Настоящие

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.       — О чём думаешь?       Друг сидит напротив на той стороне пыльного коридора, его лицо не выражает ничего, глаза прикрыты, лишь ресницы дрогнули от вопроса, да кулаки сжались до побелевших костяшек. Сложно.       — Вообще? Или конкретно сейчас, в эти наши последние дни… часы?       Последние слова не режут слух. Привыкли.       — Я уже давно не задумываюсь о будущем. Вот сегодня, сейчас.       Юнги приоткрывает один глаз и сразу щурит его. Тонкий лучик солнца, словно только и ждал этого, преломляется на осколках стекла и белёсыми веснушками-зайчиками отражается на лице, сужает зрачки, не давая хорошо рассмотреть собеседника.       — Мне двадцать четыре, я молод, полон сил и надежд. Потрахаться бы.       Типичный Юнги. Хосок хохочет. Надрывно и немного нервно, но тихо, почти беззвучно, чтобы не дай бог не услышали они. Недавно опрометчиво заданный вопрос уже не кажется уместным, скорее, с подвохом. Как и ответ. Пытается сгладить неловкость, сам не понимая, почему забилось трепетно сердце.       — Так в округе ни одной живой бабы уже много недель как нет.       — Я знаю.       Многозначительно. Неловко. С намёком.       Встаёт, потягивается, хрустя косточками и битым стеклом под подошвой новеньких, недавно смародёренных кроссовок. Вытряхивает пыль из волос, ухмыляется криво, делает шаг вперёд. У Хосока на миг сердце замирает, а потом пускается вскачь.

***

      Они появились внезапно. Если кто-то и размышлял о конце света, апокалипсисе или глобальной катастрофе, что изничтожит всё человечество, то представлял себе непрекращающиеся землетрясения после смещения земной оси, мутировавший неизлечимый птичий грипп, ну, или, на худой конец, огромный метеорит, прилетевший из глубин космоса. Даже нападение инопланетян и то выглядело правдоподобнее и реалистичнее.       Всё оказалось куда прозаичней. В конце лета 2015 года в Кауденбите, в Шотландии, двое диггеров, обследующие подземные ходы под городом, провалились в древнюю угольную шахту, обнаружив странное захоронение.       Вся стена подземелья напоминала огромные соты с маленькими усыпальницами внутри, где лежало множество усохших мумифицированных тел неизвестных существ. Общественность всколыхнулась, телевидение не прекращало вещать о Кауденбитском феномене, старые сказки ожили, у всех на слуху было лишь то, что феи действительно существуют. Многие задумывались, раз феи не сказки, то, возможно, остальные существа тоже вполне реальны?       Началась массовая охота на фей… Отовсюду звучали свидетельства, что их видели в том или ином месте, смельчаки гонялись за острыми ощущениями, всё глубже погружаясь в мир мифов и легенд. Появлялись новые фото загадочных существ, в Голливуде сняли несколько успешных блокбастеров.       Через два года увлекательная лихорадка пошла на спад, и пришла другая. Чёрная чума, оплетающая своей смертельной сетью всю планету и уничтожающая на своём пути всё живое. Феи действительно ожили и… начали охоту на людей.

