Karma is a bitch

Минхёк долгое время был избалованным и эгоистичным мальчишкой: омег он совсем не ценил и каждому человеку противоположного пола давал унизительное звание дешёвой подстилки альф. Но, как известно, настоящая любовь меняет всякого. Вот и Мин не был исключением. Минхёк полюбил, когда почувствовал, что в пятнадцать лет его ноги подкосились, стоило ему почувствовать этот запах леса, еловых шишек... Только тогда он влюбился лишь в запах, а сейчас сердце пускается вскачь, живот разрывается от чёртовых бабочек и становится важным лишь одно, лишь один человек, когда он обнимает своего чудесного омегу с нагловатым взглядом (который сам Мин чуть не погасил) и серыми волосами, которые теперь пахнут шампунем старшего. Сейчас Ли готов есть песок и асфальт, по которому ходит Кихён. А сам Ки просто на седьмом небе от счастья, ведь его жизнь стала ничем иным, как сказкой. Кихёна каждый альфа, который его знает, считает той ещё сукой, такой дерзкой, грубоватой и нереально сексуальной сукой, что убивает одним своим видом и взглядом некогда самых крутых альф. И только Минхёк знает, каким милым, заботливым и действительно нежным может быть Ю, только Ли знает, что Кихён ненавидит фильмы ужасов и тупые комедии, что омега засыпает при свете и укрывается тёплым одеялом даже летом. Только Хёк может почувствовать самые нежные и искренние объятия худых рук омеги. А Минхёку сейчас, откровенно говоря, все равно на то, каким он сам был даже пару месяцев назад. Кихён стал приоритетом всей его жизни. Мин всё ещё остался грубым эгоистичным альфой, но только по отношению к тем уродам, которые думают, что могут заговорить с прекрасным Ю Кихёном. Ли запоминал каждую секунду, проведенную рядом со своим омегой, сейчас он забыл о том, что вокруг существуют другие омеги. Он ведь даже представить не может, что произойдет со всей планетой, если с его прекрасным мальчиком с серыми волосами и лисьим взглядом что-нибудь случится. Любовь меняет всех, даже некогда ужасного Минхёка и Кихёна, который когда-то сам себе пообещал, что никогда больше не свяжется с Ли...

***

Программа по обмену студентами закончилась ещё две недели назад, но, конечно, Ки и Минхёк до сих пор встречаются. Встречаются они уже второй месяц, только дальше букетно-конфетного периода у них не заходит. Минхёк заваливает Ю цветами и килограммами сладостей, от которых Кихён каждый раз отказывается, но которые он безумно любит. Альфа дарит своему истинному дорогие подарки: часы из белого золота, спортивный автомобиль BMW и браслет ювелирной марки Pandora, который, как выяснил Кихён, стоит миллион семьсот тысяч вон. Минхёк боготворит каждый сантиметр тела Ки, ещё больше он возвышает все кихёновские интересы, его мнение и идеалы, словно это ‒ мантра всего мира. Только делает альфа это всё на словах, боясь прикасаться к Кихёну, ведь когда-то он подошёл слишком близко к нему и в итоге довёл до неудачной попытки убить себя. А Кихёна такая крайняя осторожность Ли пугает. Он ищет причину, изводя себя. Пытается понять, стоя по несколько часов в ванной комнате и перечисляя в голове все свои изъяны. А потом он плачет долго-долго. Конечно, это происходит, когда Минхёка нет рядом, ведь, когда старший с Ю, омега окунается в иллюзии своей идеального мира, который, как ему кажется, создает сам Ли. В общем, у этой пары истинных личная жизнь, конечно, красивая, по-детски милая, но сейчас говорить о чём-то более серьезном нельзя было. Вот и сейчас они, окружённые огромным количеством дороговизны и красоты, сидят в одном из самых дорогих и шикарных ресторанов Гонконга - Tin Lung Heen - и... Они просто едят и молчат, смотря на вид, который открывается паре из большого панорамного