Ей сказали молчать, но она не смогла

***

— Ну ты где? В каком смысле «рядом»?! Давай быстрее… — девушка закатывает глаза, сбрасывая трубку.       Сегодня ее семнадцатое день рождение, которое не могло быть испорчено ничем. Ведь не было никого, и ничего, досаждавшего ее четырехдневному пребыванию в квартире, не выходя из дома. У той руки уже тряслись от долго обездвиженного времени, пока она пыталась просунуть длинную серьгу в ухо. Ноги на высоких каблуках постоянно подкашивались, так что после очередной неудачной попытки та скинула с себя туфли в сторону, все больше и больше разочаровываясь от несправедливости этого мира. Сегодня, ее подруга, с которой она все-таки расстаться так и не смогла, потянула ее на какой-то вечер, где собралась компания богатых подростков. Синеглазая постоянно отказывалась наотрез, но, пригрозив раскрытием места проживания девушки, коротышке удалось ее переубедить. А оправдалась она разъяренной Суён только так:  — Ну прости. Ты сама виновата, что мне все рассказала и теперь так и живи дальше. — затем, победно махнув отросшей короткой косой, хлопнула дверью. И вот сейчас, она стоит перед зеркалом, в свой единственный свободный день и пытается успокоить себя. Ведь ничего страшного, что она оторвется от зубрежки хотя бы на несколько часов, хорошо проведя время. Син Джибин десять минут назад сказала что рядом, а пять минут назад, что уже подъехала, только что-то не слышно и не видно было шатенку: — Если ещё опоздает хоть на пять минут, никуда не пойду. В дверь наконец-то постучали, параллельно нажав на звонок. Девушка отрываясь от нервного занятия, рывком распахивает дверь и отбегает на кухню: — Знаешь, как ты меня достала, Джибин? Я за двадцать минут собралась, а ты ехала целый час, хоть и живешь в центре, а не на окраине. — та, хлопнула дверцей холодильника, вытащив оттуда яблоки. Но прошло секунд десять, а ответ почему-то не долетел до ее ушей. Суён наклонила голову, прислушиваясь к тишине: — Джибин? — еще одно закрывание глаз и темноволосая кидает бедный фрукт в сторону, направляясь обратно — Знаешь, если ты считаешь себя виноватой, могла бы и ответить, а то… Та с надменным видом вышла к двери и ей сразу же захотелось с таким же видом исчезнуть. Она просто стояла, подняв палец вверх, и сверлила дырку в стене над силуэтом, пытаясь вспомнить, не получала ли она каких-то травм, чтобы у нее появились столь правдоподобные галлюцинации. Перед ней стоял парень, четко напоминавшей ей того самого настырного и избалованного одноклассника. Только, возможно, что-то поменялось? Возможно. Цвет волос стал почти черным, бедра увеличились в размерах, а взгляд все так же убивал. Но сейчас это выглядело совсем по-другому. Брюнетка вновь подняла руку, что-то хотев сказать этой иллюзии, но как оказалось, мираж еще умеет говорить. И облокотившись о дверь, Чонгук, оглядел взглядом девушку и качнул головой в сторону: — И куда ты такая нарядная? — Эмм… Простите? — Ты теперь на «вы» перешла? Прекрасно, ну давай тогда дальше. — парень перешагнул через порог и уселся на пол, раздвинув ноги. Темноволосая выжидающе посмотрела на неожиданно появившегося человека и решила спросить: — Как ты меня нашел? — та, схватилась рукой за кисть, невольно их сведя вместе. — Мне сказали, что ты в Пусане, учишься на режиссера, а у нас в этом городе кроме творческого универа, ничего нельзя связать с этой профессией. Ну, — кареглазый опустил одну ногу — Я поехал сюда, в университет, стал пробивать твою фамилию и имя, и как ни странно, ты там была одна такая, дальше я просто залез в телефон пробил тебя по журналу жителей города и нашел твой адрес. Что? Я тоже могу быть сталкером, не так ли? Он слегка улыбнулся, облокачивая руку на комодные ручки и глянул победно на Суён, пока та, усевшись как Чонгук, на полу, и совсем позабыв про сохранность дорого платья, просто пялилась на столь талантливого разведчика: — Тебе было не лень? На лице Чонгука откликнулся смешок, а затем все извилины его лица приняли