Этюды: Цветы

Я расцвела в сердцевине лета — небольшой деревушке за городом. Корни нашли покой вблизи решетчатой ограды, листья — подставляли солнцу тысячи невидимых глаз. Днями и ночами я слушала, как шепчутся у корней кроткие кузнечики. Полдень опалял остроугольные листья, светился на шипах неопавшей росой. Ночь паутиной оплетала мои стройные стебли. Другого счастья не надобно человеку — переродиться в цветок. Однажды я наблюдала, как в мою сторону движется мальчишка на несоразмерном, будто взрослом, велосипеде. Тысячами глаз я выслеживала его движения: он грациозно несся меж колдобин и луж, опережая воздух; на взмокшем лице изредка мелькала тень спокойной улыбки. До тех пор, пока колеса запутались в траве колеи, он улыбался; затем — мальчишка завернул в мою сторону, падая на подушку из листьев и стеблей. Тогда он сел передо мной, потирая разбитое колено, испачканное в грязи, и я его узнала. Стоило мне прикоснуться к нему, как он оттолкнул меня, шипя и потирая ладони — там, где я прикасалась, кожа покрывалась тонкой, розоватой рябью. Мальчишка ругался, топча мои стебли тяжелыми кроссовками, а разбитая коленка, поцелованная мной, сочилась кровью и смешивалась с черноземом. Устав ругаться, он вздохнул и взглянул на меня. Только уже не мальчишка. Присмотревшись, я поняла, что передо мной сидит взрослый мужчина в разодранных джинсах, и велосипед едва доходит ему до колен — он мал, будто детский. Он не слышал, как мое сердце взвыло от тоски. Он не слышал, как я вновь умирала, как в тот миг из прошлой жизни, когда я целовала его приоткрытый рот, ощущая сладость на губах; но та смерть была мимолетной — я оживала после, и вновь смотрела в его глаза, боясь моргнуть. А потом я ушла. Стебли сухой травы, проросшей в сердце, заполонили мое чрево, и покой я обрела лишь в цветении, не зная, что оно меня погубит. Болезнь украла его у меня. Я любила его тысячи раз, но впервые он меня оттолкнул. Я теперь ядовита, мне к нему не прикоснуться. А ему — век оступаться и падать в мои ладони, не понимая, кто перед ним. Сотни раз взрослеть, но колесить на одном велосипеде по ухабистой колее деревушки, лежащей в сердцевине лета. Жесточайшего наказания не сыщешь человеку — переродиться в цветок.