Сильные женщины не плачут. Книга первая

Из глубины зеркала на девушку смотрела молодая особа с приятными чертами лица, мокрыми после душа, тёмными волосами, закутанная в пушистый махровый халат. Зейнеп и не подозревала, что ванные комнаты бывают таких огромных размеров, обставленные так роскошно и со вкусом: тёмный мрамор, латунная сантехника, изящные каплеобразные настенные светильники, высокая ваза с букетом орхидей на столике в углу. Всё это великолепие говорило о богатстве и роскоши, давало прикоснуться к красивой жизни, почувствовать себя королевой — обо всём, о чём мечтала Зейнеп. Как и любая другая красивая амбициозная молодая девушка. Зезе взяла массажную щётку и стала расчёсывать влажные пряди волос. Скоро нужно будет выходить из ванной и снова встретиться с тем, с кем недавно пережила впервые в жизни те новые ощущения, которые предназначено пережить каждой мусульманской девушке в первую брачную ночь с мужем. Но Эмир не был её мужем. Эта ночь не была началом их супружеской жизни. Зейнеп даже не сделали предложение, не подарили кольцо… Она просто ему поверила. Да и разве можно было сомневаться в нём? В его словах? Разве мог он обмануть её? Эмир ранее уже задавал ей этот вопрос и, находясь в плену его гипнотического взгляда и тёплых рук, она отринула любые сомнения. Но Зейнеп не была дурой. Червячок сомнения был, и он начинал грызть её, когда она сидела одна в своей комнатке в отчем доме. Папа, мама, братья — она любила их, зависела от них и переживала о том моменте, когда её отношения с Эмиром Козджуоглу должны были раскрыться. Она запретила себе думать о том, насколько разрушительной для её семьи может оказаться эта новость. Эмир неоднократно говорил с ней о свадьбе, а медовом месяце в далёком и загадочном Санторини, и Зейнеп решила, что объявит семье обо всём пост-фактум, будучи уже женой Эмира и госпожой Козджуоглу. Когда она сможет без стыда и страха перед всеми держать его за руку как законная супруга, то будет уже неважно что скажут братья и родители. В конце концов, это её жизнь. И её чувства. А кто в семье Сойдере когда-нибудь интересовался чувствами и желаниями «маленькой, глупой Зейнеп»? Девушка брезгливо сморщилась, вспомнив приданое в виде кастрюль и сковородок, которые мать купила на рынке перед предполагаемой помолвкой с Салихом. Она помнила и возбуждающее, заставляющее молодую кровь бежать быстрее по телу ощущение от первых встреч с Озаном Сезин, парнем из совершенно другого класса общества, представителем «золотой молодёжи». Было так весело и интригующе наблюдать неподдельный интерес к ней в его глазах, ощущать себя желанной для этого молодого и богатого мальчика. Все эти впечатления сожгло до тла знакомство с Эмиром Козджуоглу. Зейнеп никогда не встречала таких мужчин. В её круге общения таких просто не водилось. Он был красив, как бог, галантен, как истинный джентльмен, умён, богат, харизматичен и загадочен. Что-то тайное скрывалось в его тёмных глазах, и молодую девушку затягивало в них, как в омут. Рядом с ним она ощущала себя уязвимой и маленькой. Последнее имело просто и понятное объяснение: разница в возрасте между ними составляла почти 10 лет. А первое, как ни странно, нравилось Зейнеп. Ей нравились сила, опасность, огонь, исходящий от этого мужчины. И она бросила себя в этот огонь целиком. Выйдя из ванной комнаты, она увидела, что Эмир, отвернувшись, лежит на постели, разглядывая пейзаж ночного Стамбула в панорамном окне отеля. Он не обернулся к ней, когда она вошла в комнату. Зейнеп вдруг отчего-то смутилась. Вальяжная поза мужчины, равнодушное отстранённое поведение и эти красные розы, стоящие рядом с зажжёнными свечами на стеклянном столике у противоположной стены комнаты… Девушке стало так неловко, что почему-то захотелось отсюда сбежать. Женская интуиция