Шестнадцать
30 апреля 2018 г., 10:53
To the Moon OST — Once Upon a Memory
Возможно, это главный парадокс нашего бытия: жить, значит сознавать свою смертность. Жизнь, по определению, смертельная болезнь. Внешние пределы. Лиза чувствовала, как горькое пиво обжигает ее льдом при каждом глотке из стаканчика. Мама как-то в детстве говорила ей, мол, нужно беречь горло, не пить ничего холодного, тем более, когда над Питером вновь нет солнца. Зимой ночи были более суровыми, а потому заболеть не составило бы труда. Лиза слишком долго ждала Даню, промерзая до костей и усугубляя состояние очередным глотком из бутылки. Она посмотрела вниз. Улицы освещал тёплый свет из окон домов, в которых, несмотря на позднее время, кипела жизнь. Люди смотрели телевизор вместе со своей семьёй, ужинали, общались или просто наслаждались жизнью. Ниже носились машины, гудя и сигналя друг другу. Свет фар озарял стеклянное зеркало изо льда, в котором отражались вывески красочных магазинов, кафе, баров. Отражались редкие тени проходивших людей, которые постоянно поскальзывались и зачастую падали, особенно если шли одни и руку помощи протянуть было некому. В некоторых местах лежал снег. Он смешивался с песком и грязью, превращаясь в некрасивую тёмную массу. Слушать тишину было достаточно сложно, и все из-за звуков, которые долетали до крыши двухэтажного дома. Он был самым тёмным строением на всей улице, пусть на него и падали отсветы ярких зданий. Но даже без маленьких бликов можно было увидеть пустые окна, сломанные лестницы и серые камни. Через пару недель его выкупит какая-нибудь бизнесменша, очистит и обустроит, а потом откроет свой магазин с кружками и футболками. Лиза не сможет больше приходить сюда и сидеть на провалившийся в некоторых местах крыше, свесив ноги вниз, наблюдая за светом огней и снежинками, кружащими рядом. Мечты уйдут, а кружки заполнят мир. В этом месте мысли совсем иные, не такие, как дома или в школе. Здесь даже пустые размышления о кружках приобретают долю странности, но одновременно и смысла, который понимаешь, только когда обдумываешь всё это снова. Лиза поставила пиво рядом и потерла руки друг о друга, чтобы согреться. Все эти размышления были ужасно обманчивы. Они имели какое-то значение, но не представляли важности, по крайней мере сейчас, когда в голове уже который месяц крутится только одна фраза. «Я скоро умру».***
Беспомощность и эта в прямом смысле убивающая покорность судьбе уносили Даню в бездну страха за свое будущее. Он предпочёл бы остаться наедине со своим сознанием, медленно сходя с ума, потому что был не в силах что-то изменить. Потому что то, что написано на запястье полностью определяет всю дальнейшую жизнь. А как можно думать о чем бы то ни было, если ты толком и пожить не успеешь? Наверное, кто-то скажет, что человек может прожить насыщенную жизнь, успеть многое повидать и сделать даже за короткий срок. Но вряд ли. Конечно, всегда есть исключения, однако большинство просто уходит в мучительную затяжную депрессию, которая иногда разбавляется попыткой суицида. Даня тоже чувствовал это. Он тоже постоянно думал о том, чтобы закончить всё гораздо раньше, а не ждать своего часа, без шанса на спасение. Назойливые мысли закрадывались в голову, заполняли ее своими убийственными идеями. А потом сердце долго билось в надежде предостеречь его от глупых попыток. Ему было страшно. Страшно и противно на душе от осознания собственной смертности. Он боялся, что когда-нибудь его тело превратится в пепел, и Лиза, обливаясь слезами, развеет его прах над бушующим морем. Или что он будет лежать в холодной грязной могиле, где его останки будут поедать черви собственных мёртвых мыслей. Последнее время Даню радовало только присутствие рядом все той же Лизы. И хоть это держало его на плаву, но только одна мысль о бессонных ночах подруги и о громких вскриках боли после очередного пореза, заставляла сжимать руки в кулаки и разбивать их о стены почти до крови. А потом метаться по комнате, ища что-нибудь, что могло бы помочь ему. Но находилось всегда одно и то же — пачка сигарет и таблетки. «Не в силах что-то изменить.» Лиза тяжело переживала всё, что происходило с ним, принимая удар от судьбы за него. Даня не знал, кому было хуже, но отчётливо чувствовал, что их совместные страдания не могут продолжаться вечно. Она слишком устала от него, а он мог позволить себе забить на все и просто доживать последние годы. Идея об их расставании часто приходила ему на ум. Хотя расставанием это было трудно назвать, так как они даже не встречались. Лиза просто всегда была рядом, наверное считая, что если она исчезнет хоть на мгновение, то Даня умрёт раньше положенного срока. Он знал, что на какой-то период времени это только усугубит ситуацию, но потом придёт смерть, и всё забудется, словно страшный сон.***
