Хроналис

Что вы знаете о страхе? Есть такой страх, который мы чувствуем, когда вглядываемся в темноту, боясь увидеть что-то неизведанное, неизвестное, странное. Есть такой страх, который появляется в дни одиночества — он завывает ледяным ветром и своими холодными пальцами сжимает сердце где-то под глоткой — страх остаться одному. А есть страх, самый ужасающий, леденее того, предыдущего. Он обволакивает сначала обманчиво мягко, а затем переворачивает резко все внутренности, рассыпая дрожь и слабость по всему телу. Сердце прыгает в пятки, руки трясутся, как у тех старых завсегдатаем трактира дядюшки из его детства. Такой страх самый ужасный. Но есть что-то хуже. Юнги ощущает именно этот страх, но он не идёт ни в какое сравнение с тем пристальным взглядом на себе. Чёрные глаза демона вытягивают его душу даже через расстояние между ними. Мин может поклясться, что парню даже не нужно согласие или подпись контракта — он сожрёт его так. Чонгук прожигает в нём дыру, требуя ответа на поставленный ранее вопрос. Вот только тишина, которая по стечению обстоятельств стала сестрой того самого страха, закрывает ему уши и кладёт свою твёрдую руку на губы Юнги. Ничего не слышу, ничего не говорю. Всё, что он может сейчас, смотреть в глаза устрашающей твари и бояться. Даже дракон рядом вызывает менее сильные чувства. Сухая, пожелтевшая и побагровевшая листва кучами спадает с деревьев, подпитывая огненную стену, которая и так достигла внушительной высоты. Сильный ветер добавлял к сложившейся ситуации жуткий оттенок — кровь стыла от холода и ветра, но боязнь леденила намного сильнее. Лезвие ножа полоснуло бледную кожу предплечья Мина, и огненно-красные цветы начали расползаться по его светлой рубашке. Цветы роняли лепестки на землю, стекая по его руке, омывая холодную землю. Юнги кажется, что это просто глупая шутка. Шутка продолжает огненной стеной расползаться вокруг, а кровавые пятна всё так же стекать по его руке. Этот тип юмора, который Мин совершенно не переносит. Обряд, совершённый ведьмой с глубокими чёрными глазами, вызывает стаи голодных волков, которые несмотря на огонь, собираются вокруг поляны, почувствовав запах страха и человеческой крови. Ведьма смотрит насмешливо и играет в руке с кинжалом. На его кончике немного крови и его, Юнги, жизнь. Чёрные глаза заберут его душу даже быстрее, чем они оба предполагали. Юная ведьма обходит своего пленника, направляя на него его же клинок. Снова. Парень явно играет, пытается выглядеть непреклонным, будто прямо сейчас готов на месте убить и выпотрошить тело глупого-глупого охотника, а потом сожрать его душу, отдав останки своему питомцу. Глаза выдают. В них так много насмешки, такой забавной, детской и беззлобной, она говорит Юнги не беспокоиться, но кинжал в руке и огненное дыхание рядом говорят, что, возможно, ведьмам нельзя доверять. Особенно когда пытаешься не потеряться в темноте их взгляда. Мин ходит кругами, несколько раз натыкается на смешинки и искры от отражения пламени, но с каждым шагом теряет себя больше и больше. Терпение мальчика, наверное, тоже теряется с каждой секундой. В его взгляде теперь можно увидеть раздражение. — Ну? — он повышает голос, требует ответа, делает тон ниже, пытаясь выглядеть старше. — Говори же! Маленькая ведьма пытается его напугать. К удивлению Юнги, получается просто на отлично. Мальчишке самому бы стать тем злым охотником, от которого у всех трясутся коленки, но только вот… У мальчика нестандартное понимание о семье и опасности некоторых чешуйчатых ящерок. В чёрных глазах с минутой молчания разливается злость. Чонгук думает, что интересно видеть на лице «всесильного» и самоуверенного охотника такой испуг. Вот только как бы интересно не было играть с ним, тот всё же должен понести наказание за то, что посмел причинить его дракону вред. Просто обязан. И если не смертью, не кровью, то Чон придумает что получше. У него фантазия всегда хорошо работала. Ухмылка, внезапная и пугающая, так резко появилась на лице парня, что Мин подумал, что это отличное время для начала взрослой и сознательной беседы. Ему ли не знать, какими кровожадными могут быть ведьмы, ну к чёрту. Точнее, пожалуйста, только не к чёрту! — Мне была нужна голова этого дракона, — набравшись немного смелости и уверенности, ответил Юнги. Он продолжал сидеть в ногах юноши, с его плеча продолжала стекать кровь. Рана не хотела затягиваться так быстро. Мальчик не хотел отпускать его так просто. — А с собой в тряпочку тебе не завернуть? — мальчишка усмехнулся, его злость вышла на новый уровень. — Что ты несёшь? Захотел сам головы лишиться? Так я тебе это устроить могу! Дракон, услышав запах злости хозяина, расправил костлявые крылья и взревел на весь лес, отпугивая падальщиков-волков. В жёлтых глазах ящера можно было увидеть огонёк ненависти к человеку, который посмел причинить ему вред, разозлить его всадника. Последнее было особенно непростительно. Существо начало медленно приближаться к своему обидчику — из пасти вырывался короткий поток огня, но попытку испепелить человека оборвала рука хозяина, которая начала поглаживать кончик носа дракона. — Хроналис, ещё рано, — спокойный голос разлился по периметру обманчиво ласково, успокаивая разбушевавшегося питомца, который вот вот бы превратил бедного охотника в горку отменного первоклассного праха, даже не оставил бы костей для всяких ведьмовских штучек. Юнги внимательно наблюдает за действиями дракона, за тем, как его успокаивает покровитель и