Karma is a bitch

Кихён, допивая свой, на самом деле, безвкусный кофе из Старбакса, заходит в университет. Конечно, по дороге от ворот до самого здания он успевает найти себе ручную собачку в лице какого-то альфы, который теперь осыпает Ю комплиментами, послушно открывает все двери для Ки, несёт его рюкзак и кожаную куртку, оставив позади омегу, которого он клеил на протяжении трёх недель. Конечно, как только Кихён исчезнет из поля зрения этих альф, они будут возмущаться тем, что новенький крутит ими, как хочет, ничего не давая взамен, конечно, они будут отрицать то, что этот Кихён сможет их также просто очаровать и подчинить. Но сейчас они все видят парня, сейчас они все готовы быть на месте парнишки, который волочится за Кихёном. А вот позади этой пары идёт Минхёк, готовый от злости и, что скрывать, ревности разбить последнюю модель айфона о пол. Конечно, человеку, который ещё восемь лет назад самый первый смог почувствовать этот запах и запомнить его навсегда, не очень, знаете ли, приятно смотреть на всё это, тем более, на такое поведение прекрасного омеги. Но он вновь ничего не может сделать Кихёну, потому что коробка с какими-то пирожными и пара слов от Мина не спасёт Ю из плена пугающих воспоминаний. Конечно, чуда не случится... И в очередной раз он разрушает идиллию омеги и этого идиота. Минхёк ускоряет шаг и совершенно случайно почти сбивает с ног незнакомого альфу, который случайно роняет на пол куртку Ки. – Извини, брат! – с паршивой улыбочкой и совсем неискренне произносит Ли, после чего уходит с толпой студентов в сторону лестницы. Кихён на эти деяния только фыркает и усмехается. Он смотрит на альфу, который послушно поднимает кихёновскую куртку, и ему вдруг становится совсем невесело. Он выкидывает в урну стакан с кофе, забирает у незнакомца свои вещи и идёт в аудиторию. Минхёк ведёт себя, во-первых, по-детски, а во-вторых, странно. Кихён в этом уверен, потому что доказательства на лицо. В школе он так ненавидел омегу, а сейчас, как и все остальные, очарованный внешним видом Ки, ведётся на него. И если бы он хоть что-то знал о том, что Кихён так боязливо прячет под сердцем, что пугает его каждую ночь, о чем Кихён постоянно плачет, признал бы он свои чувства? Кихён очень сильно сомневался в этом. И, конечно, ему становится грустно и обидно. Ведь, если не будет этой глянцевой оболочки, он никому не будет нужен. В аудитории у самой первой парты уже собралась толпа, с интересом что-то разглядывающая. Конечно, Кихёну, как любому нормальному омеге, хочется поглазеть на это нечто. Но его образ в любом случае должен быть холодным и безразличным. В конечном итоге он же всё равно узнает о происходящем, да? Кихён идёт мимо толпы, но кто-то его подзывает, указывая на первую парту. Омега, сохраняя свой безразличный ко всему и совсем немного недовольный образ, поочерёдно отодвигает омег, которые делают фотографии на телефоны, и видит на этой парте огромный букет красивых тёмно-красных роз. И знаете, что? Букет действительно огромный, это ни разу не утрирование слов. Кажется, там больше ста алых роз. И между ними маленькая записка с именем омеги. И, Господи, конечно Кихён, как любой омега, хочет от счастья прыгать, радоваться, словно ребёнок. Любому будет приятен такой жест! Его губы изгибаются в красивой улыбке, но ведь Кихён – это Кихён, ему нельзя быть радостным даже в таком случае, ему надо делать вид, что всё так и должно быть. – Всего лишь розы? – он старается всем показать свою неудовлетворенность этим жестом внимания. Только вот на душе сразу появляется тоска, потому что ему нельзя и прикоснуться к прекрасному, ведь он уже не будет таким безразличным и независимым. Кихён боится от этого расплакаться, поэтому он уходит за парты, где совсем нет людей, и тихо садится, поглядывая на розы с тоской сквозь солнечные очки. – Почему ты не взял цветы? – Кихён совсем не заметил того, что сел за Мином, и его сердце почему-то начинает стучать быстрее обычного. – Ты ведь любишь красные розы... – теперь Минхёк понимает, что он вновь выдаёт себя. Они не виделись восемь лет, но он до сих пор помнит о том, что было в школе. – Мне они не нужны... – Но ведь ты улыбнулся? – Я не... – когда Кихён находится рядом с Мином, когда заглядывает в чужие глаза, чувствуя, как захороненные заживо чувства вновь начинают прокапывать себе путь к свету, он не может врать, – и об этом никто не должен узнать, Ли Минхёк! Мин оставляет в покое омегу, слыша в его голосе дрожь. Он отворачивается к своему столу и достаёт телефон с мыслью о цветах, которые он вчера вечером заказал: «Не хочешь сейчас брать, отправим такой же тебе домой...».