окна. Открывающаяся картина, безусловно, великолепна, и только за неё можно отдать такие деньги, но Кихёну куда интереснее разговоры с Минхёком (даже его ужасно глупая шутка будет чем-то нереально желанным), его объятия и поцелуи. Кихён, хоть и понимает, что еда в этом богатом заведении должна быть на высшем уровне, но есть то не очень хочет, думая, что все их проблемы кроются в его весе, который лично он считает нормальным, но вот Хёк думает иначе, поэтому чуть ли не силой заставляет омегу есть. Заскучавший Ки размазывает остатки сладкого соуса острым ножом по тарелке, рассматривая своего истинного в вечернем свете этого ресторана. И вскоре он вновь понимает: Минхёк красивый, такой красивый, каким обычный человек не должен быть. И Кихёну опять кажется, что старший не должен быть с ним... Но он старался отгонять подобные мысли. Кихёну скучно, а Ки, став мальчиком с обложки дорогого журнала, такие моменты терпеть не может, и в его головушку закрадываются весьма интересные, но не очень приличные мысли. Кихён поднимает глаза на своего парня, чтобы в ближайшую минуту видеть все его эмоции. Омега аккуратно поднимает ногу к чужому стулу, что стоит прямо напротив и ставит её между ног Минхёка, как бы совершенно случайно задевая носком ботинка самый дорогой орган, о котором все альфы так пекутся. Ли, поражённый такой наглостью, давится небольшим кусочком мягкого мяса. Одной рукой он хватается за край стола, а другой пытается подавить свой кашель, делая глоток красного вина. Только Кихён не успокаивается, потому что наконец он нашёл себе развлечение, конечно, не самое пристойное, но весьма забавное. Ю ещё раз двигает ногой, задевая носком ботинка минхёковское... сокровище. И брюнет, который ещё не успел даже поставить бокал на твёрдую поверхность, дёргается всем телом, сжимает в левой руке скатерть светлого цвета, и разливает совсем немного вина на эту дорогую ткань. – Ки, что ты?!.. – Кихён не позволяет Хёку договорить и продолжает издеваться над ним. Безусловно, простые поглаживания по бедру – божья снисходительность по отношению к альфе, у которого спермотоксикоз уже во всю заполонил и тело, и разум. И Кихён в своей манере так нагло ухмыляется, смотря в глаза старшему. Сейчас по всем понятиям выигрывает Ки, играющий совсем не по правилам, и Мин, который мысленно уже перекурил пару раз, готов тысячу раз признать своё поражение, лишь бы омега прекратил эти пытки, сводящие его с ума, или сделал уже хоть что-то большее. Хотя проиграть такому, как Кихён, – совсем не грех. – Ну, разве тебе не весело? – шёпотом спрашивает омега, кладя свою руку поверх чужой, которая до сих пор нервно сжимает скатерть на столе. – Да как-то не очень... – сквозь зубы цедит Минхёк, не решаясь смотреть на своего истинного так же прямо. Кихён с возбуждённым огоньком в глазах немного привстаёт со стула и наклоняется через стол к поражённому Ли: – Минхёкки, ты никогда не думал о том, что можно заняться сексом прямо здесь? – Ки тонкими холодными пальцами незаметно для всех остальных посетителей проводит по щеке и шее Минхёка. И старший чуть ли не мурлычет от удовольствия, только вот слова омеги его всё-таки возвращают в реальность. – Что? – смущённо спрашивает Минхёк, который думал и не только о ресторане, ещё и о столе преподавателя в их институте, о парке развлечений, о лифте в одном из торговых центров, и о банальных машине и душевой. Минхёк начинает вспоминать все свои ночные фантазии, под которые его рука плавно ложилась на возбуждённый член, и его щеки заливаются краской. Кихёну смешно смотреть на смущенного альфу, которого он знает с восьми лет. Ему казалось, что такой человек, как Ли Минхёк, не может, не умеет стесняться или смущаться, но... – У