Ей сказали молчать, но она не смогла

***

Пол года спустя

      Шум воды смешивался с детскими визгами и касался каменных плит. Май в Пусане, невероятно жаркое место. Особенно, в выходные. Темноволосая сидела на гранитных плитах рядом с фонтанами, высоко бьющими из-под решеток. Ее совсем не затрагивало происходящее. Она пыталась хоть как-то подготовиться к первому зачету. Ведь смешивать работу с учебой не очень полезно, но ей было все равно. Оборвав все связи со своим дядей, она жила бы в нищете, если бы не хорошая работа и ее подруга, которые ей помогли. Кто-то попал мячом в голову Суён, но та не отвлекаясь, продолжила разгребать кипу бумаг, расположившихся у нее на коленях. В последнее время она ничего не соображала. Сон по три часа в день и горы документов у нее в спальне, как-будто она вернулась в тот знакомый до боли дом. Все это, как тогда, очень выводило.

Может сходить за кофе? Хотя нет… Четвертая порция за день уже слишком…

— Так все! — брюнетка захлопнула папку и, достав из сумки черную маску, быстро напялила ее на свое лицо — Давай сегодня устроим выходной… — Здравствуй, Суён… Высокая тень образовалась над девушкой и закрыла ей проход. Брюнетка хотела промолчать, но потом ей будто в голову что-то ударило и она подняла голову вверх, стараясь рассмотреть высокий силуэт:  — Ким Намджун, я… — Можешь ничего не говорить, я все знаю. — тот ладонью остановил попытку девушки подняться — Давай просто поболтаем. Синеглазая поразительно глянула на юношу, чей взгляд не излучал никакой ненависти или других чувств. Тот просто стоял, протянув руку озадаченной студентке, оглядывая кучи бумаг. — Ты устроилась на работу? — Мне пришлось… Я же теперь учусь на режиссера… — Думаю, у тебя большой потенциал. — Намджун стал помогать складывать документы в портфель. — Спасибо. — та застегнула молнию и уставилась на кареглазого. — Пошли. — и засунув руки в карман брюк, собеседник стал удаляться быстрым шагом, для чего девушке понадобилось много усилий, чтобы преуспеть за ним. Пара дошла до тихого перекрестка, на углу которого расположилась маленькая кафешка. Парень, не останавливаясь, прошагал на красный свет и нырнул в прохладное помещение. Намджун наконец до конца снял маску и засунул ее в карман, теперь только одна кепка закрывала его вспотевшее лицо. — Не люблю я жару… — сказал тот, присаживаясь за свободный столик пустого заведения — Пока все отсиживаются на работе или дома с кондиционерами, я должен ходить по улице и искать вдохновение. — Понятно… — длинноволосая покрутила брелок сумки в руках, затупившись вниз. — Как твои дела? — светловолосый подвинулся поближе, облокачиваясь на поверхность круглого столика. — Я еще живая… И это уже хорошо. — та улыбнулась с придыханием. — А если не в общем? — Я живу здесь одна, денег едва хватает, я похудела на два килограмма и мне очень сильно вас не хватает. — всего этого набора слов хватило, чтобы темноглазый вскинул брови и откинулся назад. — Мы уже знаем, что ты не специально нас выдала, так что зла вообще держать не можем. Но, как тебе удавалось менять две сущности в день? Ты же была двумя людьми. — тот быстро жестикулировал, стараясь помочь своей голове быстро сообразить, но потом отмахнувшись уставился на нее — Я поражен. — Я не знаю… — синеглазая заправила прядь волос за ухо и уставилась на пустующую дорогу — Просто жила, словно шагала по натянутой нити, для меня это почему-то не было таким сложным. Последовала недолгая тишина, прежде чем Намджун хлопнул в ладоши и заключил: — В любом случае, с тобой все хорошо, как я убедился, — парень посмотрел на насупившуюся от ярких лучей солнца девушку — И с нами тоже. Девушка щурясь от солнца, попадавшего ей на лицо, чихнула и ответила, устремив взгляд на собеседника: — Я знаю. Про вас всегда и везде сейчас говорят. Сложно наверное? — Мы стараемся справляться. — тот вроде договорил, но потом на его лице появилась усмешка и тот качнув головой, добавил — Юнги поставил цель на Грэмми, так что пока не получим, не уйдем. Брюнетка почувствовала как ее щеки начинают гореть, ведь то померкшее чувство совести проснулось спустя год: — А как он поживает? — Кто? — парень поднял руку для заказа и повернул голову к девушке — Грэмми? — Нет, Юнги. — А-а-а… — и снова уголки губ поднимаются, оголяя отбеленные зубы — Он - прекрасно. Только вот ты исчезла и в начале он ходил подавленный и напряженный, он очень долго молчал. Мы же наконец переехали, еще он занял в студии свой кабинет и пропадает там до четырех утра. — Ясно… Суён вновь развернулась к стороне витрины, открывающей вид на кремовые дома, свет на которых то и дело поблескивал, отражаясь от окон высоких домов по соседству. Здесь было невыносимо тихо и пустынно, несмотря на выходной, будто все люди остались на той площади, посчитав что там, на такой жаре, им будет комфортнее. Впрочем, и дальнейший разговор их был такой же как и улицы. Тихий и только иногда возникал короткий вопрос, на который девушка или парень отрывисто отвечали, заглатывая холодный кофе. Только в конце, перемолвившись прощальными словами, девушка попросила никому не говорить о том, что он видел ее. Намджун заверил, что клянется, приложив руку к сердцу с ноткой артистизма, от чего девушка невольно улыбнулась и поклонившись друг другу, они вновь разбрелись кто куда в прохладной тени узких улиц. Девушка не знала, радоваться ли ей или кричать от неумолимого желания стереть это событие из головы. Доходя до своей квартиры, ноги у нее уже подкашивались, а спать хотелось жуть как сильно. Поворот ключа в замке решает свое дело и завалившись в коридор, синеглазая успевает только отбросить портфель в центр, закрывая дверь. Через десять минут, распластавшись на твердом диване, она наконец то отсыпалась. Хотелось поскорее забыть, все что сейчас произошло, выкинув это из головы. Успокаивало только то, что Намджун никому ничего не расскажет, ведь тот же поклялся?