***

– Я ненавижу эту программу по обмену опытом! – сквозь зубы выговаривает Минхёк, с шумом оседая за столик кафетерия рядом со своим кузеном-омегой. Младший, слыша недовольные возгласы своего хёна, отрывает взгляд от клубничного чизкейка, но не прекращает поедать его, потому что страдания двоюродного брата не стоят этого. – Что случилось? Какой-то новенький занял твоё любимое место для сна на пустующих партах? – совсем без эмоций спрашивает у него худенький омега, набирая сообщение своему парню. Ему абсолютно всё равно до переживаний своего экспрессивного избалованного родственничка, потому что обычно все мысли всплывают в его головушке от скуки или ссоры с кем-либо. Вот и сейчас младший брат альфы игнорирует его очередные проблемы, которые, скорее всего, полностью надуманные. – Что? – пытается сообразить Мин, но это плохо получается, потому что в его голове только Кихён, который со своим взглядом, запахом и задницей в чёрных обтягивающих джинсах ходит по коридорам университета. – Хёнвон, ты можешь на пару минут оставить Хосока?! – альфа вырывает из чужих рук телефон. – Он там не умрёт без тебя! – недовольно кричит альфа. – Кихён! Он... Господи... – Ах, точно... – кивает омега, доедая свой чизкейк. Кихёна он знает, потому что учится вместе с Минхёком на факультете психологии и психоанализа, но они редко бывают рядом друг с другом, потому что у каждого своя компания и места обитания. Он, конечно, омега, но тоже оценил внешность новенького. Да и от кого Хёнвон только не слышит о новеньком красавчике, на которого каждый дроч... Слюни пускает. Минхёк, который обычно сам купается во внимание омег, очень удивил своего брата, когда сообщил о том, что, кажется, влюбляется в этого Ю Кихёна. – А что мешает тебе позвать его на свидание? Вы будете крутой парой – самый красивый омега и самый популярный альфа Университета Естественных наук, – задумчиво говорит младший брат альфы. – А то, что я его унижал всё то время, что он учился со мной, не заставит его послать меня на детородный орган альфы?! – с маленькой толикой скепсиса спрашивает Ли. – Мне кажется, он совсем немного ненавидит меня... – подытоживает альфа, понимая, что он в самой глубокой заднице. – Но ты, как чёртов маньяк, знаешь о нём абсолютно всё, – продолжает настаивать на своём Хёнвон, – ты откуда-то знаешь, что он любит есть и пить, ты знаешь, что он читает. Ты почему-то знаешь, что он ненавидит фильмы ужасов. Ты до сих пор не знаешь, когда я родился! – В феврале, – закатывая глаза, с уверенностью отвечает Минхёк. – Ага, как же... В январе, если что! – говорит ему Вон, давая такой хороший подзатыльник, что у альфы даже в ушах звенеть начинает. – Тебе впервые кто-то нравится настолько сильно! Неужели ты, крутой Ли Минхёк, не сможешь добиться его? – с насмешкой спрашивает Хёнвон. Он знает, что этот Кихён не хило так бьёт по самолюбию его старшего двоюродного брата. И страдания старшего его немного забавляют, потому что обычно это он приносит всем окружающим слёзы и боль. Жизнь вообще очень забавная штука... – А если ты, как последний школьник, боишься позвать Кихёна на свидание, то найди в себе силы сказать ему о том, что ты – грёбанный маньяк, у которого фетиш на таких анорексиков как он! – только говорить Кихёну уже ничего не надо, потому что он обедает в этом же кафе, в это же время. И сейчас он стоит за спинами парней, которые вокруг себя не смотрят и ничего не замечают. – Привет, шикарные! – Кихён обходит столик и садится напротив парней, снимая свои очки. – А кого ты боишься на свидание позвать? – спокойно и бесцеремонно задаёт этот вопрос Кихён, заглядывая в глаза альфы. Если уж играть, то так, как хочет Ки. Минхёк уже хочет нагрубить – ответить: «Никого!». Но его кузен делает всё быстрее: – Тебя! – Минхёк смотрит на Хёнвона, желая умереть прямо за этим столом, и пинает по колену со всей силы брата. – Кихён, ты пойдёшь на свидание с моим братом? – Заткни, блядь, свою пасть, Хёнвон! – шипит Мин, сжимая под столом руку младшего, а тот, кажется, сейчас действительно умрёт от боли. Вроде сейчас в нём должно расцветать только довольство сей ситуацией, ведь сам Ли Минхёк, который его убивал морально столько лет, влюбляется в каждый сантиметр его тела и, что скрывать, в каждую частичку израненной души. Но у Кихёна почему-то внутри в этот момент такие маленькие салюты взрываются. И счастье... Чистое, детское счастье окутывает всё его тело, что хочется так искренне улыбаться и смотреть в эти чудесные глаза напротив. – Конечно, – с улыбкой отвечает Кихён. – Что?! – шокировано спрашивает альфа, сжимая руку брата уже не от страха и недовольства, а от смущения и манящего предвкушения. Кихён кивает, а потом уходит от братьев, оставляя Минхёка с его личной истерикой. А Хёнвон пытается выбраться из крепкой хватки своего брата, чтобы заказать ещё один любимый чизкейк.