как постепенно существо отходит от пленника. Но перед тем, как Юнги уже принял неизбежность быть сожжённым заживо, он посмотрел на огонь. Он посмотрел и увидел. Языки пламени плавно переливались с жёлтоватого цвета в красный, очень медленно передвигались волки за полупрозрачной стеной пламени. Что-то явно было не так. Время… Оно как будто останавливалось. Всё происходило с задержкой, но вот движения Хроналиса и молодого парня остались всё теми же, резкими, отчетливыми, парнишка будто чеканил воздух своими конечностями. — Хроналису подвластен поток времени, — увидев удивленный, полный непонимания взгляд у мужчины, сказал мальчишка. Он улыбнулся с гордостью, на секунду потеряв весь свой злобный устрашающий вид. Но с появлением этой улыбки Юнги чувствует ещё большую магию — мальчик забирает его из рук страха и касается сердца тонкими пальцами. Касание ни разу не нежное, но Мина пробирает как в первый раз. Чонгук замечает, как на запах волнения и крови вокруг огненной стены собираются лесные твари даже пострашнее волков. Ещё немного, и создания своим количеством смогут подавить даже дракона, если учесть, что тот порядком вымотался из-за раны и большого потока огня. — Нам нужно убираться отсюда и побыстрее, иначе живыми мы уйти отсюда не сможем. Паренёк помогает Юнги подняться с земли, на этот раз крепко сжимая его руку в своей. Он садит его на дракона будто бы бережно и смеётся забавно, когда оба — Хроналис и Юнги — выдыхают одинаково раздражённо. Юнги не хочется сидеть на звере, зверю не хочется носить на себе какого-то злого охотника с ножиком, но их обоих не спрашивают. Мин совсем не желает быть сожранным кучей тварей, поэтому принимает так уступчиво и вежливо предоставленное место. Непонятно, что от него хочет мальчишка, но если бы он хотел его смерти, то убил бы давно — шансов было немало. Уже сидя в кожаном седле, блондин заметил маленькую выжженную на коже надпись «Чон Чонгук». «Видимо это имя этого мелкого засранца», — подумал Юнги, пробуя его имя на вкус. Чонгук гласными оседает на кончике языка, согласными отпечатывается на подкорке сознания. Ему идёт. Могучее и сильное животное поднимается вверх в небо, размахом своих крыльев опрокидывая на всю нежить волну огня. Казалось, что от такого сильного ветра и порыва воздуха можно было бы с лёгкостью свалиться с дракона, но Чонгук уже не впервые вот так седлает своё животное. Покровитель и его дракон много чего пережили вместе и благодаря этому они теперь чувствуют друг друга. С самого детства, как только Чонгук нашёл в лесу огромное желтовато-коричневое яйцо с маленьким тёмными пятнышками по всей скорлупе, он находился рядом с существом. Маленький, ничего не знающий мальчик отнёс свою находку к своему другу, которого звали Джин. Родители Джина выращивали драконов, грифонов, пегасов и ещё кучу разных мифических существ на продажу, этим они и зарабатывали на жизнь для семьи. Джин знал всё о мифических существах, ведь детство провел с ними. Именно поэтому его маленький друг прибежал к нему. Дети вместе выяснили что случайная находка Чонгука оказалась яйцом одного из найредчайших драконов — хранителя времени. Во время полёта Чонгук смог наконец-то немного расслабиться. Он доверял своему дракону, ещё ни разу тот его не подводил. Они одно целое. Время тянется очень медленно. Юноша погружается в свои мысли, поддаваясь потоку ветра и позволяя капелькам воды, которые потихоньку начинают падать на их плечи с верхушек серых пушистых облаков, нависших над лесом и маленьким домом, в котором собственно и жил Чонгук. Дождь попадал на оголённые участки медовой кожи. Ветер гладил по голове, растрепывал волосы. Чонгук опирался на спину Юнги, который, смотря на всю красоту дождливого печального неба, просто потерял и счёт времени и способность говорить. Теперь он немного чувствует, что значит свобода. Наверное, из-за того, что он никогда бы не смог взлететь, он и не стремился на вершину. Но теперь, увидев всё это… Облака становятся темнее, напоминая о неизбежном. Дождь, чувствуя непонятную грусть Юнги, превращается в ливень. Из-за этого дракону пришлось спуститься на промокшую землю. И Мину тоже. Чонгук не посчитал нужным спускаться и продолжил свой путь верхом на Хроналисе. Оба парня промокли до нитки, Юнги, который не мог ничего сказать, молча дрожал от холода и ощущения чёртовой печали. Охотник понимает, что теперь он сам стал добычей и путей побега у него нет, ему придется теперь просто подстраиваться под маленькую омегу с характером альфы, под ведьму с глубоким чёрным взглядом и опасным нравов. И это почти ему не нравится. Почти. Наступает тот долгожданный момент, когда измученное и уставшее животное донесло не менее уставших людей до маленькой хижины, которая находилась недалеко от деревушки, которую когда-то посещал Юнги с Намджуном, чтобы пополнить свои запасы лечебных трав и снадобий. Эта деревня была очень известна по округе, ведь в ней жили только маги, эльфы, покровители драконов, в ней были отдельные места, где время от времени жили странники. Сама же хижина находилась в пару километрах от места обитания не совсем обычных людей, да и целом людей, она была невеликой по площади, но довольно-таки красивой и уютной снаружи. За хижиной виднелось ещё какой-то сарай, скорее всего это был дом Хроналиса. Чонгук по прибытию домой с лёгкостью спрыгивает с дракона. Он открывает перед Юнги дверь в дом и пропускает вперёд, будто кошку. Ведьмы же должны придерживаться всяких примет, верно?

