Цифры на запястье

To the Moon OST — Lament of a Stranger

      Те, кого мы действительно любим, никогда не уходят. Они остаются в наших сердцах навечно.       Особняк с привидениями.       «А потом он умер.»       Лиза сидела в подземном поезде, яркие лампы озаряли ее грустное лицо, пока она неслась навстречу неизбежности. Ещё пара станций и она должна была быть на месте. В вагоне было тихо (не считая громыхания старого поезда), пассажиров почти не было, разве что маленькая девочка с белыми волосами рисовала что-то у себя в блокноте, а за ней наблюдал ее папа, который сидел напротив.       Бесцветный голос объявил очередную остановку, и отец с дочкой вышли. Девочка оставила на сиденье маленький скомканный листок бумаги, и Лиза, повинуясь странному порыву, встала со своего места, взяла его и развернула. Рисунок был достаточно схематичный, некоторые линии кривые, штриховка не особо аккуратная, но в изгибах простого карандаша узнавалась она сама. Лиза сразу приметила короткие волосы, шапку и это выражение, которое секунду назад было на ее лице. Она слабо улыбнулась, свернула листочек и положила его в карман джинс, затем застегнула молнию на куртке и стала ждать.       Голос вновь назвал (теперь уже нужную) станцию, и Лиза вышла из вагона. На платформе было немного больше людей, чем в поезде, и все они сновали туда-сюда, что-то громко обсуждали, из-за чего создавалось ощущение, что тут не двадцать, а двести человек. Она прикрыла глаза, в ушах слегка звенело. С ней всегда происходило такое в глубинах питерского метро, потому она предпочитала ездить на такси или ходить пешком.       Как только она вышла наружу, в лицо ей подул свежий ветер, а на губы стали падать маленькие снежинки. Солнце светило совсем не ярко, так как его закрывали полупрозрачные облака. Зазвонил телефон. Мелодичная музыка из какой-то компьютерной игры. Лиза достала его, на экране высветилось фото пожилого мужчины, который спокойно стоял, сложив руки на груди.       — Здравствуй, Лиза. Где ты сейчас?       — Уже вышла из метро, скоро буду у вас, — она услышала тихое «хорошо» и нажала на завершение вызова.       По пути к дому дедушки Дани, Лизу сопровождали лишь дурацкие мысли и ощущение тяжести в груди. День назад, когда он позвонил ей, Лиза пообещала себе не плакать, однако сейчас сомневалась, что ей это удастся.       Прошло уже двенадцать дней с того момента, как Даня навсегда исчез. Почти неделю Лиза сидела дома на тёплой мягкой кровати и тупо пялилась в стену. Она не проверяла соцсети, где наверняка уже вовсю обсуждали эту тему, а одиннадцатилетние девочки ставили себе его фото на аву. Она не проверяла пропущенные вызовы и сообщения, в которых все желали ей не отчаиваться и оставаться сильной. И как могли сухие буквы, лживая поддержка, простые предложения, написанные на тусклых экранах телефонов, помочь ей?       Пусть лишь и для себя, Лиза старалась сделать вид, что она спокойно приняла судьбу и готова жить дальше. Но где-то глубоко внутри ее разъедала грусть, жалость к Дане и к себе. В день когда он умер, мир будто раскололся на счастливое прошлое и несуществующее будущее, которое представляло из себя вечную пустоту. Ее бедное сердце обливалось кровью и так сильно болело, что временами Лизе хотелось вырвать его, чтобы ничего не чувствовать. Ей просто хотелось спрыгнуть с крыши, переломать себе все кости и остаться лежать на холодном асфальте навсегда.       Через пару дней у нее начались мигрени, все тело горело, пропал аппетит, а из-за недостатка еды увеличилось количество обмороков. Во время них она смотрела на Даню, который просто махал ей рукой, стоя на рельсах в метро. Потом она просыпалась, видя перед собой лишь расплывающиеся очертания комнаты. Мозг плавился, с каждой минутой становилось хуже, но она упорно продолжала убеждать себя, что всё нормально и никакая помощь ей не нужна.       Лиза слонялась по комнатам, чувствовала себя жалкой и это ей нравилось. Появилась ненависть к себе и к своему телу, а порезы стали глубже и заметнее. Эта неделя, наверное, была самой тяжёлой в ее жизни. Всё время она знала, что рядом есть человек, которому она может полностью довериться, которого она любит и хорошо знает. А теперь она осталась одна на всей планете.       Больше всего ее выводили из себя чернильные цифры на запястье, из-за которых все и началось. Лиза царапала и резала их, но они не исчезали, продолжая напоминать ей о нем. Она все больше погружалась в депрессию, из которой, казалось, не было выхода.       