Маленький монстр

Неверное предположение, что первый месяц, когда маленький дьяволенок, находясь в утробе, высасывал все соки, силы и энергию носителя, был худшим. Сиэль поменял свое мнение, ступив на пятый месяц, когда ребенок полностью сформировался и стал мучить пинками. — Да больно же!..  Не выдерживал и ругался Фантомхайв, когда малыш очередной раз разыгрывался и начинал пинаться. Порой он не спал несколько ночей. А все почему? Потому что даже ему было чертовски больно от пинков! Решив в десятый раз пожаловаться и немного выпустить злобы, Сиэль отыскал своего возлюбленного на кухне и так его ударил, при очередном пинке ребенка, что тот проткнул себе руку ножом. — Серьёзно? — подал голос Себастьян, разворачиваясь к демоненку и показывая свою руку, проткнутую лезвием ножа, на ладони, насквозь. — Ты можешь срывать на мне злость, но только не на кухне! — А вот почувствуй, — процедил злобно Фантомхайв, выглядя мрачнее тучи, — как мне сейчас больно! Весь живот в синяках! Что тоже было удивительно, поскольку для демона такое несвойственно. А что, порой, бесило больше всего — стоило Себастьяну прикоснуться к его животу и проклятые пинки прекращались. Вытащив нож из руки, кровь брызнула и заляпала всю одежду, он этой же окровавленной ладонью коснулся плода. И тот вновь затих. — Вот почему так?! — надулся Сиэль. — Почему ребенок только тебя слушается? Когда я его пытаюсь успокоить, он не реагирует! — Потому что ты постоянно на него кричишь и проклинаешь день, когда согласился его носить. А он, спешу тебе сообщить, все слышит и прекрасно понимает. Прими его, наконец, и боли прекратятся. — Не всегда я на него кричу! И вообще, раз я такой плохой, рожу, и сам воспитывай. Я даже не подойду к нему. Оттолкнув от себя мужчину, Сиэль круто развернулся и отправился обратно в спальню. В ответ получил очередную порцию пинков, кажется, и ручками и ножками. Понимающий внутри монстрик такими темпами разорвет его изнутри и сам выберется наружу… Сиэль, хоть и поморщился от сильной боли, упрямо дошел до своей комнаты, где смог прилечь. Так было чуточку проще терпеть. Если бы ребенок так не пинался, давно бы его принял и никого не проклинал бы. Но нет же, с каждым разом, даже без криков, монстр пинал его все сильнее и сильнее, а это уже выводило из себя. И ведь Себастьян его, Сиэля, обвиняет, что орет. «Бесит. Раздражает до зубного скрежета. И ведь все было хорошо. Какого лешего мы вообще решили оставить потомство? Вот пусть он теперь сам о нем заботится!»

***

Спустя неделю боль стала невыносимой. Сиэль был готов собственноручно вспороть себе живот, чтобы вытащить мелкую тварь, а чтобы предотвратить катастрофу Себастьян отыскал отличное средство для устранения неприятных ощущений. Несвойственное ему, дикое, если смотреть со стороны, но действенное. Он стал разговаривать с малышом, в очень и очень нежной форме. Сюсюканье, как озвучил вслух Сиэль. А вместе с разговорами и частые прикосновения к животу и поцелуи. В подобном дурдоме Фантомхайв не участвовал. Слишком сильно намучился. Он мечтал о том дне, когда родит ребенка, сбагрит его второму родителю и будет отдыхать и жить в свое удовольствие. А то ведь и поохотиться нормально нельзя. Так хотелось свежей души, а не обычной и пресной. Человеческая еда так же раздражала, если, правда, это не сладкое.