***

На ещё совсем недавно безмятежном и спокойном небе закружились хмурые, угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие солнце своей тяжестью. Оно светило слабо-слабо, а затем, как будто растерявшись, совсем скрылось за их тяжёлыми боками… Сверкнула молния, а через несколько секунд неподалёку пророкотал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится ливень. Первые капли дождя упали на землю, будучи мгновенно и без следа поглощёнными пересохшей землёй. Но следом за ними уже летят другие капли, их становится всё больше. Опалые промокшие ветки трескались и ломались под тяжестью мощных копыт белой лошади, которая неслась по лесной тропе, неся на себе амбалистого мужчину. Лёгкие всадника горели из-за большого потока холодного и тяжелого воздуха, который вырывался через ноздри вовнутрь человека и комками горячего углекислого газа выходит наружу, перемешиваясь с ледяным порывом кислорода. Ржание кобылы переплеталось с громкими вздохами Намджуна. Он провёл уже несколько часов в пути, обыскивая чуть ли не каждый метр леса, покрытого мраком из-за густых почернелых туч, которые как будто наваливались на лес и своей мощью поглощали его. Густой туман придавал немного жуткого оттенка к атмосфере. Изнеможенный и расстроенный парень приложил голову к белоснежной гриве кобылы и начал поглаживать её бок. Он не видел, куда его ведёт животное, он просто хотел отдохнуть, прикрыл потяжелевшие веки и безвольно провалился в сон. Тело Намджуна было слишком слабым сейчас, всему причиной была неспокойная и бессонная ночь, он нуждался во сне и спокойствии. Отдых ему подарила лошадь, которая с галопа перешла на медленный укачивающий темп ходьбы. Ощущая как ледяные капли дождя укрывают его, Намджун всё равно не может оторваться ото сна. Кобыла несёт его по лесу, а Морфей проводит его через воздушные цветные облака. Лошадь приводит его к ветхой хижине у леса. Хижина пахнет спокойствием и теплотой. Кобыла чувствует теплоту, исходящую тонким туманом от верхушки домика, и отчаянно фыркает от усталости и беспомощности. Намджун никак не может проснуться, оттягивая гриву в руках, он почти сползает с седла, но внезапно кобыле становиться легче. Незнакомец, подхвативший спящего и уставшего Кима, опускает того аккуратно на сухое, нетронутое дождём крыльцо, и приглаживает тому растрёпанные от ветра волосы. Незнакомец пахнет домом и лаской, лесными травами и волшебством. — Устала, голубушка? — мягко говорит мужчина, проводя по холке лошади с трепетом. От руки мужчины искрятся золотые всполохи, лошадь чувствует, как силы снова возвращаются с ней. Она ржёт, а незнакомец причитает, как такая красавица носит на себе такого великана и совсем не устаёт. — Красавица, умница, сильная моя, — мужчина убаюкивает лошадь, и та, довольная, идёт за ним послушно, ждёт, когда он привязывает её в стойло, и ест предложенную странную кашу, которую Намджун ей никогда не давал. У этого незнакомца даже вода вкуснее — она с привкусом трав и сладковатая немного, что кобыла хочет поменять хозяина прямо сейчас. Глаза мужчины сияют ярко-зелёным, он переводит взгляд на всадника, что облокотился на его дверь. — И что же нам с тобой делать, Намджунни? Тот спит так крепко, что и магией не разбудишь. Если бы Намджун только знал, что спал сладко как ребёнок рядом с магом лесным, то, наверное, не поверил в удачу, что остался живым. Взялся бы за кинжал сразу и попытался убить мага. Сокджин, конечно же, это всё уже знает. Вот только поиграть с охотником ему интересно до жути. Маги, они такие любопытные.