Цифры на запястье

To the Moon OST — Moongazer

      Даня потянулся за рюкзаком и, рывком открыв змейку, стал вытаскивать учебники. Некоторые из них были порваны, а другие исписаны и изрисованы неприличными словами и рисунками, над которыми многие годы трудились его предшественники, когда были в девятом классе. Пару минут назад он слишком глубоко засунул пачку сигарет, собираясь ее больше не вытаскивать. Но сейчас она ушла, так что можно было испытать удачу и попробовать закурить, при этом не попавшись.       Заветная упаковка оказалась совершенно в другом кармане, но когда она была найдена, Даня мигом раскрыл её. В пачке осталось лишь две сигареты. При этом одна из них была поломана, а другая вчера встретилась с бутылкой пива, когда Руслан решил утопить её, доказывая, что вейп намного полезнее и лучше пахнет. Выбор пал на вторую, так как пиво уже давно высохло. Он поднес ее к губам, одновременно зажигая огонь, но его руку обхватила тёплая ладонь, которая заставила его затаить дыхание и ждать.       «Что же ты делаешь со мной?»       — Может, не будешь курить у меня в доме?       Лиза только пришла из кухни, а потому Даня заметил добрую гору бутербродов с колбасой и упаковку попкорна на столе. Рядом с диваном стояла бутылка колы, отсутствовали только стаканчики. Похоже, она неплохо подготовилась к их ежесубботнему просмотру фильмов. Обычно они питались только тем, что находили в холодильнике, а этим чаще всего были какие-нибудь фрукты и хлеб.       — Это дом твоих родителей, — зачем-то сказал Даня, хотя этим он не смог избежать претензий подруги.       — Да, ты прав, — она все ещё держала руку, в которой была сигарета. — А потому ты тем более должен вести себя хорошо, чтобы мои родители не подумали, что ты на меня плохо влияешь.       — А разве это не так? — он кинул зажигалку на стол и второй рукой попытался отцепить от себя Лизу.       Она не сопротивлялась, но всё же наградила его недовольным взглядом и села на диван, немного надувшись.       — Не так, — пробормотала девочка.       — Ладно, я не буду курить. Ты принесешь стаканчики для колы?       В момент у Лизы вновь стало хорошее настроение, должно быть она уже предвкушала просмотр фильма, а потому быстро кивнула и вновь ушла на кухню.       Даня проследил за ней взглядом, а потом почувствовал, что кто-то царапает его джинсы. Кто-то рыжий и пушистый, а ещё очень вредный. Кошка редко проявляла интерес к кому-либо, но сегодня, похоже, решила сделать исключение. Скорее всего потому что это были новые джинсы.       — Хей, убери от меня свое животное, — сказал он, когда Лиза вернулась.       Его попытки несколько минут назад не увенчались успехом.       — Пусть подерет их немного, тебе жалко что ли? — она погладила кошку за ухом и поставила стаканчики на стол.       — Действительно, ничуть не жалко, — Даня закинул ноги на диван, чтобы их невозможно было достать (родители Лизы не разрешали кошке туда залезать).       Она включила телевизор, который стал недавним приобретением их семьи. Гарантия на него была целых три года, но ее мама поначалу не разрешала долго смотреть фильмы, опасаясь, что он может сломаться, пусть это и было практически невозможно. Всё-таки для того телевизор и создан, чтобы каждый день смотреть на нем какие-нибудь программы. Но Даня прекрасно понимал ее опасения. Пусть семья Лизы и не была уж совсем бедной, но в следующий раз такую дорогую вещь они вряд ли смогли бы себе позволить. Где-то через полмесяца им наконец разрешили встречаться по субботам и смотреть фильмы, однако обращаться с телевизором приходилось очень бережно, так что только одно включение напоминало своеобразный ритуал, где одна ошибка могла вызвать бурю.       — Что мы будем смотреть? — спросил Даня и потянулся рукой к попкорну.       Они были в той гостиной, где когда-то праздновали двенадцатый день рождения Лизы. С тех пор она потерпела большие изменения: стол заменили на более маленький по размеру и перенесли на кухню, освободив много места. Диван передвинули ближе к большому шкафу с книгами, посудой и разными безделушками, а обои и занавески заменили на новые. Гостиная стала более светлой и просторной, но всё же в ней всё равно узнавалась та старая комната, которую Даня знал с самого детства. С ней всегда было связано множество памятных моментов, начиная от истории со сломанной дверью, заканчивая недавним происшествием, когда Лиза привела в дом собаку, а она загнала кошку на люстру, от чего та упала на пол, а осколки разлетелись по всей квартире.       