мертвенно-бледный цвет. Кареглазый сжал кулак лишь бы не врезать им от злости в стену. Тот медленно наполнил легкие кислородом: — А сейчас прокрути этот вопрос в голове, учитывая мои ответы. Я тебе написал около девяти тысяч сообщений, которые ты не читала, ты что? Серьезно думаешь, что я прикалываюсь? Ты думаешь, что я просто навестить тебя сюда приехал?! Твой мозг развился быстрее чем у нас у всех, а ты до сих пор понять не можешь, почему я здесь, а не на очередных съемках, на которых из-за моего отсутствия, может развиться скандал? Темноглазый обреченно и чуть ли не плача, взглянул на съежившуюся собеседницу. И пусть даже сейчас она чувствовала себя непонятно, тот все равно хотел ее избить от злости до посинения, но вряд ли, у нее в голове что-либо изменится: — Тебе правда сейчас это ничего не дало? — Чонгук поднялся, подходя к ногам девушки — Зачем же ты тогда мне такая нужна? Студентка царапала пальцы, боясь поднять голову вверх и только выдавить смогла: — Прости меня, пожалуйста. — За что? — За то, что я эгоистка, что бросила вас в трудный момент, зная, что тебе и Юнги будет плохо. Прости меня, что знала про твою болезнь, но все равно ушла. И снова этот длительный промежуток времени, как бездонная пропасть, гулко отдается эхом и только ее волнительное сердце, готовое выпрыгнуть прямо сейчас разрушало тишину, ей казалось, что уже больше она не услышит его стук: — Прощаю. — одобрительный тон, как-будто снимает тяжелые оковы, позволяя обидчице взглянуть на него. — Я, тогда, пойду? — отрывистое предложение вылетает с губ и их хозяйка дает деру, вылетая из коридора. Чонгук ничего даже сказать не успевает, как рука сама подхватывает беглянку и прижимает к стене: — Ты все же такая глупая. Тебя каким образом взяли учиться? А Суён просто, как тогда, уставилась на него и больше ничего и не надо, просто смотрит на его резкие очертания лица и обнаруживает что тот, сильно похудел и теперь его скулы, можно порезаться одним только взглядом. Но все-таки, голос раздавался из её уст, а ответить она не могла. Синеглазая просто горячо вздыхает и успевает сморозить очередную глупость: — Я сдала на высший балл…       Лицо брюнета искажается усмешкой и он отводит его нерешительно в сторону. А дальше и у него больше вопросов нет, уставившись на брюнетку, глаза сверлят взглядом с головы до ног. Он и поверить не может, как быстро прошло время, время без нее, от которого ему еще становилось труднее и хотелось все бросить, и сгнить в своей темной комнатушке, как последний осенний цветок. Но он ей об этом не расскажет, гордость не позволит: — Зачем же ты так от нас ушла? — Я не знаю… Я провинилась и решила убежать, у меня больше других вариантов и не было, как смотать из того дома. Я просто не хотела, чтобы ваши лица от той новости поникли. Поэтому я посчитала, что так будет легче нам всем. — А тебе было хорошо? — Нет. — та отводит воспаленные глаза в бок и замолкает. — Я тебя не понимаю. — Я тоже… Звонок в дверь все переворачивает и парень сразу отлипает от рук, вопросительно посматривая. Девушка подбегает к замку и впускает подругу в квартиру: — Ты даже не представляешь, какие там пробки. Я не смогла… — коротышка стала быстро скидывать обувь, но когда подняла голову, ее точно также потянуло отсюда свалить. И, посматривая на двоих восклицательным или вопросительным взглядом, стала выжидать ответа, которого вряд ли можно было добиться. Чонгук вдыхает побольше воздуха и грубым тоном отвечает: — Нам нужно разобраться с некоторыми проблемами, так что тебе пока стоит уйти. — А… Ясно… Ладно… Получается, ты в клуб не пойдешь? — коротыша прикусывает язык и задом попячиваясь, натягивает кроссовки обратно — Я тогда пойду одна… Кхм… Пока, Чонгук. Дверь захлопывается и эта гробовая тишина, позволяет услышать, как у парня на шее пульсирует вена. Наставив руки на бедра, он закрывает глаза и выдает: — Так ты в клуб шла? — Ну да… У меня же день рождения… — Прекрасно. — темноглазый вновь отвернулся еще постояв