подсказывала, что должно произойти что-то плохое. «Возьми себя в руки», — мысленно приказала себе Зезе. Вдохнув, она подошла и села на постель, поджав под себя ноги и смущённо сцепив пальцы. Мужчина наконец-то повернул к ней голову. В его глубоких глазах застыло странное выражение. Насмешка? Презрение? Вопрос? Любви и заботы о молодой женщине, которой он совсем недавно дарил откровенные ласки на этой самой постели, там точно не было. — Ты меня всё ещё любишь? — вопрос вырвался сам собой. — О-о-очень, — странно долго протянул Эмир. Тревога Зейнеп усилилась, хотя внешне ничего не предвещало беды. — И я тебя, — смутившись скорее от тона полученного ответа, чем от признания вслух своих чувств, ответила девушка, опустив глаза. В ответ — молчание. Кожей она ощущала пристальный изучающий взгляд Эмира на своём лице. — Ты не жалеешь? — его вопрос кольнул ледяной иголкой в самое сердце. «Почему ты так странно себя ведёшь?» — захотелось ей спросить его. — М-м, — отрицательно промычала Зезе в ответ. — Посмотри на меня, — она выполнила его приказ. Недоверие и любопытство светились в его взгляде. — И правда не жалеешь? — Нет, — просто и честно ответила девушка. Ещё одну секунду всё было по-прежнему. Иллюзия спокойствия. А потом мир рухнул. — Но должна бы, — изменившимся холодным тоном произнёс Эмир, грациозно поднявшись с постели. — План от создателя Эмира Козджуоглу, — театральным жестом раскинув руки, он обвёл ими спальню. Сердце бешено стучало, казалось, у Зейнеп прямо в горле. Уши заложило, пульс зашкаливал. Горячие слёзы обиды подступали к глазам. — Не… не поняла? — она прекрасно всё расслышала и поняла, просто не хотела верить собственным ушам. — А ты вообще всегда туго соображала. Хоть бы на этот раз удивила! — язвительный тон мужчины хлестанул больнее, чем пощёчина. Кусочки мозаики резко встали на место. Предупреждения Нихан, их недавний разговор. «Эмир поранит твою душу, ему нельзя верить, он использует тебя, чтобы причинить боль Кемалю». Встревоженное лицо брата, его вопросы: «Ты ничего не хочешь мне рассказать, Зейнеп?». Боль и разочарование в глазах Салиха, его полу-вопрос, полу-утверждение: «Значит, есть кто-то ещё. Кто-то, о ком ты думаешь». Чёткая картина выстроилась в мозгу Зейнеп. Её пронзило понимание собственной глупости и наивности. Она придумала себе красивую сказку о бедной девочке и богатом принце, в которую сама же и поверила. Глупая, глупая Зейнеп. «Возьми себя в руки», — во второй раз мысленно приказала себе девушка. «И ни за что не показывай ему своей боли. Не стоит падать ещё ниже. Первый шаг: собери с пола свою одежду». — Пожалуй, я так и поступлю, — огромным усилием воли Зейнеп подавила слёзы и, поднявшись с постели, подошла к длинному пуфу у её изножья и, нагнувшись, стала спокойно собирать свою разбросанную по полу одежду, которую Эмир в пылу страсти недавно сбрасывал с неё. Лишь чуть-чуть трясущиеся руки выдавали её истинное душевное состояние. — Главное не забыть туфли — это мои любимые. «Шаг второй: не смей плакать», — мысленно инструктировала себя девушка. Собрав все детали своего нехитрого гардероба, Зейнеп выпрямилась и посмотрела прямо в глаза застывшему со стаканом ви́ски в руке Эмиру. Он явно не ожидал такой реакции от простушки Зейнеп — и его замешательство придало ей сил. — Что ж, спасибо за секс, — произнести это откровенное для недавно лишившейся невинности молодой женщины слово стоило немалых моральных сил, не выдав при этом своё смущение, однако выбора у неё не было. Правила игры задавала не она, и приходилось действовать в тех очерченных Эмиром рамках, куда она сама себя загнала. — Немного слащаво с розами и свечами для прелюдии, — она махнула согнутой в локте рукой, на сгибе которой висело её красное пальто, в сторону стеклянного столика. — Но в основной части «плана» ты был на высоте. Я получила то удовольствие, о котором раньше знала только понаслышке. А теперь я, пожалуй, не буду тебя смущать, и переоденусь в другой комнате, где осталась моя сумка. С твоего позволения, — закончила Зейнеп и, развернувшись, перешла через просторный коридор в общий холл номера, следя за тем, чтобы идти размеренно, а не бежать, и прикрыла за собой дверь. «Шаг третий: действуй по ситуации», — морально настраивала себя девушка, максимально быстро облачаясь в свою одежду, стараясь не думать о том, кто сейчас находился за дверью. Накинув пальто и схватив с дивана сумку, Зейнеп, сделав глубокий вдох, распахнула дверь в коридор. Эмир стоял на пороге спальни, в которой умерла прежняя Зезе и родилась новая Зейнеп, и следил за ней с выражением недоверия и еле сдерживаемой ярости на красивом лице. — Зейнеп… — ядовитым тоном начал он, двинувшись было к ней навстречу, но та остановила его жестом руки. — Не стоит меня провожать, Эмир, — зеркальным саркастичным тоном парировала девушка. — Я знаю дорогу, — пройдя по коридору до двери и остановившись около высокого столика при входе, на котором лежала ключ-карта от номера, Зейнеп достала из кармана пальто несколько купюр и положила их туда. Когда минутой ранее она собиралась выходить из своего укрытия, то сомневалась, стоит ли так поступать с Эмиром. Но его последний жест и тон, полный ярости, решили за неё. — Здесь небольшая плата за то, что по-настоящему научил меня наслаждаться. Это деньги за тот билет в кино, которое мы посмотрели накануне. Фильм закончился, урок тоже — так что прощай. Слабо улыбнувшись выражению шока на лице Эмира, Зейнеп быстро покинула номер и захлопнула злосчастную дверь. Теперь ничто больше не мешало ей бежать, бежать со всех ног из этого отеля, из его душных лабиринтов, душивших её. Еле сдерживая рыдания, девушка пронеслась через вестибюль гостиницы к стеклянной вращающейся двери, и выскочила на воздух. Мир казался прежним: так же горели ночные огни, проносились автомобили, гуляли прохожие. Но Зейнеп ничего этого не видела. Её мир рухнул, погребя под своими обломками прежние мечты. Она доверилась — и обманулась. Отдала свою честь — и растоптала себя. Поверила словам — и поняла, что нужно верить только действиям. Рыдания душили её, разрывали грудь на части. Она дала волю своей обиде и слезам. Сильные женщины тоже плачут. Когда их никто не видит, сползают по стене, оставляя кровавые следы от сорванных ногтей. Они продолжают верить, долго терпят, много выносят и уходят навсегда. И никогда не возвращаются. Она не будет унижаться перед ним. Не будет преследовать и умолять. Не будет мстить, ибо она, очевидно, не тот ключ, которому суждено открыть ту загадочную тайну, что скрыта в его тёмных глазах. Лучшее отмщение преподаст ему судьба, ибо всё в этом мире имеет свойство возвращаться в исходную точку: как добро, так и зло. Она никогда не забудет его. Первая любовь всегда остаётся в памяти. Как и тот жестокий урок, что она ей преподала. У неё есть семья, есть сила воли, есть она сама. Она справится. Она докажет матери, что «глупая» — это не про неё. Она получит актёрское образование и станет известной, доказав Кемалю, что он — не единственный достойный уважения и любви ребёнок в семье. Она не заставит своих родных стыдиться её. А если семья не поймёт и не поддержит, то она уйдёт из отчего дома и начнёт жить заново. По-своему. Без оглядки на мнение соседей, на превалирование одного ребёнка над другим, на лживые догмы. Она получит от жизни всё, что захочет. Сама. Своими силами. Ей не нужны для этого Салих, Озан или Эмир Козджуоглу. Никто из них — осознала Зейнеп сейчас — ей не пара. Чтобы стать счастливым с кем-то, нужно прежде всего обрести гармонию внутри себя. И она пройдёт этот путь. Она сильная. Она справится.