Из-за всех этих воспоминаний Даня любил это место больше, чем свой дом. Он редко приглашал к себе Лизу из-за своей матери, а когда она ушла, и вовсе возненавидел всю квартиру. Его дедушка не мог постоянно думать о том, где находится внук, а потому Даня стал больше времени проводить на улице или у подруги (ну и в школе, конечно). Обратно его тянул только компьютер, на котором он сочинял свою музыку, а в остальном это было место, где хотелось проводить как можно меньше времени.       — Может… — протянула Лиза, многозначительно смотря на фотографию Эммы Стоун на обложке журнала, который лежал на стопке книг.       — Что? — Даня не особо следил за происходящим.       — «Ла-Ла Ленд»? — тихо сказала она и протянула руку, чтобы взять немного попкорна.       Он наблюдал за тем, как Лиза отправляет в рот по одной воздушной кукурузенке, но потом до него наконец дошло.       — Ой нет, — Даня поднял руки как бы моля о пощаде. — Я не выдержу, если ты снова начнёшь петь эту песню.       — Хочешь сказать, что я плохо пою? — она подняла брови.       — Ты не… Ох, ну пожалуйста, — взмолился он, но Лиза уже напевала «City of Stars».       Не сказать, что она пела плохо. Она пела хорошо, даже очень. Если быть честнее, Даня обожал, когда она начинала петь. В такие моменты с ним происходило что-то странное, похожее на болезнь: кровь приливала к лицу, тело покрывалось мурашками, а сердце начинало стучать быстрее. Скорее всего его температура тоже поднималась на пару градусов, пусть он это никогда и не проверял. В голове появлялся лёгкий розовый туман, а все остальное уходило на второй план. Оставались только эти странные чувства, которые возникали лишь из-за одного голоса.       — Хорошо, давай смотреть «Ла-Ла Ленд», только перестань петь.       Лиза улыбнулась. Казалось, она чувствовала и понимала всё происходящее с ним, а потому постоянно пользовалась этим.       Они смотрели этот фильм уже в четвёртый раз. И если в начале Даня посчитал его милой драмой, то потом он уже выучил все диалоги и просыпался только когда слышал тихое «A look in somebody's eyes, to light up the skies…» Ему стало просто неинтересно, в отличие от Лизы, которая умилялась и переживала за героев, как в первый раз.

***

      Они смотрели кино уже почти полчаса. Даня решил немного развлечься и комментировал почти все действия актёров. Лиза сначала бубнила что-то о том, что он портит своими шутками этот замечательный фильм и мешает просмотру, но потом стала улыбаться и даже смеяться над совсем глупыми моментами.       В итоге они совсем отключили звук и сами стали придумывать реплики, стараясь повторять то, что происходило на экране.       — Смысле? Ты где? — Даня приложил руку ко лбу, словно закрываясь от солнца, и стал смотреть по сторонам. — Эмма опаздывает, потому что ее пригласили пожрать в ресторанчик.       — Нет же, вот и я, — театрально вздохнула Лиза и сделала такое же счастливое выражение лица, как у актрисы.       До этого она стояла на ногах, но через секунду вновь села на диван, аккуратно закидывая ногу за ногу, словно была самой настоящей леди (хотя её брюки и мятая рубашка не особо соответствовали этому образу).       На экране показывали, как герои смотрели фильм. Такая своеобразная рекурсия получалась.       Даня во второй раз за этот день почувствовал ее ладонь у себя в руке. Лиза переплела их пальцы и приблизила свое лицо чуть ближе. Не совсем понимая, что происходит, он рефлекторно поддался этому странному ощущению в груди и потянулся к ней. Их дыхания сливались, а через кожу можно было почувствовать этот быстрый стук сердца, который сводил с ума и заставлял мысли путаться. Тепло разливалось по телу, согревая его изнутри. Даня лишь раз в жизни пробовал наркотики, но это ощущение сейчас, сидя рядом с ней, не шло ни в какое сравнение с эффектом от них.       Лиза дернулась и выпустила его руку, а потом как-то слабо хмыкнула, заливаясь краской.       — Там… Просто в фильме было то же самое. Мы ведь всё ещё повторяем за ними, да?       Ну конечно, только почему-то у Дани было такое ощущение, будто между ними пробежала искра или, может, Судьба, кто знает?       — Да, мы… — замялся он, но затем взял себя в руки и отодвинулся от неё. — Когда там уже будет эта сцена с песней?       — Ты вроде ее не любишь, — улыбнулась Лиза, показывая свои слегка неровные зубы.       