***

– То есть, ты, после того, как я спросил у Кихёна насчёт свидания, так его и не пригласил никуда? – спрашивает Хёнвон, покрывая свою печеньку взбитыми сливками со вкусом любимой клубники. – Объясни мне только одно: ты дебил?! – Хёнвон хоть и младший, но позволяет себе влепить своему глупому братцу смачный подзатыльник. Тот, конечно, с грозным видом вскакивает со стула и собирается накричать на кузена, а-ля альфа-самец. Но на кухне появляется истинный Хёнвона – Хосок, который выглядит так, словно может за раз нагнуть сразу троих, но на самом деле самая милая плюшечка на свете, которая плачет над дорамами и видео про котят. – Привет, Минхёк, – парень подходит к своей паре и обнимает худощавого Вона. – Здравствуй, Хосок-хён, – прокашливается Минхёк, не желая смотреть в глаза самому старшему, и садится обратно на кухонный стул. Он, конечно, знает, что Шин Хосок, за которого Хёнвон собирается замуж, всей своей душой похож на розового плюшевого заиньку, но внешний вид – это тоже очень влиятельный фактор. Хёнвон, наслаждаясь своим испуганным родственничком, издевательски улыбается и кладёт свои тонкие ладони поверх ладоней своего альфы. – Нет, я не дебил! Может, совсем немного. Просто случая не находилось, точнее все были испорчены! – Например? – Первый раз, когда я мог его пригласить, Кихён был в очень обтягивающих его задницу чёрных брюках. Он хоть и худой, но задница там... Очень-очень классная, – вспоминая эти прекрасные минуты, Минхёк проговаривает свои слова с некоторой грустью, – в общем, я немного засмотрелся. Потом, я пытался опозорить одного парня, который к нему клеился, и Кихён в это время просто ушёл, – монотонно продолжает Ли, отчаянно вздыхая после каждого слова, – и в третий раз Кихён как-то слишком нескромно прижимался ко мне, когда в коридоре было слишком людно. – И?! – с неподдельным интересом спрашивает Вон, надеясь, что хотя бы таким интимным моментом его братец воспользовался. – И у меня природные инстинкты работали быстрее, чем голова, – отвечает он, но видит в хёнвоновских глазах непонимание, – и я свалил в туалет! – а вот Хосок, стоящий позади своего любимого, как никто, понимает Минхёка, вспоминая своё знакомство с Че. – Ты чрезвычайный кретин, – Хёнвон ударяет себя по лбу, жалея, что у него есть такой глупый кузен, – дай свой телефон, а если не дашь, то попросит уже Хосок! – младший в ожидании протягивает руку, Минхёк сразу отдаёт ему свой чёрный айфон. Хёнвон заходит в Какао-Ток и начинает в общей переписке их потока искать номер Кихёна. После сохраняет этот контакт и звонит омеге. У Минхёка глаза в два раза становятся шире, когда он слышит гудки. Он клянётся, что убьёт своего брата и даже не подумает о Хосоке, но его не самые цензурные мысли прерывает нежный и в тоже время дико сексуальный голос Ки: – Алло? – Кихён, я... Привет. Я, короче, – Минхёк сразу начинает заикаться. Кажется, это всего лишь Кихён, который в школе был полнейшим неудачником, а Мин так волнуется, что чуть ли не задыхается после каждого слова. Он даже во время своего первого секса так не волновался, а сейчас... – Ты... Хочешь пригласить меня куда-то? – сразу узнав голос альфы, спрашивает Ю. Минхёк, забыв все слова на свете и о том, что он говорит по телефону, начинает на вопрос омеги молча кивать. Но замечательный Хёнвон, зная, что в случае чего Хосок всегда рядом, смело пинает кузена по колену, и Минхёк почти складывается дважды, но быстро вспоминает некоторые слова и мямлит нечто вроде: – Да... Сегодня в шесть я заеду за тобой... – парень сбрасывает вызов и облегчённо выдыхает, – Но когда-нибудь я убью тебя, Че Хёнвон!