меня в кармане есть маленький тюбик смазки и пачка презервативов, – продолжает Кихён, делая вид, что этот разговор самый обычный. А у брюнета вся кровь прилила к одному месту и, похоже, не собирается отливать обратно, потому что Ю сидит весь такой чересчур красивый и своим слишком сексуальным голосом озвучивает все фантазии Мина. – Там туалеты маленькие, – выдыхает Минхёк, представляя Кихёна в роли профессионального порноактёра. Альфа понимает, что у того отлично получилось бы. Ли вспоминает, как он выходил в уборную. Она и правда не больших размеров, хотя полностью соответствует залу. – Неудобно будет, – заканчивает он. – Пошли в машину? – спрашивает Кихён и с хитрым прищуром слегка улыбается, но на самом деле он знает исход этого вечера и уже приготовился уходить из ресторана вниз к авто. Минхёк оставляет крупную сумму денег на столе и хватает Ю за запястье руки, которой омега до сих пор держит старшего. Брюнет тянет омегу, которому наконец стало весело, за собой к выходу. Кихён, видя вокруг любопытные и слегка осуждающие взгляды старших, в ответ берёт Хёка за руку и сжимает её, пока они спешат к лифту. Кихёна в буквальном смысле заталкивают в просторный лифт, но он не особо то и сопротивляется. Минхёк не дожидается, пока закроются железные двери, и, крепко держа Ю за талию, начинает целовать его везде, где только можно дотянуться. Кихён этого долго ждал, мечтая об этом парне с самой школы. И минуту назад, наблюдая за смущением Ли, Ки думал, что он будет хозяином этого праздника грехов, но властные руки старшего, его хриплый голос и горячее дыхание в районе шеи заставляют омегу расслабится в сильных и жарких объятиях, тихо выстанывать имя старшего, прося большего. И эти возбуждающие поцелуи распаляют их всё больше, затмевая всё остальное. И кажется, что холодные стены лифта начинают плавится от этого огня вожделения. Мин поднимает одну руку на плечо омеги, начиная гладить своего прекрасного мальчика по шее, и, кажется, наконец, он обращает внимание на губы Ки. Брюнет проводит большим пальцем по дрожащим от желания губам и заставляет Кихёна приоткрыть рот. А тот стоит весь расслабленный и послушный с такой наивной похотью в глазах и слушается старшего во всём. Мин проводит кончиком языка по нижней губе омеги, словно пробуя того на вкус, и Кихён, не выдержав, начинает поцелуй первым, притянув Ли ещё ближе к себе за шею. Минхёк хватается за его пиджак и пытается стянуть эту мешающую тряпку с тела омеги. Только вот их останавливает звонок лифта, сообщающий о том, что парни приехали на другой этаж. Звук открывающихся дверей заставляет парней оторваться друг от друга. Они не могут вспомнить того, чтобы кто-то из них вызывал лифт, но люди, стоящие на первом этаже, дают понять, что это сделали они. Кихён и Минхёк тратят ещё секунду на то, чтобы переглянуться, но стыда в их глазах как не было, так и нет. Они, думая только лишь о продолжении, чуть ли не выбегают из лифта, направляясь к выходу, и за ними тянется шлейф их сладких запахов. Минхёк властно хватает омегу за руку и тянет за собой, проходя через множество стеклянных дверей. Идёт он быстро и держит Кихёна крепко, кажется, даже чересчур. И в этих грубых, резких, сильных действиях Кихён узнаёт того Ли Минхёка, который был в школе, с которым Ки встретился в чужом университете в свой первый день обучения. Это должно пугать, ведь именно этот человек и его поведение когда-то чуть не довели до ужаснейших последствий, вырвали его душу с корнями и, наступая, топтали, пока не услышали хруст и скрежет. Только вот Кихёна это заводит до дрожи в коленях, и, похоже, он мазохист до мозга костей. За всеми этими мыслями Ки не замечает, как Минхёк приводит его к своему белому