И даже они не мешали ее улыбке, скорее наоборот. С ними она отличалась от всех и была такой симпатичной.       «С каких пор столько сентиментальности?»       — Я люблю, когда ты поёшь, — сказал он, чувствуя как воздух приобретает этот липкий запах милоты, а ее Даня терпеть не мог.       — В таком случае я перемотаю, — она схватила пульт и постаралась игнорировать недовольный взгляд, направленный на неё. — Хей, а можно не так мило смотреть на меня? — стала подкалывать его она.       Он ничего не ответил, потому что заметил около дивана рыжий хвост. Кошка на этот раз просто терлась об его ноги, но не выпускала когти, поэтому пришлось простить все обиды. Даня даже взял ее на руки и стал гладить.       Лиза наконец промотала до нужного момента и стала подпевать Эмме Стоун. Тихо, без намека на какое-то особое старание. Просто для себя.       И опять этот туман в голове и смешанные мысли. Мир почему-то приобрёл какую-то нереальную легкость и замер. Даня забыл, что гладил кошку и просто сидел и смотрел на игру света в гостиной. Смотрел, как лучи проходили сквозь оконные стёкла и отражались от гладких поверхностей, опускались на другие предметы, снова отражались и так освещали всё пространство. Освещали их лица, искажая цвета, меняя их на более светлые и тёплые. Он больше не думал о каких-то проблемах, а только наслаждался моментом.       — Ты можешь уже закрыть рот, — Лиза похлопала его по плечу, возвращая в сознание.       — Ха-ха, — недовольно сказал Даня. — Можешь продолжать.       — Петь?       — Смеяться надо мной, потому что мне кажется, я влюбился.       «И когда успел?»       Наверное, это было в тот раз, когда они играли в прятки и какой-то здоровый мужик наорал на Лизу за то, что она пряталась около его машины. Даня в тот раз встал прямо перед ней, загораживая от этого урода, за что получил выговор от своей мамаши, мол, не нужно грубить старшим. Она запретила ему выходить из дома целую неделю, но Лиза всё равно приходила в гости, пока никто не видел.       А может, когда они вместе катались на велосипедах, и Даня свалился в кусты, а Лиза помогала ему довести сломанный велосипед до дома, прикрепив его веревкой к своему, пусть и до этого они долго смеялись над всем произошедшим.       Хотя скорее всего это случилось, когда она сказала, что никогда не убежала бы, если его поймала полиция за то, что он украл что-то в магазине. Просто потому что для нее он был важнее, возможности избежать наказания.       — Это забавно, — всё-таки сегодня у Лизы было слишком хорошее настроение. — Потому что мне кажется, что я тоже.       — Это странно.       Они никогда не говорили об этом. Всегда чувствовали эту нить, связывающую их вместе, но слово «любовь» существовало лишь в романтических комедиях и драмах, но никак не в реальном мире. Они были приятелями, друзьями, лучшими друзьями, которые всегда готовы прийти на помощь, чтобы не случилось. Они не были вместе, потому что это граничило с фантастикой. Или с самым прекрасным сном. Такие разные, но одновременно одинаковые, словно близнецы, знающие друг друга с рождения. Но, наверное, оно так и было.       Хотя всё же был один случай. Как-то раз у Лизы был плохой день, и Даня предложил забить на всё и просто напиться. В тот раз в дело пошли и песни по типу «Знаешь ли ты», и тупые истории из жизни, о которых он никогда не слышал.       Лиза всегда становилась более раскрепощенной, когда пила, а потому с радостью объяснялась всем в любви и обнималась. В тот день Даня тоже сильно выпил, а потому не помнил всех подробностей, хотя если покопаться в сознании, то можно отыскать и эти воспоминания. Потом утром они проснулись вместе, держась за руки, и он всё ещё смутно помнил какие-то обрывки слов про любовь.       — Мир вообще странный, — пожала плечами Лиза. — Мы ведь не будем сейчас целоваться, как во всяких сопливых романах?       — Нет. Мы ведь не в «Ла-Ла Ленде».       — Обидеть меня решил? — она прищурилась, словно один из лучей света ударил ей в глаза.       Даня на самом деле внутри себя был необыкновенно счастлив, что всё случилось именно так, как случилось. Они всё ещё оставались друзьями, могли доверять друг другу. Хотя во многих книгах это и называлось новым этапом, но он ничего такого не чувствовал. Они ничего не разрушили* и никто не будет страдать. Просто стали друзьями, которые теперь были больше чем друзья.       