***

Минхёк относительно долго думал о том, где должно пройти их свидание, но ничего хорошего в голову не шло. Всё казалось Минхёку дешёвым или несколько дурным. В общем, всё могло стать потенциальным разочарованием. И Минхёк решил, что всё самое шикарное и достойное – это классика... Да, он решил пригласить Кихёна в дорогой, пафосный ресторан для золотой молодёжи и их родителей, где буквально всё будет обито золотом. Банально, конечно, банально. Но ведь «классика свиданий» звучит в разы красивее, чем «ресторан». Это и есть оправдание плохой фантазии Ли. Минхёк стоит сейчас перед дверью Ки и нервно одергивает свой дорогой пиджак, постоянно думая о том, что с его внешностью будет что-то не так. Альфа сильно волнуется, надеясь, что всё пройдёт, как надо, и он не ляпнет какую-нибудь глупость. И его голову вновь посещает идея о том, что при одной мысли о Ю Кихёне его сердце начинает отплясывать канкан, а ладони начинают потеть, как у пятиклассника. И, как Минхёк не пытался это исправить, у него не получается. Альфе пришлось смириться с этим. Минхёк узнал номер квартиры Кихёна от секретаря, работающего в их институте. Юный омега, как и все прочие, не смог устоять перед очарованием Минхёка и красивым букетом светло-розовых орхидей и дал парню документы Ю. И вот, Мин с букетом из пятнадцати тёмно-красных роз уже минут десять стоит на этаже, где находится квартира Ки, и всё не решает нажать на дверной звонок. Но его спасает сам Ю. Омега выходит из квартиры, но не закрывает дверь, замечая букет цветов раньше альфы. Его маленький внутренний омежка начинает визжать и бегать в голове Кихёна, разбрасывая разноцветные конфетти, но в реальности Ю лишь слегка улыбается и благодарит парня. Обоим крайне непривычно вести себя так друг с другом, ведь столько лет один страдал из-за другого и столько лет один, боясь своих чувств, причинял боль другому... До ресторана парни добрались минут за пятнадцать. Ехали они в полнейшей тишине, которая, к удивлению, не была, знаете, тяжёлой или какой-то неловкой. Им... Было спокойно, так, как бывает, когда ты рядом с истинной парой. Им обоим казалось, что они слышат мысли друг друга, слышат то, о чём каждый из них со страхом в глазах молчит. В этой тишине им казалось, что мысли эти и самые искренние желания у них одинаковые. И это всё ещё странно или скорей непривычно. Но и Кихёну, и Минхёку это нравится. А вот в самом заведении, в окружении богемных, лицемерных людишек, Кихён сидеть спокойно не может, словно на него вся эта дороговизна, всё это золото и чёртовы бриллианты на шторах давят с огромной силой. Кажется, Ки тот, кто из себя сделал куклу такую глянцевую, красивую и дорогую, куклу, что принимает весь этот пафос как должное. Только вот справиться с этой ролью трудно, даже Кихёну, который за свою короткую жизнь стерпел многое. Вот и начинают