***

Последний месяц перед родами на удивление (и сильное подозрение) проходил в спокойствии. Ни пинков, ни высасывания сил, ни перемены в настроении. Убрать сам живот, и словно не беременный вовсе. — Формирование подошло к последней стадии и более ничего ребенку не нужно, а значит вскоре он появится на свет. — Славно, — ухмыльнулся Сиэль. Его положение подходит к концу. Это ли не радость! — Не хочешь услышать его мысли? — вдруг ошарашил вопросом Себастьян, и Сиэль вылетел из своих мечтаний о будущих путешествиях. — Что прости? — Ты можешь его услышать. Внутри тебя живет разумное создание, это не простой ребенок. Я слышу и разговариваю с ним вот уже три с половиной недели. — Ничего я не слышу, — огрызнулся Фантомхайв, почувствовав прилив раздражения. — Он только с тобой так хорошо ладит. Для вас обоих я лишь инкубатор. Так что разговаривай дальше, и дай мне помечтать. — Ты не хочешь его слышать. А, между прочим, он хочет тебя услышать. — Он и так меня слышит, — закатил глаза, которые теперь чаще оставались демоническими из-за паршивого настроения, нежели синими. — Не в таком плане, — тихо вздохнул Себастьян. Терпение, иной раз, подходило к концу и он готов был прибить демоненка из-за постоянных обид, раздражений и прочих выкрутасов, только бы показать, как ему плохо. — Между вами есть связь, ты можешь почувствовать ее. Она словно нить. Просто потяни за нее и пожелай услышать Дариэля. — Нет! Не хотел. Не был готов морально. Слишком сильно намучился с тяжелой беременностью. Еще и ребенок тянется не к нему, а ко второму родителю, а это вызывало ревность. Очень сильную. И не понятно к кому больше. Ребенку, что живет и развивается в его утробе, а любит другого? Или к Себастьяну, которому он нужен только для появления наследника, а самого Сиэля терпел через силу? Такую невеселую картину он нарисовал давно в своей голове, а избавиться от нее не так просто, как казалось. А если ребенок родится, и все окажется так, как Сиэль себе придумал? Конечно, он вполне может махнуть хвостом и уехать, но тут уж дело привычки… «Папа?..» «Что это сейчас было?..» — про себя подумал Сиэль, неожиданно вздрогнув. — «Докатились, в голове уже глюки. Это все на фоне стресса». Тихий детский голос. Он отчётливо его услышал. Себастьян, что сидел рядом с закрытыми глазами, словно пытался на что-то настроится и держал свою руку поверх живота. Что-то было не так. «Папа», — вновь послышался голос, — «папа, ответь мне… папа…» — Что за фокусы ты устроил? — возмутился такому Сиэль, глядя на партнёра. Ведь это он творит с ним что-то странное. «ПАПА!» — на грани отчаянья крикнуло «нечто». Сиэль ощутил давно забытую боль от пинка. — Черт! — громко выругался, зажмурившись, и положил руку на место пинка. — Какого черта происходит?! Себастьян прервал контакт, убрал руку от живота и открыл глаза, в которых читалось осуждение. — Хватит отвергать нашего ребенка. — Что за фокусы, я спрашиваю? — глаза Сиэля полыхнули огнем. — Пытаешься к моей совести возвать? Так вот, у меня ее нет! Ни тебе, ни ребенку я не нужен! — пошел поток всех обид, которые скопились за долгое время. — Я для вас обоих лишь инкубатор! Конечно, я же всегда кричу. А ты хоть представляешь, как это, черт возьми, больно?! Это тебе не руку оторвать. И по первости я сдерживался, старался с ним говорить, но что получил потом, когда боль и пинки вообще не прекращались? Лишь: «Ты постоянно на него кричишь»! Ха?! Да ты порой ночами дрых без задних ног, пока я не знал, как мне устроиться поудобнее. Зато сейчас ты с ним милые беседы ведёшь. Вот и ведите дальше! А я хочу покоя! — Первым делом, — куда спокойнее стал объясняться старший демон, — это не фокусы. Раз ты не захотел настраивать связь сам, я приложил к этому руку. И ты услышал голос Дариэля. Но он не мог до тебя достучаться. Ему нужна связь обоих родителей, а ты отвергаешь ее. Я делал и делаю все для твоей безопасности, нахожу способы избавить от боли, сделать беременность менее болезненной. Ты же не замечаешь этого. Твоя злость и обида достигли своего апогея и теперь, кроме них, ты не хочешь замечать ничего. Абсолютно. И если думаешь, что нужен мне лишь как инкубатор, то это не так. Если бы обстояли так дела на самом деле, я не стал бы тебя поддерживать. Дариэль не убил бы тебя, но ослабил по максимуму. И все пять с половиной месяцев стали бы еще невыносимее. — А может ты только ради ребенка и стараешься, — хмыкнул Сиэль. «И как девушки ходят беременными девять месяцев? А некоторые еще и не одного рожают. Кошмар какой-то!»  — Может, ты хочешь, чтобы он вырос посильнее, вот и прикладываешь к этому руку. — Ты рассуждаешь сейчас, как обиженное дитя, которому родители недодали ласку и на протяжении многих дней игнорировали. Но пора взглянуть на вещи с другой стороны, Сиэль. Если бы дело было только в ребенке, я мог не мучиться с тобой и зачать его с какой-нибудь демонессой. — Когда ты думал о ребенке, между нами все было хорошо, — сложил руки на груди. — Стоило мне забеременеть, ты изменился. — Изменился не я, изменился ты, — усмехнулся на такое заявление Себастьян, поднимаясь на ноги. — Больше скандалов, больше криков, больше раздражения из-за пустяков. На первом месяце ты выгнал меня из спальни только потому, что я перевернулся на другой бок, спиной к тебе. На втором месяце ты свернул мне шею, после того, как я приготовил тебе горячий суп. На третьем месяце ты два дня не позволял мне появляться в доме. На четвертом проткнул мне руку ножом, а вечером, в тот же день, нарочно проткнул живот. И не испытывай я к тебе сильной привязанности, на грани чертовой любви, я разорвал бы тебя на части, как только ты родил бы Дариэля. — Вот и не разорвешь. Он родится и кукуй вместе с ним! Сиэль перевернулся на другой бок. Как же его достали все эти ссоры. Не хочет его понять Себастьян. «Уйду и найду себе кого-то иного. А лучше вообще никого не искать и жить одиночкой. И никто не будет тыкать носом во что-то».