так, затем обратно повернул голову — Тогда позволь мне тебя поздравить. Гулкий удар о стенку прошелся по дому и та, оказывается оторванной от пола. Глаза самовольно округляются и словарный запас иссякает. Синеглазая в конвульсиях пытается отцепить руки с плеч, но ее сил здесь точно не хватит: — Ты сказала мне, что решила убежать? Что ж, у тебя это почти получилось. — длинная нога прижимает ее к стенке и вовсе, закрывает доступ к любым телодвижениям — Только вот, ты забыла, кого решила обмануть. Смуглые черты лица коснулись подбородка, обдавая горячим дыханием. Пальцы темноволосой крепко вцепились в плечо ногтями и захотелось побить эти широкие руки. Чонгук только улыбнулся, тихо смеясь под ухо, а затем прислонившись к нему, прошептал: — Я по тебе так скучал, а ты даже представить не можешь, на сколько. Плавные вдохи и выдохи надавливают на хрупкую грудь, заставляя задыхаться, от чего у заложницы приоткрывается рот. Брюнетка похлопывает по груди, устремляясь на него взглядом, от чего парень расслабляет объятия. Ее худые ноги тихонько становятся, облокачиваясь друг на друга, а глаза уперлись в пол. На секунду, она вновь устремляется на юношу и погодя какое-то время, она нерешительно приблизилась к нему, протянув подрагивающую ладонь к щеке. Темноволосый удивленно смотрит на эти маленькие черты лица, которые каким-то образом смогли добраться до него, а миниатюрные ручки приставить к стене. Сияющие глаза. Только это можно видеть сейчас. Такие же сладкие и яркие как этот момент. Ее тонкие пальцы охватили волосы, притягивая того чуть ниже к губам. Она так старалась не оторваться от него, что глаза зажмурились, от усилия помочь стопам подняться выше. Что не могло не вызывать улыбку. Парень, одним движением посадил девушку на бедра, позволяя ей обхватить лицо до конца и перевернул спину к стене. — Ну и что это такое, а? — кареглазый улыбнулся, убирая с девушки прядь волос за ухо. Сеточный рукав платья поднимается и падает на его плечо: — Я тоже скучала… — Ты скучала не по одному мне, а по всем. Синецветные глаза скрываются под ресницами, а легкие отчужденно вздымаются от такого порыва детской ревности: — Это меняет что-то? — Ну да… Ты сейчас поймешь почему это разные вещи. — Чонгук достает телефон из кармана серых штанов и протягивает его озадаченной девушке — С Днём Рождения. — Это же твой? — худые кисти прокручивают в руках, столь странный подарок. — Зайди пожалуйста, почитай сообщения, которые я тебе отправлял. Та неуверенно стала тыкать пальцем по дисплею, но когда нашла переписку и стала листать вверх, с каждым новым сообщением ее брови поднимались все выше и выше: — Сколько здесь их всего? — Восемь тысяч семьсот семнадцать. И ты отсюдова не слезешь пока не прочитаешь. — тот приподнял девушку повыше, когда увидел отрицательные покачивания головой. Синеглазая обиженно опустила лицо в телефон и, болтая ногами в воздухе, стала пересказывать все с первых строчек, иногда устремляясь на парня. *** День сменился красным закатом и на часах показывало два ночи. Потирая сонные глаза и периодически зевая, девушка сидела на кухонной табуретке под надзором писателя этих творений. — «Это все что я хотел тебе сказать и сейчас я еду к тебе сюда и если здесь окажется кто-нибудь посторонний, я его закапаю». — владелица осипшего голоса откинула телефон, облакотившись о стену и стала искать глазами стакан с водой. — Ты довольно быстро управилась… — темноволосый откинулся от ящиков, протягивая той, графин с жидкостью. Брюнетка вырвала стеклянную емкость из рук, выливая содержимое в стакан, жадно делая глотки. Чонгук ехидно всматривался в лицо, по которому из-за неаккуратности сбегали дорожки воды. Та с шумом поставила ёмкость и вдохнув, взглянула на парня: — Спасибо за такой подарок конечно, но больше таких не делай. — девушка откинулась к стене, посматривая на юношу — Чего уставился? — Просто, думаю, что мои сообщения для тебя ничего не значат… А знаешь почему? — тяжелая рука приземляется чуть выше ее головы, надвисая — Потому что ты, тупая. Длинные пальцы охватывают скулу, притягивая к влажным губам, а вторая оттягивает резинку с длинного хвоста, заставляя волосы рассыпаться по плечам. Суён смотрит некоторое время, поражаясь, но понимает, что это сейчас бесполезно, пытаться думать, и обнимает того руками, обхватывая шею.       