Этюды: Цветы

Моя история тяжела и колюча, под стать власти моей короны, которая была столь велика, что казалась незримой. Княжество мое простиралось среди лопухов и осоки. Изредка люди проезжали мимо, осыпая меня пылью и копотью табачной крошки. Грибники шуршали в моих корнях палочками, дети иногда падали в колючки и крапиву, и пробегали мимо, увлеченные игрой. В остальном же, царство мое отличалось тишиной. Знали бы люди, до чего я устал царствовать. Однажды спокойствие мое нарушил музыкант. Пришел невесть откуда: из леса ли, со стороны ли шоссе, сел у проторенной автомобилями колеи, вынул гитару и давай бренчать чуждые мне песни: все о смерти или любви. Смекнул я: ждет попутный транспорт, который увезет его в иной мир, туда, где его бездарное бренчание пригодится хоть кому-нибудь. Третий день сидел он до полуночи, и песня не умолкала, и сменялась другими; как бы я ни колол его остриями своих плодов, как бы ни размахивал листьями, стремясь поддеть, круговорот музыкального сопровождения не иссякал и казался мне вечной, мучительной пыткой! Он так пел, словно весь мир лежал у его ног, но не смотрел под ноги: лишь наверх. До тех пор он пел, пока, наконец, не заметил меня. Когда я встретил его взгляд из-под острой короны, то удивился тому, что почтение мелькнуло в его глазах. «Я и не подумал спросить, уместны ли здесь мои песни, Ваше Величество. Признаваться, и Вас я не приметил! Примите мои извинения! Я сейчас же найду другое место!» — залепетал он. Я подумал с минуту, вспоминая, как все же хорошо он играл, шельмец, и как без него опустел бы мой широкий сад, и позволил музыканту остаться. Музыка его теперь принадлежала мне, и я наслаждался ей среди шелеста ветров и завываний диких птиц. Подумать только, среди людей отыскал придворного музыканта… Вскоре, однако, его подобрал автомобиль, направляющийся в другой мир, но мои иглы, застрявшие в одежде, тоже отправились туда.