— Ты же знаешь, что это? — шёпотом спросила Лиза, указывая пальцем на аккуратные чёрные цифры на руке ее отца. — Конечно, дедушка постоянно говорил, что это знаки Судьбы, которые помогут найти любовь, — Даня тоже говорил очень тихо, стараясь не разбудить спящего. Они оба стояли на коленях возле дивана в гостиной, где задремал папа Лизы. Он свесил руку и тихо сопел, пока дети изучали маленькую дату. — Как-то это глупо, ты не думаешь? — заключила девочка, потирая затылок. — Зачем нам какие-то цифры, если любовь можно найти и просто так? — Я не знаю, — пожал плечами Даня. — Наверное, так проще. Ты нашла человека со своей датой и можешь жить дальше с ним счастливо. — А у кого, по твоему мнению, будет написана на запястье твоя дата? — Этого я не знаю, но надеюсь, что у Леры из детского сада, — улыбнулся он. — А я надеюсь, что у меня.***
Лиза обернулась и заметила знакомые рыжие волосы, которые показались в проходе на крышу. Она угрюмо кивнула подходящему ближе Дане, чувствуя, что ее руки начинают трястись. Он присел рядом и взял бутылку, делая глоток, а затем потешно жмурясь. Свесив ноги вниз точно так же, как и она, он уставился на свет фонарей. Лиза заморгала и подняла голову, смотря в ночь. Питер был слишком ярким и большим городом, чтобы почти в самом его центре было видно звезды. Небо было абсолютно черным, без намека даже на маленькую белую точку. Оно напомнило пролившиеся на бумагу чернила или самое тёмное вещество, которое поглощает девяносто девять процентов света. Разбавляли ночь только снежинки, которые падали на нос, щеки и губы, но тут же таяли, не выдерживая тепла. Она опустила голову и взглянула на Даню. Он внимательно наблюдал за ней, поправляя волосы и намереваясь начать разговор. Лиза покачала головой и тихо, но довольно убедительно сказала: — Молчи. — Что? — немного удивился он. — Не смей ничего говорить. Я и так знаю, что ты мне скажешь, но просто поверь, — она затаила дыхание, — я тебя не оставлю. Она в общем-то ждала этого. Ждала, что Даня начнёт уговаривать её просто забыть о нём, чтобы больше не мучиться. Но как она может забыть, если напоминание о дате написано прямо на ее запястье? Как она может забыть о длинных ночах, который они проводили здесь вдвоём, просто разговаривая обо всем на свете. Или как они впервые загружали в интернет его музыку, а потом снимали клип на старую камеру ее папы. И как она может забыть, что всю сознательную жизни провела вместе с ним? Его тяготили их отношения, и Лиза знала об этом. Днем она старалась игнорировать это, но потом приходила ночь, и мысли наступали, затягивая в свой омут. Иногда она мечтала о том, чтобы все было иначе, чтобы время повернулось вспять и ничего бы и не было. Но в мире соулмейтов такого не бывает, так что приходилось прилагать все усилия, чтобы мириться с этим. Нередко Лиза приходила домой, садилась, чтобы сделать домашнюю работу, а потом просто начинала плакать. Слёзы действовали немного успокаивающе, пусть их и хватало только на один день. Она часто думала о том, что в такие моменты выглядит невообразимо жалкой и беспомощной, отчего становилось ещё хуже. Глаза опухали и становились красными, губы дрожали, а из-за громких всхлипов она часто будила родителей. Рыжая кошка садилась рядом, словно оберегая ее от всех бед, пусть и безуспешно. Всё-таки они с Даней часто попадали в неприятности, и почти всегда все было в итоге хорошо. Но не сейчас. Каждый день начинался отвратительно, и все из-за того, что она постоянно прокручивала в голове одну фразу, а затем смотрела на запястье (после того случая она перестала носить черную ленту). Все свои переживания Лиза старалась запить пивом или перенести моральную боль на физическую. Иногда кровь завораживает даже больше, чем звёздное небо. Она не могла представить, что будет делать через четыре года, когда он умрёт. Скорее всего, она просто сойдёт с ума и будет разговаривать с его призраком до конца своих дней. В книжках такое назвали бы любовью. У Дани с Лизой всё было проще... Это Судьба. Знание не всегда приносит счастье, он знал это и сам говорил об этом. Но он не знал, кто его соулмейт, а потому не мог предугадать последствия своих действий. А ещё он не мог знать то, что ему предстоит перенести, потому что кому-то везло, а кому-то нет. Наверняка Даня чувствовал вину из-за Лизы. Потому ему приходилось всё больше отдаляться от неё, даже не осознавая, что так он делает только хуже. — Прости, — пробормотал он и отвернулся.***