И только темная глухая ночь, знает что где-то, в одном из городов, выступающих к теплым морям, сейчас целует Чонгук его первую любовь, такую же безмолвную и непонятную. Тот даже понять до сих пор не может, что такое произошло и как. Как какая-то девочка, смогла занять его сердце. Как он до сих пор не умер, от любви к ней и как выжил, не видев ее яркие глаза. Осознавая все это, чувство которое наполняло его тело, заставляло его запереть эту девушку в сердце, не отпуская никуда и никому не отдавая все больше и больше. — А знаешь, почему ты тупая? — просипел кареглазый, отрываясь мимолетно. — Потому что люблю тебя, идиот. — тяжело дыша и наконец признавшись, та притягивает его вновь к себе. Брюнет только смеется в губы и наклоняется ближе, подхватывая на руки и несет ту, меж темного коридора, не отвлекаясь от отрывистых поцелуев. Тот, распахивая первую попавшуюся комнату, бросает синеглазую на кровать, победно над ней надвисая: — Знаешь, что тебя отличало ото всех твоих одноклассниц? — Что я единственная, кто вот так под тобой не лежала? — синеглазая язвит, выкидывая ухмылку и щурит взгляд. — Это тоже… Но, ты забыла сказать фразу «Я не такая», пытаться отвертеться. — Чонгук упал рядом, пытаясь не смеяться, после того, как увидел оледеневший взгляд. А ведь только что, этот ребенок был взрослым мужчиной… — Ладно забыли. — темноглазый подставил голову, ложась боком. Его ехидный взгляд и придурковатая улыбка еще долго сверлила сгорающие от стыда щеки, стараясь выбить хоть одно слово. Бывшая одноклассница, была настолько смущена, что казалось, будто ее ногти сейчас разорвут рукав, который она постоянно перебирала в руке: — Да ладно тебе… — тот толкнул девушку в бок, но не дождавшись никакой реакции, закинул обе руки ей на живот, притягивая к себе — Прости, прости, прости. Я же не хотел. Спиной прислонив к себе худышку, Чонгук стал трепать ее аккуратно уложенные волосы, сильнее сжимая. На все это, заключенная в объятья, громко пищит, толкая того в бока, но в ответ доносится лишь смех: — Отпусти! — Что бы ты снова сбежала на год? Нет уж. Сказав это, юноша натянул одеяло на тонкое тело, оставив только нос выглядывать наружу: — Мне еще отчет писать надо… — Он может и подождать. — пробубнил темноволосый, приоткрывая уставшие черты лица. — Постойка. Ты не уезжаешь? — На дворе ночь, вернусь в Сеул завтра. А ты, попозже тоже возвращайся. — Мне надо собрать документы и как-то попробовать по середине года перевестись… — Ну соберешь и переведешься в Сеул. Я тебя еще подожду. Мне ведь не привыкать. - молодой человек, целует девушку в лоб, подвигаясь поближе. - Спи. И только темная ночь, освещаемая одиноким фонарем, знала, что парень по имени Чон Чонгук спит со своей первой любовью, словно мертвый, крепко охватив этот комок счастья. Он так долго его искал, что ценность этого дарования возросла до бесконечности. Все хотят отдать вселенную Чонгуку, а он, девушке, чьи глаза, словно летняя ночь, заполняли все пространство его души. Все любят Чонгука, а он, его первую любовь. Все хотят подарить ему звезды, а ему и одной достаточно. И та спит уже без задних ног спустя минуту, а парню очень не хочется закрывать глаза, ведь если он заснет, то ее рядом не будет с ним. Он смотрит так на нее еще минут пятнадцать, затем целует в кончик носа, по детски улыбаясь и думает: как же ему повезло. Накрывшись одеялом тоже, он прибирает сонное счастье к себе под руку, и его веки наконец спокойно опускаются. И фонарь гаснет, понимая, что знать ему о таких делах не стоит. А комната заполняется темной пустотой. И только две души, крепко прижавшись друг к другу, сияли сегодня ночью словно звезды.