авто и, быстро открыв дверь машины, заталкивает на переднее пассажирское сиденье. Кихён успевает только ухватить старшего за края его тёмно-синего пиджака. Он тянет альфу на себя, заглядывая в чужие глаза, полные лишь любви, похоти и желания, которые ничего не видят, кроме самого Ки. Минхёк следует действиям соблазнительного и такого обворожительного омеги. За таким Кихёном Ли готов идти к самой тёмной бездне по раскалённому углю и битому стеклу, отдавая всё, что у него есть. И даже если сам Ю потом толкнёт альфу в эту бездну, Хёк не будет жалеть. Брюнет, захлопнув за собой дверь машины, опускает спинку сиденья, и парни оказываются в лежачем положении. Минхёк нависает над Ки, он неторопливо осыпает его шею и лицо поцелуями, наслаждаясь тихим, но сбившимся дыханием омеги. Кихён начинает медленно расстегивать пуговицы чужой рубашки, прерываясь на горячие поцелуи. Истинным кажется, что они в Раю, пусть и похожем на самый настоящий пылающий Ад, в котором господствует только страсть и звериное желание. Но у каждого человека на Земле свой Рай; Минхёк и Кихён нашли это место в друг друге, в этом приторном запахе вишни, сосновых шишек и горьковатой смолы, и теперь желают насладится всем этим. Минхёк наконец стягивает с Ки пиджак и рубашку, запах леса становится более ощутимым. Опираясь одной рукой о кожаное кресло, Ли ведёт другой рукой вниз по животу омеги, заставляя того от наслаждения прошептать имя своего истинного альфы. Кихён, чувствуя властные руки альфы на своём теле, чувствуя его голодные поцелуи, кладёт свои руки на шею парня и тянет его к себе. Он увлекает брюнета в ненасытный, безумный поцелуй, собирая с его губ и кожи его вкус. Минхёк, опьянённый запахом своего прекрасного мальчика, спускается дорожкой поцелуев к шее омеги. Желание сделать его только своим берёт верх над всеми остальными нормами и чем-то подобным. Минхёк проводит по коже языком и оставляет на этом месте влажный след, а после альфа прокусывает кожу на чужой шее, оставляя кровавые следы и неглубокие раны. Губы Ли пачкаются багровой жидкостью, и он чувствует, как вкус смолы, мёда и запах леса портится металлическим вкусом крови. Кихён от ощутимой боли сжимает чужие плечи, сообщая о дискомфорте. Только совсем скоро их запахи перестают просто смешиваться, они становятся чем-то одним, таким соблазнительным коктейлем, а волны боли становятся эйфорическими и сладостными. Кихён полностью доверяет себя этому человеку, становится подвластным ему, ведь они истинные. Кихён целует альфу в губы, испачканные кровью, оставляет легкий поцелуй на линии подбородка и спускается дорожкой еле ощутимых поцелуе до груди Хёка. Ки не любит слушать кого-либо, не любит быть спокойным и послушным, но сейчас он даёт понять Минхёку, что полностью ему принадлежит. Кихён продолжает осыпать своего альфу поцелуями по всему телу. Он расстёгивает его рубашку, но терпения и сил не хватает на то, чтобы её снять, и после Ю тянется к пряжке кожаного ремня. Но Мин игнорирует просящий взгляд омеги и начинает стягивать с него брюки, оставляя парня в нижнем белье. Кихёну, если честно, не впервой раздеваться перед альфами, но занятие любовью с истинной парой несравнимо даже с первым сексом. И по телу Кихёна проходит словно ток, волнение, которое заставляет комок возбуждения и желаний внизу живота сжаться ещё сильнее, обеспечивая Кихёну непередаваемые ощущения. Минхёк замечает, как в предвкушении светловолосый закрывает глаза и обнимает альфу за плечи. Ли хотел бы ещё помучить Ки за то, что он творил в ресторане, но, кажется, делать этого не стоит. Хёк освобождает и себя от мешающей одежды и стягивает с омеги последнюю вещь. Теперь перед ним Кихён в самом откровенном виде, весь