Сказок не существует

Сказок не существует. Михримах не хочет верить в это, когда мама запрещает ей видеться с Ташлыджалы, угрожая рассказать все отцу-Повелителю – а уж тот, несомненно, вынесет суровый приговор, оттого, увы, не менее справедливый. Она боится, боится разочаровать отца, маму, братьев – но сильнее всего страх потерять возлюбленного, а потому она продолжает видеться с ним, читать его стихи, ждать его писем. А когда наступает момент расставания, она дарит ему талисман и верит, что милостью Аллаха они воссоединятся после смерти, как воссоединились Лейла и безутешно влюбленный в нее Каис, воспетые в поэме Низами. Внезапная встреча с Малкочоглу Бали-беем, всколыхнувшая восхищение храбрым воином и детскую влюбленность, - и в душе Михримах больше нет места для Ташлыджалы Яхъи-бея. Ибо теперь для нее начинается новая сказка, полная надежд и бесконечной уверенности в том, что Бали-бей непременно ответит на ее чувства. Иначе и быть не может, верит она, ведь он прекрасен, как Юсуф, а она Михримах-султан, дочь падишаха всего мира султана Сулеймана и величайшей любви его Хюррем-султан, они обязательно будут счастливы вместе. Но сказок не существует, а та любовь, которую воспевают великие поэты, открыта далеко не каждому сердцу, и отнюдь не всегда она оказывается взаимна. И те осторожные, но оттого не менее жестокие слова, прозвучавшие за закрытыми дверями, разбивают любовь Михримах на осколки, больно впивающиеся в хрупкую девичью душу. Теперь глаза ее полны лишь слез, а по ночам ее больше не посещают радужные, сказочные сны. «Ты выйдешь замуж за Рустема-пашу». После этих слов, произнесенных Хюррем-султан жестко и непреклонно, Михримах больше не верит в сказки. Рустем-паша, человек, который раньше не значил для нее ничего, теперь должен был стать ее мужем… Чем она так прогневала Аллаха, почему, за что ей это? Это для благополучия ее братьев, твердит ей матушка, Рустем сильный, преданный, он сможет защитить их от врагов; но для Михримах Рустем оборачивается чудовищем, жестоким и кровожадным. Каждую ночь он приходит к ней во снах - страшный, с горящими глазами и кривой ухмылкой на лице, он пьет ее кровь, терзает ее плоть, разрывает ее на части - и громко, ужасающе смеется. Каждую ночь Михримах просыпается от собственного крика, а потом отзывает рабынь и до самого утра плачет в подушку, молясь, чтобы следующий день никогда не наступил. Но новый день неизменно наступает, приближая день злосчастной свадьбы, и Михримах все отчетливее понимает: избавления не будет. *** Довольная улыбка мамы, когда Михримах провожают из дворца, поздравления, проводы, приготовления… Она дрожит от ужаса: вот сегодня, именно этой ночью она погибнет, погибнет страшной гибелью, и более никакие молитвы не спасут ее от того чудовища, что заявит на нее свои права, вот сейчас, сейчас он подойдет… Может быть, если посмотреть ему в глаза, он не будет так злиться, мелькает мысль, и Михримах быстро смотрит на Рустема и тут же отводит взгляд. Но и этой секунды, этого ничтожного мгновения хватает, чтобы увидеть: а глаза его совсем не такие безумные, и вовсе он не ухмыляется... И дикий ужас медленно, совсем на чуть-чуть, но все же отступает, ведь Рустем даже не прикасается к ней… - Госпожа, - шепчет он, и в голосе – такая неизбывная тоска, такая жажда, что Михримах вновь становится страшно, а руки холодеют: может, он и впрямь сошел с ума?.. – Много лет я ждал этого мгновения, этого счастья - вы даже не знаете, как сильно я мечтал, что однажды вы станете моей… Я благодарен Создателю за то, что он исполнил мечту. Михримах отводит глаза, словно нет на свете большей муки, чем смотреть на того, кто, оказывается, желал ее столько времени, чья мечта исполнится в тот же миг, когда вся ее жизнь, все ее существование обернется адом… - …вы тогда еще не знали о моих чувствах, - голос Рустема – тихий, вкрадчивый – возвращает к реальности, и Михримах вновь поднимает на него взгляд. И видит в глазах его муку – ужасную, чудовищную муку, название которой человечеству еще не ведомо. Наверное, так страдают грешники, чтобы заслужить прощение Всевышнего, думает она – и вновь вспоминает о тех страданиях, что ждут, непременно ждут ее сегодня, ведь в ее сердце нет любви к Рустему… - Но сегодня узнаете… Его рука выуживает что-то из кармана кафтана, и Михримах непонимающе смотрит то на Рустема, то на маленький пузырек в его руке. Что это, зачем? хочется спросить ей, но она молчит, словно в одно мгновение разучившись говорить. - Это яд, госпожа, - говорит он спокойно. – Очень сильный: достаточно выпить несколько капель – и сердце разорвется, изо рта хлынет кровь, и ничто уже не поможет… - ей хочется отшатнуться, когда он встает перед ней на колени, но Михримах не может сдвинуться с места, ее сковывает непонимание: он что, действительно собирается?.. – Я отдаю свою жизнь вам, госпожа моя, - голос Рустема тверд и полон решимости. – Мне не важны ни власть, ни земли, ни должность, ни деньги… только скажите, и я покончу с собой… Его лицо и впрямь искривляет усмешка, когда он откупоривает пузырек. А она смотрит, лишь смотрит, не понимая: неужели и правда есть какой-то шанс, какая-то надежда на то, что кошмар закончится, не начавшись? Но рука Михримах останавливает его руку в последний миг, и осознание обрушивается на нее ледяным дождем: пути назад нет, ни для нее, ни для него. Пусть даже сегодня она принесет себя в жертву, позволит ему распять себя и осквернить свое тело – ведь не может быть хорошо с нелюбимым, так просто не бывает, сказок не существует… Но ничего не происходит. Губы Рустема прижимаются к ее ладони, прижимаются так, словно никакого воздуха не надобно, лишь только возможность прикоснуться к ней… А потом он поднимается с колен и пристально смотрит ей в глаза, но Михримах опускает взгляд в пол, а после, словно гром в ясный день, звучат его удаляющиеся шаги…