Sounds like a challenge.

Юнги любит секс. Просто секс без обязательств. Поэтому заводит омежек, чтобы попользовать их, просто трахнуть, заплатить деньги и выкинуть. Нет, конечно, бывали у него и отношения, но это только в том случае, если омега сильно ломалась. В сказки про истинных никто давно не верил, для всех это была просто выдумка, в которую могли поверить только безумцы. — Вали, — Мин скидывает очередную пассию с кровати, фыркая. — Я больше в твоих услугах не нуждаюсь, — он садится в кровати и закуривает. Очередные слезы, очередные крики, очередная омега с разбитым сердцем. Но Юнги все равно. Ему всегда было все равно. На то они и омеги — течные шлюхи — не больше. Сам Мин Юнги не представляет из себя ничего особенного, исключением является только то, что он — сын какого-то магната. И младший ребёнок, поэтому пока его старший братик пашет ради бизнеса отца, Юнги может делать все, что ему только пожелается. Квартира — пожалуйста. Машина — держи, сынок. Омеги — да хоть каждый час. Щедрость отца всегда нравилась Мину, а любимый папочка давно сбежал, так что Юнги его даже не помнит. У Мина мятные волосы, шоколадного цвета глаза и бархатисный шепелявый голос. Он курит и бухает, разбрасывается деньгами направо и налево, а пахнет от него крепким виски и лесным орехом. Не альфа — а мечта. Поэтому под Юнги лечь для любой омеги его института — честь. Ну, а Мину это только на руку.

***

Очередной тяжёлый день в институте, потому что учителям, видите ли, не нравится, что Юнги матерится на парах и курит на территории заведения. «Да пошли вы нахуй, что хочу, то и ворочу». — Мысленно говорит сам себе Мин, закуривая. Затяжка за затяжной становится все глубже, разум приятно туманит, что позволяет отвлечься от всего вокруг и погрузиться в свой маленький поганый мир. Мин приходит в квартиру, ложится на диван и просто лежит. Где-то на фоне включен телевизор, на полу коробки от пиццы и бутылки от алкоголя, по всей квартире запах курева вперемешку с природным запахом самого Юнги. Так себе обстановочка. На душе у Мина как-то противно — чего-то хочется, а чего — не понятно. И Юнги находит вполне альтернативное решение — вызвать шлюху. Почему бы и не расслабиться после тяжёлого дня. Омежка приезжает быстро, причём мальчик явно в скором времени потечет, потому что запах сочной малины Юнги чувствует ещё до того, как раздается стук в дверь. Парень жадно облизывается и идёт к двери. Открывая и видя омегу, Мин невольно морщится и вообще не понимает, что происходит. Омега напротив — маленький невинный ребёнок с пухлыми щечками и большими губами, весь закрытый и недоступный, однако один только запах сейчас готов довести Юнги до оргазма. — И что ты тут забыл? — Грубо интересуется Мин, недовольно смотря на мальчика — по-другому его сейчас и не назовёшь. — Я… Я по вызову, — заикаясь, произносит парниш, казалось, боясь и пошевелиться. Он на Юнги не смотрит, однако запах альфы сейчас сводит даже такого, как он, с ума. Мин вдруг хватает омегу за шиворот и приподнимает над землёй. — Ты что, паршивец, шутки шутить вздумал? Ничего не путаешь? Да ты хотя бы знаешь, кто я такой?! — Ярости Мина нет предела. Он слишком… Слишком не шлюха! Этот парень больше напоминает типичного маменькиного сынка, просто добродушного мальчика, но никак не шлюху. Омежка пищит, жмурясь. У него внутри ураган непонятных ему самому эмоций. Парень просто приехал лечь под альфу, чтобы получить свои деньги, а сейчас на него кричат, еще и больно физически делают. "С этим омегой явно что-то не так", — думает Мин и тащит его в спальню, надеясь, что, может, хоть там ситуация изменится. Но нет — омега ведет себя все так же замкнуто и закрыто, совершенно отказываясь хоть как-то взаимодействовать с Юнги. Это бесит мятноволосого все сильнее, но одновременно сильнее заводит. Альфа тихо рычит и срывает с мальчишки одежду. И что-то его останавливает. Он присвистывает, оглядывая омегу. Сбитое дыхание, растрепанные во все стороны волосы, красные щеки — а спустись ниже — просто великолепное тело: смуглая кожа, выточенные ровные ключицы, тёмные бусинки сосков и ровные шесть кубиков пресса. Юнги вновь облизывается, вдыхая запах малины, что стал ещё ярче. Мин снимает с явно младшего последнюю часть одежды. Чуть набухший розоватый член, из которого сочится смазка, что явно просит обратить на себя внимание, становится для Юнги спускным рычагом. Он быстро избавляет себя от одежды и резко входит в омегу, о чем почти сразу жалеет — мальчик пищит и жмурится — внутри него безумно туго и больно. «Девственник». — Проносится в голове у Мина. И раньше бы ему было похуй, он бы просто сделал свое дело и выкинул бы омежку, но сейчас что-то не так — Юнги даёт омеге расслабиться и только потом начинает двигать бедрами. Со стороны младшего слышатся первые стоны, и это сводит альфу с ума. Сладкий голосок, приятный на слух, с каждым толчком становившийся все громче,. ласкает слух мятноволосого. Он проводит по телу омеги кончиками пальцев, из-за чего тот напрягается, и его пресс теперь видно отчётливей. Юнги ускоряется. Он прижимает омегу к себе, но чисто ради своей выгоды. Он чувствует, как бархатные стенки обволакивают его член, сдавливая. В омеге узко, тепло и мокро — это нравится Мину. Вопреки всем его ожиданиям мальчик обнимает его и льнет, что-то выстанывая. Причём не наигранно, как обычно это делают остальные — а как будто от чистого сердца, просто просит Юнги быстрее. Мин слушается, утверждая, что только для того, чтобы доставить удовольствие себе, а не какой-то шлюхе. Парень под ним извивается и стонет все громче, а когда Мин входит под другим углом — взвизгивает и пытается соскочить, но сильные руки Юнги жмут обратно. Он теперь входит только под этим углом, что заставляет омегу раскрепощенно стонать и двигать бедрами навстречу, а Мину просто ловить кайф от того, что казалось обыденным. Юнги кончает омеге на живот. Резинки он просто не воспринимает, а внутрь нельзя — нахуй надо, мало ли что. Мин даже на удивление даёт кончить и омежке, потому что тот уж слишком мило скулил и просил дать ему излиться, что покорило казалось бы бездушного Мина до конца. — Все, вали, — привычные два слова слетают с губ альфы. Юнги отдаёт мальчику деньги, причём намного больше, чем надо. Тот быстро собирается и уходит, не сказав и слова, хотя обычно некоторые шлюхи и поспорить могли. Юнги откинулся на кровать, проводя дыхание в норму. И что это блядь было сейчас? Во-первых, Мин обнимал совершенно незнакомого человека, во-вторых, он позволял обнимать себя, в-третьих, ему слишком понравилось. И даже не столько секс, как этот омега, черт его побери. Когда запах сочной малины окончательно пропадёт, а к Юнги возвращается более менее здравый рассудок — сердце начинает биться чаще, а в голове что-то щелкает. — Я должен его найти.