканью. — Но чуть-чуть позже.       Суён в конец обомлела. Похоже, больной чувствовал себя вполне нормально, когда самочувствие девушки катилось в пропасть. Парень лишь смотрел на ее испуганное лицо исследуя каждый миллиметр и ухмыльнулся. Глаза ее увеличили свои размеры в двое и она отчаянно начала раскачивать руки, отчего лямки ужимали кисти все туже и туже:  — В последнее время, ты слишком наглая. Тебя это никак не смущает? — парень отодвинулся в сторону, посмотреть на проделанную работу и результатом был вполне доволен.  — Эй! Мин Юнги, ты больной?  — Да. — выпалив это, парень рывком приблизился к брюнетке крепко хватая ее за волосы — Не полечишь? Юнги еще раз взглянул на нее, сжал маленькое лицо в руках, которое кроме страха и дрожи из себя ничего представлять не могло и набросился с поцелуем.       Но вот этого, наша героиня совсем не ожидала. Конечно, она могла подумать что над ней как всегда будут стебаться, но нет. Если ее глаза до этого момента были размером с монету, то сейчас обрели масштаб строительных кирпичей. Она крепко сжала рот, чтобы хоть как-то замедлить процесс разогрева обстановки, но холодному человеку было пофиг. Он, одним нажатием худых пальцев, на скулы лица Суён, тот открыл ей рот, из-за чего девушка отчаянно простонала. Немного пошатываясь, парень самодовольно улыбнулся, покусывая ее губы и углубил поцелуй.       Вот это она попала. Не пнуть, не лигнуть, не плюнуть, не толкнуть. Ей оставалось только смотреть на светлое лицо, которое сейчас при тусклом свете и довольно мрачной обстановке походило на блестящий фарфор. Как будто эта комната была просто создана для него. Бесит. Ей просто хотелось всех убить, а этого чудика в первую очередь. Синеглазая попыталась еще раз пнуть светловолосого, но тот одним движением руки раздвинул ее колени по разные стороны, даже не дернув ни одним нервом и больно укусил за язык.

«Все. Это конец! Мне пора писать завещание…»

      Через пять минут, почувствовался металлический привкус крови. Девушка закрыв глаза сдерживала все свои шипения и стоны, от того, что ее кожа на опухших губах была убита и разодрана до чертиков. Парня же это ни капли не волновало. Он ведь даже сам не понимал, что его толкнуло на этот поступок. Но поняв, насколько приятны эти мягкие подушечки на ощупь, плюнул на все и выронил свои мозги где-то на рельсах трамвайных путей:  — Как же ты меня бесишь… — протараторил Юнги, спустя еще некоторое время отстраняясь от заложницы, и сняв с себя рубашку томно швырнул её на пол. — Постираешь!  Зеленоволосый вновь подошел к шестнадцатилетке и затянул в поцелуй, поглаживая мягкую щеку. Суён не очень обрадовал вид на стройное тело, покрытое большими синяками и ссадинами. Она чуть дотронулась до темного пятна на его животе и получила в ответ лишь шипение и грозный взгляд.— Не трогай! Я ушел. — продолжил тот, облизывая красную дорожку, стекавшую по подбородку.  — Извращенец! Может развяжешь? — крикнула темноволосая вслед, когда Юнги собирался выходить из комнаты.  — Кто-то там возомнил себя хозяйкой этого дома? Быстрей давай! — и схватив первую попавшуюся футболку покинул гардеробную.