у него нервы сдавать... – Почему? – тихо и отрешенно спрашивает Ю, поднимая взгляд на Мина. – Что «почему»? – Почему я тебе понравился? – в голосе уже слышится надрыв и еле уловимые ноты истерики. – Кихён, это глупый вопрос, – Минхёк хочет поскорее избавиться от этого всего, просто потому что он не знает, что ответить. – Нет, скажи мне! – срывается Ки, со звоном оставляя палочки на тарелке, с которой не убыло и грамма еды. – В школе ты так ненавидел меня, а сейчас, как все эти псины бегаешь за мной, – Кихёну больно? Пожалуй, что да. Он с трудом может сейчас говорить, потому что туман мнимого счастья вдруг начал исчезать, и осознание всей правды, которую может видеть Кихён, наконец приходит. – Сейчас ты, – Минхёк останавливается, думая, что ответить. Но кроме как «красивый» ответить нечего, потому что это единственное, что сейчас приходит ему в голову. – Красивый, да? – Кихён улыбается, но совсем не радостно, а так, как улыбаются люди без души перед своей же казнью. – А разве ты согласился на всё это не из-за моей внешности и денег?! – рычит Ли, понимая, к чему идёт этот разговор. – Я люблю тебя, – дрожащим, полным отчаяния и боли голосом отвечает ему Кихён, – со школы. Любил, когда пытался убить себя. Любил, когда рыдал на холодном полу больницы. Любил, когда ты был таким ужасным! А ты и сейчас соврать что-нибудь для моего псевдоспокойствия не можешь! – его крупные слёзы стекают по щекам и, разбиваясь, падают на дорогую скатерть. Кихён, нарушая этот наигранный покой золотых кукол, встаёт из-за стола и, стирая рукавом рубашки с щёк слёзы, чуть ли не убегает из заведения. А потом он бежит. Пытается убежать от своих же мыслей, от правды, которая на самом деле ложь. Кихён убегает от самого себя, такого красивого и… искусственного, и от проблем, которые с этим умертвляющим глянцем в его жизнь пришли. Он не замечает, как добирается через полгорода до дома. На самом пороге он падает на колени и начинает жалеть о том, что когда-то выжил. Он понимает, что всё в его жизни неправильно, как-то криво. И это «неправильно» он всё время пытался закрасить броскими красками, чтобы изъянов не видно было. Кихён сквозь слёзы видит вазу с этими чёртовыми розами. Омега встаёт на дрожащие ноги и плетётся к цветам. Он с ненавистью сталкивает вазу, и та разбивается о пол, как кихёновские мечты. Парень со злостью начинает топтать цветы, словно в них сейчас находятся все его чувства, которые срочно нужно уничтожить. Красные лепестки, как крупные капли крови, разлетаются по всей комнате, оставаясь новыми ранами на сердце Ю. Он набирает Мина и, как только тот берёт трубку, кричит в динамик телефона: – Ли Минхёк, я тебя ненави... Всё, что Мин слышит после, – это глухой удар, похоронное молчание омеги и бешенное биение своего сердце. Словно не кихёновская жизнь прекращается, а его собственная.