Даня шел по улице, низко опустив голову и огибая лужи, стараясь не запачкать в грязном снегу свои новые кроссовки. Он почти не смотрел по сторонам, потому что давно выучил, что и где находится, и потому что ему порядком надоели одинаковые здания, мимо которых он проходил почти каждый день. Сложно было подумать, что архитектура Питера может надоесть. Дане на самом деле надоели не здания, а вечные магазины и кафе, которые практически ничем не отличались. Они были просто глупыми копиями друг друга, а их главная задача была в том, чтобы занимать людей, отрывая их от серой реальности. Он мельком заметил тень, затем поднял голову и почувствовал что кто-то с силой толкнул его. Устоять на ногах этой девушке не удалось, однако Даня инстинктивно схватил ее за руку, не давая упасть на твердый асфальт. Она быстро вырвала кисть и поправила свои голубые волосы, поднимая взгляд. Зрачки странно расширились и она отошла на пару шагов, будто не веря глазам. — Даня Кашин? — спросила девушка, поправляя рюкзак, который слегка съехал. Даня кивнул. — А ты… — Света Дейдример, — но, увидев непонимающий взгляд, она уточнила. — Света Турбина. Я привыкла называть свой псевдоним, а ты слишком давно меня не видел, чтобы знать. — Точно, — он вспомнил. Света была из тех девочек, которые никогда особо ничем не выделялись, были зачастую тихими и хорошо учились. Но когда-то Даня познакомился с ней поближе, и все его первоначальные впечатления от неё совсем сменились. Она обожала неприятности, опасность, курила и была не против выпить пару бутылок (при этом практически не пьянея). Но даже и без алкоголя она почти всегда была в хорошем настроении, любила петь и совершать всякие глупости. В этом было большое отличие Светы от Лизы. Последняя не могла вести себя эксцентрично, если не напилась. — Ты больше не придёшь в школу? — поинтересовалась она, нарушая молчание, которое повисло между ними. В какой-то момент они стали забывать друг о друге. У Светы появился Миша, который по совместительству оказался ее соулмейтом, а Даня стал задумываться о своих проблемах и отношениях с Лизой. — Нет, я бросил. Теперь я занимаюсь музыкой, — он слабо улыбнулся, осознавая, что она вряд ли поймёт, как он решился на такое. — Это… Интересно. Эй, а можно поаккуратнее?! — недовольно бросила она, когда ее толкнул в плечо какой-то прохожий. — Думаю, нам не стоит стоять посреди дороги. К тому же, мне уже пора, меня ждёт Лиза, — соврал он, просто потому что вспомнил ее имя. Но Света не восприняла его слова всерьёз, а когда Даня зашагал в противоположном направлении, пристроилась рядом. — Вы с ней вместе? — он услышал какую-то насмешку в ее голосе, а потому не стал отвечать. — Просто она такая… А ты другой. Хотя я знаю, что несмотря на всё, у вас много общего. — Не думаю, что мне интересно твоё мнение, — его немного обидело, что она считает его недостаточно подходящим для Лизы. — Забавно, — она достала телефон и стала набирать кому-то сообщение. Они шли вместе, стараясь не поскользнуться. Света иногда была слишком назойливой, а потому приходилось мириться с ее обществом. Пусть они раньше дружили, сейчас это время прошло, и Даня не обязан ей ничего говорить, но… — Мы пока что вместе. Она оторвалась от телефона и подняла брови. — Пока что? — Да, — Даня остановился и сложил руки на груди. Они уже подошли ко входу в метро, на котором можно было добраться домой. Света не обратила на здание никакого внимания, а лишь сверкала глазами. — Но ты ведь не будешь совершать то, о чём потом пожалеешь? Даня на секунду замер, прокручивая ее слова у себя в голове вновь и вновь. Чёрт. — Не буду. — Прекрасно, — она махнула ему рукой на прощание и пошла обратно к тому месту, где они столкнулись.
Примечания:
Немножко пропало вдохновение. Поэтому всё очень медленно...