***

      Юнги подходит почти впритык, так близко, что дыхание смешивается, и Хосок чувствует, как на губах оседает запах его мятной жвачки. Видит, что глаза у него от постоянного недосыпа красные, а в уголке правого и вовсе крупный кровоподтёк от лопнувшего сосуда. Прятки под водой не прошли без последствий.       Он, как всегда, криво и слегка гаденько ухмыляется, хрен поймёшь, что у него в мыслях, наклоняется ещё ближе, но между их телами всё равно остаётся небольшой зазор. Небольшой, а Хосоку кажется, что между ними расстояние в километр и там гуляет ледяной ветер. Хочется смять эту пропасть и хочется сбежать от страха. Вдруг это совсем не то, о чём он подумал? Вдруг не понял?       Проходит не больше минуты, а по ощущениям — вечность. Сердце гонит кровь по жилам, а мышцы затекли от ожидания. Глаза в глаза. Дыхание к дыханию. И сердцебиение к сердцебиению. Это не может быть фальшью.       Ещё мгновение, и всё окончательно становится ясно. Юнги закрывает глаза, и Хосок бросается в омут с головой, расстояние между ними исчезает, схлопывается — словно два магнита притянулись. Кажется, даже планета остановила свой ход и задержала дыхание, но не от восторга… На улице смолкают весело щебечущие птицы, становится мертвенно-тихо, лишь тихий шелест остаётся, но он растёт, усиливается, превращается в стрекот, а безумно колотящиеся сердца замирают от накатившего ужаса. Больно.       Хосок всё ещё чувствует на губах привкус мяты, но только что вспыхнувшее чувство радости гасится другим — липким и колючим ощущением страха и неизбежной смерти. Он безвольной тряпкой тянется за Юнги, а тот сжимает его руку в своей ладони, холодной и немного потной от волнения.       Они бегут от здания к зданию по старому, давно заученному маршруту туда, где наверняка открыты двери, либо разбиты окна. Минуют несколько офисов на пределе сил, избегая открытого пространства, прошмыгивают по спортивной площадке и выскакивают из переулка, как раз напротив общественной бани. Дверь закрыта, но если пройти правее, то можно пролезть в разбитое окно, а дальше дело нехитрое — нужно лишь затеряться в одном из многочисленных залов. Стрекот за спинами становится тише, но они знают, что это ненадолго, пройдёт час-другой, и придётся снова бежать. Снова оттягивать неизбежное…       Последние дни феи охотятся неохотно — так, играют со своей добычей в кошки-мышки, схватят в коготки, придавят слегка, а потом отпускают придушенную жертву, зная, что убежать ей всё равно не удастся, зато хоть позабавятся.       Людей в городе не осталось. По крайней мере, за последние две недели ребята не встретили ни одной живой души, и это пугало до чёртиков, до судорожной икоты и болезненных спазмов в желудке. Ходили слухи, что где-то в Техасе американцы создали резервации и успешно отбиваются от налётов, там много оружия и люди могут с ним обращаться. Там много военных и ещё больше мест, где можно скрыться. Но больше слухи некому распускать, Сеул пуст, и нет смысла мечтать о спасении.       Никто из них не говорит об этом, тут не нужны слова, они просто не оставляют друг друга ни на минуту, даже ночью, когда спят, касаются плечами, чтобы случайно не потеряться.       Юнги лезет в окно первым, за ним, постоянно оглядываясь, тащится Хосок, хватается за оконную раму, больно режет палец о торчащий осколок, морщится от боли, облизывает ранку, но не издаёт ни звука. Нельзя. Они услышат. Они всегда слышат. Позволяет себе немного расслабиться только тогда, когда удаётся спрятаться в одном из залов с огромным бассейном. Окна с толстыми стёклами лишь на одной стороне, и они падают под ними. Яркий свет заглядывает в окна, в лучах танцуют пылинки.       Юнги бледнее обычного, губы, как и кончики пальцев, слегка синюшные, а сам он держится за грудь, но отнимает руку, заметив взгляд друга. К сожалению, дыхание выровнять не удаётся, дышит почти со свистом и судорожными всхлипами. Последнее время приступы продолжаются всё дольше. Хосок знает, что это означает, но молча отводит взгляд — нечего тут обсуждать.       «Главное, чтобы я первый», — эгоистично думает он, и сердце предательски сжимается. Собственное дыхание почти не сбилось от быстрого бега, лишь во рту пересохло, чувствует он себя слишком хорошо физически и слишком отвратительно в душе. И знает, что не исполнится его желание, Юнги точно уйдёт первым, оставив его последним человеком на Земле и один на один с самой кошмарной из всех сказок.       Отдохнув от забега, они осматриваются, достают из рюкзаков воду и пару шоколадных батончиков. Ещё не голодны, но хочется чем-то задавить горький привкус страха. Садятся на бортик бассейна, свесив ноги вниз. Воды там лишь наполовину, и она кристально чистая, словно только что наполнили. По центру, слегка искажённая тонким слоем воды, лежит девушка. Чёрные длинные волосы ореолом обрамляют лицо и, как крылья птицы, расходятся далеко в стороны, белоснежное, словно снег, тело обвивает чёрная паутина обсидиана. «Поцелованная феями» выглядит как настоящее произведение искусства, жуткого и завораживающего одновременно, но парни делают вид, что не видят её. Почти привыкли. Почти не леденеют от ужаса. На улицах таких «поцелованных» полно, практически на каждом шагу, Хосок даже наступил одному на руку в коридоре, который они недавно миновали, и та рассыпалась хрустальной чёрной крошкой под подошвой.       Феи не любят воду, не боятся её, но всегда бросают своих жертв, если те прячутся под водой. Зачастую дожидаясь где-то неподалёку… Судя по чёрной паутине, оплётшей тело этой девушки, — её дождались.       Юнги в прошлый раз повезло больше, как будет в следующий — неизвестно.       — Как думаешь, кто-то из них выжил? — спрашивает он хрипло, дышать ему всё ещё сложно, и Хосок замирает, давясь ответом. Врёт. Юнги делает вид, что верит.       — Наверняка. Они сильные. Мы же выжили, и они смогут.       Но никто не выжил. Перед глазами мелькнули жуткие кадры, словно из фильма ужасов…