Положение немного изменилось, когда к ней в квартиру неожиданно постучали. Как раз в тот момент Лиза сидела и глотала таблетки, а потому открыла не сразу. Она вышла в прихожую в одной растянутой майке, которую ей когда-то дал Даня, и распахнула дверь, не задумываясь о том, кто это мог быть. На пороге (к огромному удивлению девушки) стояла светловолосая Света Дейдример в чёрном пальто и с рюкзаком за спиной.       — Тебя сильно потрепало, однако, — не спрашивая разрешения, она зашла в квартиру и стала снимать верхнюю одежду, оставаясь в джинсах и бежевом свитере.       Лиза пошла за ней на кухню, а когда достигла комнаты, недовольно сложила руки на груди, прислонившись к стене. Света рассматривала пустые коробки из-под таблеток и странно улыбалась. Этот цвет шел ей гораздо больше, чем синий, он подчеркивал линии ее лица и добавлял какой-то серьёзности в образ.       — Ну и что ты здесь делаешь, — из-за слабости Лизе было достаточно тяжело стоять, а потому она села на стул и уставилась на гостью.       — Твоя мама позвонила мне и рассказала, что произошло. Ты, наверное, говорила ей, что мы с тобой общались, — протянула она.       Если ее мама так переживает, то она вполне могла и сама приехать, а не посылать подругу, с которой Лиза уже давно не виделась.       — Как я вижу, твое состояние оставляет желать лучшего. Ты ходила в больницу? У тебя явно жар.       — Ой, откуда тебе знать? — скривилась хозяйка, хотя и знала, что Света права.       — Я поступила в мед. Так что отныне я твой личный доктор, — она улыбнулась, показывая свои ровные зубы.       От девушки, которую Лиза видела в больнице, не осталось и следа. Очевидно, ее взгляды сильно изменились за три года, а потому сейчас она была гораздо сильнее и увереннее прежней Светы.       — Избавь меня от этого, пожалуйста.       Но она не избавила. Теперь она приходила к ней каждый день и просто сидела рядом, рассказывая что-то. Из ее историй Лиза узнала, что в ее университете сейчас каникулы*, а потому она может навещать ее каждый день. Кроме того, Света помирилась с Мишей как раз когда узнала о смерти Дани. Это происшествие настолько расстроило и встревожило ее, что она забыла все свои обиды и захотела жить дальше со своим соулмейтом. Она также рассказывала, что на ютубе не нашлось человека, который не обсудил эту тему. Конечно, «хайп» понемногу утихал, но все же находились люди, которые продолжали строить конспирологические теории и размышлять, какого же его соулмейту в столь ужасный период. Лизу жутко взбесил этот парад лицемерия, из-за чего она сразу кинулась к телефону, чтобы убедиться во всем самостоятельно.       Но не только Света говорила во время их посиделок. Иногда она слушала Лизу, которая решила довериться единственному человеку, поддержавшему ее в этот момент. Часто словарного запаса не хватало, чтобы описать все то, что происходило глубоко внутри, в ее полуживой душе. Самое частое слово в ее монологах было «безысходность». Лиза чувствовала безысходность, когда к ней приходил Даня, она чувствовала безысходность пока готовила его любимый завтрак, пока в мыслях возникали призрачные образы прошлого, она чувствовала, что вся ее жизнь пропитана безысходностью.       Проходили дни, и ей становилось лучше. Все эти разговоры постепенно убирали камни с души, Лизе казалось, что Света единственный человек, который хотя бы старается понять ее чувства и помогает пережить утрату. Она не смогла бы признаться подруге, что эти визиты ее очень поддерживают и прибавляют счастья в жизнь. Головные боли прошли, а темные мысли все меньше посещали ее, хотя на сердце было все также мучительно больно.       — Почему ты делаешь это для меня? — спросила как-то вечером Лиза, когда Света уже собиралась уходить.       — Сама не знаю, но когда я вижу, как тебе становится лучше, меня переполняет гордость за саму себя, да и за тебя тоже. К тому же, ты мне всегда нравилась… еще со школы. А ваша дружба с Даней была настолько крепка, что я в какой-то степени завидовала. Сейчас это, конечно, прошло, но я знаю, что иногда с горем бывает тяжело справится самой. Поэтому я здесь.       Она закрыла дверь и ушла, не выслушав даже тихое «спасибо», уже готовое сорваться с губ Лизы.**       Она долго думала о том, что простое присутствие близкого человека способно так изменить взгляд на вещи. Неизвестно, сколько бы еще Лиза топила все в слезах и таблетках, если бы не пришла она. Света всего за пару дней стала новым лучиком в ее жизни, она показала ей на своем примере, что если кажется, что все кончено, стоит выговориться и послушать и тогда станет легче.