Из размышлений его вырвал ее голос:       — Я так подумала, — Лиза прикусила губу и уставилась на свое запястье, — а вдруг мы не соулмейты?       — И что с того?       Даня вообще и думать забыл об этом, потому что привык везде ходить с завязанной рукой. Уже три года он носил повязку почти не снимая, а если это и приходилось делать, то только с закрытыми глазами. Его перестали волновать проблемы судьбы. Приходилось жить настоящим, не искать свою пару, не страдать из-за слишком близкой смерти.       — Это все-таки Судьба, — ответила она, как будто объясняла кому-то, что Земля круглая. — Смысл нам начинать что-то, если это всё равно не случится?       Даня замер. Такие странные заключения были совсем на нее не похожи.       — Лиза, — он положил ей руки на плечи и посмотрел в глаза, — в этом всё и дело. Мы живём, чтобы пробовать, самим находить соулмейта и продолжать пытаться, если что-то не получается. В знании цифр нет смысла, потому что от знания или незнания ничего не изменится. Хотя нет. За тебя всё просто решат. Я думал, ты это понимаешь, раз носишь повязку на запястье.       — Я ношу ее, потому что в двенадцать лет мне показалось, что это правильно, — она убрала его руки со своих плеч и подняла глаза к небу. — Но если так подумать, то ты просто создал иллюзию выбора, хотя сам прекрасно знаешь, что его нет.       Остатки розового тумана совсем испарились. Даня просто не мог поверить в то, что она это говорит. Он чувствовал, будто его предали, разбили какую-то часть в организме. Ту часть, которая надеялась и верила, что Лиза понимает его. Возможно, это и была иллюзия, но она была гораздо предпочтительнее прописанного сценария.       Он вскочил с дивана, стараясь держать себя в руках. Какая-то злость вперемешку с грустью накрыла его. Злость из-за вечного бега от судьбы и грусть от того, что даже самый близкий ему человек не способен это понять. От такого состояния спасло только одно.       — У твоих родителей ещё осталось то пиво с прошлого праздника?       — Мы вообще-то разговаривали, — Лиза тоже поднялась с кровати и нахмурилась.       Слово «мило» вновь возникло у него в голове, от чего Даня запустил руку в свои рыжие волосы и тяжело вздохнул.       — Я думаю, что нам всё же стоит узнать даты.       — Ммм, ты этого так сильно хочешь, да? — он повысил голос и сам не понимая, что делает, схватил ее за запястье. — Мне нужна эта призрачная вера в свободу выбора. Думаешь, я не знаю, что всё давно решено?       — Наверное не знаешь, раз пытаешься скрыться от этого.       Ему казалось, что разум и сердце сейчас работают вразнобой. В голове прокручивалась одна и та же фраза, которая причиняла сильную боль, а сердце всё равно продолжало напоминать Дане о том, как близко они сейчас стоят.       — Отлично, ты так хочешь знать, чтобы убедиться, что это не я, — бросил он, одновременно поднимая рукав её рубашки и буквально срывая с запястья черную ленту.       Лиза затаила дыхание. Она не могла видеть то, что было там написано, так как Даня повернул ее руку к себе. По его лицу трудно было что-то понять, но радостным или огорченным оно не было.       Он смотрел на ее запястье несколько секунд, хотя казалось, что прошло несколько дней. На гладкой коже черными чернилами была выведена дата. Дата его рождения.       — Седьмое ноября, — тихо прошептал он и, отпустив ее руку, ушёл в другую комнату.       Лиза потерла запястье. Всё-таки он не рассчитал силу и слишком больно сжал его, может быть на нем останутся следы. Она последовала за Даней на кухню, где тот уже сидел на стуле и пил пиво, смотря в пустоту.       — Почему седьмое? Ты ведь родился шестого.       Он поднял на нее взгляд своих остекленевших глаз. У него шла кровь из губы, а рука с бутылкой дрожала.       — Седьмое, — его голос совсем изменился. — Это дата смерти, а не рождения. Я ведь прекрасно знаю, когда родился, так что одного взгляда на верхнюю дату мне хватило.       — Ты удивлён? — спросила Лиза.       — Наверное. Обычно желания редко сбываются, а у тебя должен быть нормальный соулмейт, не я.       — Мне кажется, мы идеально подходим, спасибо Судьбе, — она всё ещё не понимала, почему у него такое бледное лицо и болезненный вид.       Даня молчал, да и Лиза не спешила нарушать тишину. Она лишь пододвинула к нему стул и взяла в руки бутылку, чтобы сделать глоток.       — Я ненавижу себя за то, что теперь буду бояться смерти, — вновь заговорил он.       — Почему?       — Потому что в двадцать я умру, — прошептал он и слабо улыбнулся.