***

Когда Кихён не без труда открывает глаза, он видит свет. Нет, не тот, который в конце туннеля, а свет больничных ламп. Он видит светло-голубые стены и капельницу с катетером на худой бледной руке. – Ну здравствуй, Кихён, – знакомый голос врача-психиатра, и палата эта тоже знакомая. – Сколько тебя тут не было? – как всегда спокойно спрашивает он. – Два года, – немного виновато отвечает Ки, облизывая свои сухие губы и обращая внимание на то, что его запах вновь начинает слабеть. – И ты опять сорвался. Ты понимаешь, что мне придётся оставить тебя у нас? – Я против! – сразу возражает омега. – Кихён, чтобы ты отсюда ушёл, нужно разрешение человека, который будет за тебя нести ответственность. – Но мои родители в Японии, Вы же знаете! – Кихён начинает плакать, вспоминая те дни, которые он проводил в этой больнице. Он не хочет оставаться здесь в очередной раз. – Чимин! Я позвоню ему! – Кихён, он ещё ребёнок. – Нет! Я не останусь тут! – омега выдергивает с руки иглу и спрыгивает с неудобной больничной кровати. Он делает пару шагов к двери. – Ты же знаешь, что санитары не дадут тебе уйти из больницы, – останавливает парня врач. Он уже давно не видел Ю таким. Даже в первый раз омега был тихим и уже безжизненным человеком, простым телом. И врач уверен, что сейчас у Кихёна что-то случилось. – Нет... Мин... Меня заберёт альфа, – бубнит Кихён, выискивая глазами свой телефон. – Минхёк? – вдруг спрашивает врач, Кихён с недоумением кивает, – Насколько я знаю, это он привёз тебя в больницу. Беспокоится за тебя. Кажется, он был у тебя раза четыре, хотя привезли тебя только вчера вечером. – Он подпишет все документы!

***

После пятиминутного молчания в машине Минхёк, посмотрев на омегу, всё-таки начинает говорить: – Голодный обморок? Кихён, блядь, голодный обморок?! – когда врач рассказал Минхёку, как ответственному, о всей болезни Ки, альфа был, честно говоря, в сильном, огромном шоке. – Просто тогда в кафе, когда Хёнвон спросил про свидание, он сказал, что тебе нравятся худые омеги... – Мне нравишься ты, придурок! – Минхёк даже не думает понижать тон. – Господи, и сколько раз ты был в больнице?! – Кажется, шесть или, может быть, семь, – тихо отвечает Кихён, понимая, что приносит старшему только проблемы своим существованием. Всё как в школе. – Хорошо. Теперь я буду кормить тебя с ложечки, – всё, что говорит альфа напоследок. После он выезжает со стоянки и отправляется домой, к себе домой. И теперь, похоже, и Кихён задержится в этой квартире примерно до старости или пока смерть не разлучит их. И альфе не приходится говорить об этом в слух, потому что у истинных действительно одни мысли на двоих, как и чувства, мечты, жизнь. Да и Кихён не так уж против того, чтобы каждую ночь в спокойствие засыпать рядом с Минхёком. Надо же когда-то становится по-настоящему счастливым с искренней улыбкой на лице, сияющей радостью в глазах, обнимая своего такого некогда ужасного, неправильного альфу и понимая, что он теперь для тебя всегда будет лучшим...

Конец.