такой возбуждённый и желанный, Кихён, который прижимает альфу к себе катастрофически близко. Минхёк, смотря, похоже, на самую идеальную картину всей его жизни, забывает о всех средствах предохранения: он хочет поскорее войти в парня, почувствовать его тело до конца, хочет привить свой запах ещё надолго, чтобы ни один альфа не смел даже смотреть в сторону его Кихёна. Минхёк пачкает пальцы в биологической смазке омеги и, придерживая того за талию, начинает входить в Ки двумя пальцами. Свежий запах леса, сладкого меда и горьковатой смолы заполняет автомобиль до краёв. Омега сначала недовольно стонет и морщится от неожиданно неприятных ощущений. Минхёк не останавливается и продолжает осторожно двигать рукой, растягивая Ю. Когда недовольное шипение омеги прекращается и младший перестаёт сдавливать чужое плечо так сильно, Хёк добавляет третий палец. Он всё чаще задевает нужную точку, вызывая у Кихёна тихие стоны, полные чистого наслаждения. Собственно, Кихён тоже не сильно заботится о контрацепции. Он обхватывает ногами талию Мина и цепляется своими чересчур худыми пальцами за рубашку, которую так и не снял с альфы. Минхёк прекращает мучить парня рукой и входит в младшего неторопливо и аккуратно. Кихён сладко и слишком пошло выдыхает, чувствуя альфу в внутри себя. Он тянет довольным голосом имя старшего, запуская руку в его волосы, спутанные и намокшие от жарких и слишком откровенных объятий. Минхёк начинает двигаться внутри кихёновского тела, с каждым новым толчком входя в него глубже. Омеге кажется, что чувствовать внутри себя своего родного человека, с которым тебя природа связывает судьбой, лучше и красивее всего остального, круче профессионального жёсткого секса и приятнее ласк самого опытного альфы. И когда Кихён, утопая в наслаждении и эйфории, начинает рвано постанывать своим звонким голосом, дыхание его сбивается окончательно - ему катастрофически не хватает воздуха. И в памяти Мина все прочие омеги меркнут, потому что с ними, безусловно, было хорошо, а с Кихёном идеально. Он оставляет на светлой коже омеги влажные, но едва ощутимые поцелуи, и каждый раз он вдыхает запах омеги, заполняя свои лёгкие его дурманящим ароматом. Минхёк начинает двигаться быстрее, входя в омегу до упора и задевая простату. И каждый раз по телу Кихёна проходят волны удовольствия, которые заставляют Ю так по-блядски прогнуться в пояснице и запрокинуть голову назад. Минхёк от таких видов готов сразу кончить, даже не трогая этого омегу, ведь такой Кихён эстетичнее любой картины, любого самого профессионально снятого порно. Только сам Ки, кажется, будет очень против отсутствия близости и физической любви. Минхёк начинает двигаться внутри светловолосого слишком развязно и рвано, входит до упора и любуется лёгкой дрожью омеги. И долго ждать не приходится. Кихён с глухим, протяжным стоном кончает, пачкая белесой жидкостью свой и чужой животы. Брюнет делает ещё несколько толчков, пропуская по своему телу и телу омеги такое блаженное волнение, схожее с током, и после кончает, изливаясь внутри омеги. Минхёк выходит из парня. Конечно, он его слишком любит, но ждать окончания сцепки, а потом потерять всю молодость из-за цветов жизни не очень хочет. Минхёк вновь склоняется над Кихёном и вновь целует его страстно и упоительно. Похоже, что каждый их поцелуй будет схож с самым первым. И Кихён снова в ответ обнимает своего альфу, наслаждается каждым мгновением, проведённым с ним, хоть и понимает, что это не последняя секунда с ним. Кажется, это действительно их Рай. Любое место станет для них лучшим, если они будут вместе, а если между ними не будет ничего, что может помешать их самой откровенной близости, то тем более...

Ну, теперь точно конец.