***

Август месяц       Сегодня обещали теплый ветер, и такового требовалось ожидать.       В большой квартире было тихо и пустынно, возможно, что все просто спали после выступлений и выматывающих съемок. Только приоткрытое окно, отдувало легкие шторы, позволяя солнцу падать на тканевый диван в безмолвной гостиной. Настолько мертвая тишина здесь была и покой, что казалось, будто хозяев и вовсе не было.       И только один громкий звонок в дверь нарушает покой, раздаваясь гулкими отрывками по коридорам помещения. А затем, спустя время еще один, и другой. Но никто даже и подыматься не хочет с постели. После еще одного такого повторения мелодий, откуда-то издалека раздается тихое пошаркивание в сторону входной двери. Худая рука откидывая руку после очередного позевывания на электронные часы, расположившиеся на комоде и готовится надрать кому-то зад. — Совсем очумевшие люди. Если это опять сосед, я его с ноги откину. Владелец сонного голоса почесывает голову, с копной взъерошенных волос на затылке и открывает дверь: — Послушай бессмертный человек. — тот подымает брови — Пока я не открыл глаза, ты можешь от сюда свалить и не навещать эту дверь в шесть утра, пожалуйста. — Привет, Юнги. Секундное молчание пролетело сквозь ушей, пробив в голове дырку, от чего внутри зазвенело словно оглушили чем-то тяжелым. Парень приоткрыл глаз, а затем и второй, и уже будить того не надо было. Синеглазая с прищуром улыбается, образуя полумесяцы, что смотреть хоть всю жизнь хочется, ведь такого счастья он не видел никогда на ее лице. Он быстро оглядывает ее широченную толстовку с блестящими вставками и чемодан, а за ним еще один. Одни вопросы без ответов, как всегда. И почему-то, тот уже не поражается этому как раньше. Просто смотрит с упреком на светлое лицо, вскинув брови и молчит. И девушка понимает. Он обижен. Даже скорее разочарован, именно в ней. Расстроен, что она не сдержала свои обещания, данные ему тогда. И ей еще долго придется извиняться перед ним. Наконец, темноволосый собирается с духом, чтобы сказать хотя бы что-то: — Ты как тут оказалась… Только это успевает вылететь из его губ как ноги сбивают в сторону, промчавшись мимо с бешеной скоростью. Блеклое освещение подъезда успевает показать владельца широкой футболки, снесшего не только старшего, но и девушку тоже. Хён вскидывает голову, на удивление своему и ставит руку на бок, наблюдая за всем происходящим. Ведь парадная, где могут пройти и незнакомые люди, место, открытое для общего вида. И вот смотрит он своими глазами, как кто-то другой прикасается к его любимому человеку, но сказать и слова не может, понимает, что им все равно было не по пути. — Чон Чонгук, ты зайди сначала, завези чемоданы, потом уже набрасывайся на нее. — тот широко распахивает дверь. Кареглазый на секунду отвлекается от девушки, хватая багаж и заносит его внутрь. Суён смотрит на старшего виновато, а тот лишь улыбается и говорит спокойно: — Проходи давай, не оставлять же мне своего друга на улице. Уголки ее рта приподнимаются, и темноволосая делает маленькие шаги вперед. И понимают они оба, что друзьями они никак быть не могут. Разница в возрасте не позволяет. И только улыбаются друг другу как люди, чья судьба была когда-то переплетена. Та заходит внутрь, и понимает что все-таки, они очень хорошо старались что бы попасть сюда. Ведь на входе ее даже пускать не хотели, пока та не показала записку с росписью от парня, который сделал ее перед отъездом. И вот она вновь оказывается втянутой в эту странную жизнь. Снова она связана с ними, и Чонгук теперь ее точно не отпустит, а Юнги всегда будет смотреть на нее как на человека, разбившего ему сердце. Еще раз оглянувшись на парня, она делает низкий поклон и идет в сторону захлопнувшейся за юношей дверью. Юнги только вздыхает в ответ и печально улыбнувшись, решил что лучше поехать в студию, хорошенько проветрив свою голову. Дверь закрывается спустя минут двадцать за ним, и снова в квартире пусто и тихо. Только девчачий смех раздается в крайней открытой комнате. Устремляясь взглядами на ее черты лица, Чонгук понимает, что он счастлив наконец. А Суён думает только о сегодняшнем дне и если ей сейчас хорошо, значит и завтра и послезавтра будет так же.

***

      Их обоих ничего не могло связать так просто. У них не было ничего общего и даже когда те, не будут друг друга понимать, их будет связывать нечто большее. И это будет любовь. Любовь без остатка и без границ, тепло согревающая сердца людей.

Ей сказали молчать, но она не смогла, потому что любила и будет любить всегда