***

Два месяца спустя И вот уже июль. Слишком душно, чтобы что-то говорить, слишком жарко, чтобы что-то делать. Но у группы съемки через три часа, а они до сих пор сидели в гостиной и обедали. Те просто сидели и томно брякали ложками по лапше, которая в рот не лезла. Один Чонгук наворачивал во все тяжкие и расправившись с тарелкой за секунд тридцать, отъехал на стуле в сторону, опять кому-то написывая: — Ты что постоянно в своем телефоне делаешь? — Сокджин вопросительно посмотрел на младшего, осмелившись наконец спросить, ведь кроме своего телефона тот ничего почти не видел в последнее время . Некоторое время парень еще печатал что-то, затем вскинул брови, показывая этим свое присутствие и на секунду отвлекся: — А? — старший только всплеснул руками, округлив глаза — Что? Я просто не расслышал. — Ты телефон-то свой убери, а то не заметишь, как глаза вывалятся. Кому пишешь хоть? — Одному очень офигевшему человеку. — И сколько уже настрочил? — Восемь тысяч шестьсот пятьдесят семь сообщений. Пока не прочитала. — Ты своей подружке, которая тебя кинула, пишешь? — спросил Тэхен, не высовывая ложку изо рта. Парень косо посмотрел на хёна, отвлекаясь от прочтения собственных же сочинений в переписке: — Да. — Ты что, до сих пор думаешь, что она прочтет твои восемь тысяч сколько-то там сообщений? — Я не думаю, я знаю. — тот уставился куда-то вдаль — Я же ее все равно найду и заставлю прямо при мне все прочитать. — Она же потом будет сиплая ходить… — Мне пофиг, даже если говорить после этого не сможет. Я ей пишу седьмой месяц, а она даже не заходит. — Ребят… — Намджун, все это время наблюдавший за младшим, напряженно надвинув брови, затуплено смотрел на середину стола — Я ее видел. Чон Чонгук замирает, и нажимая на кнопку выключения, медленно поворачивает голову к кареглазому: — Что, прости? — он закрывает глаза затем их выпучивая, и готов сейчас просто убить взглядом. — Я ее видел в мае месяце когда ездил в Пусан. — В мае месяце?! Хён?! — кареглазый часто выдыхал, уставившись на лидера — А ты раньше почему не мог сказать?! — Она сказала никому не говорить. Я пообещал ей. — И как она? — Юнги перебил всполохнувшегося брюнета одним только взглядом. — Тогда она сказала, что устроилась на работу, пошла учиться на режиссера, и похудела. — на последнем слове тот по доброму усмехнулся и взглянул на хёна. — Куда ей еще худеть то? — младший уставился на Юнги, сжимая и разжимая телефон. Все остальные только продолжали есть, навострив уши. Макнэ еще немного посидел, тряся ногой в воздухе, а затем откинув стул в сторону, схватил куртку с дивана и стал обуваться: — Эй, ты куда? — сказал Хосок, смотря на темноволосого. - Я сегодня не приеду, и завтра тоже. — У нас же съемки! — Чимин откинулся на спинку звонко прокричав — А ну-ка живо вернулся! — Если я сейчас не выйду, то вы меня больше не увидите. С этими словами, громко хлопнув дверью, юноша выбежал из квартиры. Его все семь месяцев мучили одни и те же вопросы. Тот даже и думать не мог, что эта девчонка отыщется, хотя всем говорил об обратном. И сейчас он уже во всем был уверен. Уверен в том, что она ему была больше, чем просто знакомая одноклассница и больше, чем просто горничная. Чонгуку хотелось верить, что он найдет этого человека, и это почти сбылось. Плюнул на все свои дела и слепо надеялся, что с синеглазой ничего не произошло, у нее никого нет и не будет. Ведь в этом весь Чон Чонгук.