***

      Квартира не изменилась, хоть и прошло уже много лет. Те же обои серого цвета, которые почему-то напоминали Питер в пасмурную погоду. Он так и не выбросил старый магнитофон с кассетами, а лишь продолжал слушать музыку по утрам и попивать чай, отказываясь признавать новомодные стереосистемы. Только на холодильнике прибавилось несколько новых магнитов, где он с каким-то старым мужчиной держал в руках огромную рыбу и счастливо улыбался.       «Прямо как в ее двенадцатый день рождения.»       — Прости, что не позвонил раньше, я надолго уезжал, а когда приехал узнал эту жуткую новость. Ты справляешься? Выглядишь неплохо, — с этими словами он предложил ей пройти в гостиную, где сел на черный диван, накрытый каким-то мягким пледом.       — Я скучаю, — робко ответила Лиза, стараясь не поддаваться волне чувств.       — Я тоже, — ответил Данин дедушка и погладил ее по плечу. — Знаю, вы были очень близки, а для меня он был словно второй сын. Первый, к сожалению, оказался эгоистом, который бросил своего ребенка, а потом благополучно скончался. Даня был маленьким солнышком, хотя он никогда так не считал.       Глаза заслезились, но девушка подняла голову наверх, чтобы не потекли слезы. Сейчас, в тишине комнаты, она видела человека, который по-настоящему понимал ее, потому что был родным для него.       — Лиза, если ты хочешь, то дай волю эмоциям, не нужно держать все в себе.       А она и не держала. Лишь разрушала себя и разбивала тарелки на кухне. И вот снова ее губы трясутся, она ищет взглядом какой-нибудь острый предмет или банку успокоительного. Это просто вошло в ее привычку, и за столь малое время она не могла забыться.       — Вы хотели поговорить со мной о чем-то важном? — она проигнорировала его слова, переходя к делу, из-за которого пришла в место, больше других напоминавшие ей о счастливых буднях маленьких детей.       — Как только я приехал, то сразу пошел в похоронное агентство, где была назначена дата погребения.       Лиза тихо заскулила. Такие слова означали только одно — он больше никогда не вернется и нет никакого шанса на то, что все это было смеха ради. Реальность навалилась с такой силой, какой еще никогда не было. Перед глазами вновь всплывала его улыбка, рельсы метро и поезд, на котором ехала она.       Пребывая в каком-то странном состоянии, Лиза прослушала дату похорон и дальнейшие слова дедушки. Но ей эти сведения совсем не были нужны, потому что она уже тогда знала, что никуда не пойдет, иначе придется заказывать еще один гроб.       — …кроме того, — она наконец вернулась из своего помутнения, — придя домой, я обнаружил два конверта: один для меня, а другой для тебя. Как я понимаю, их оставил Даня, — он действительно достал из кармана сверток с надписью: «Лизе от вечного ДК.»       Девушка взяла его и положила в свой рюкзак. На душе стало еще паршивее: мысли по поводу содержания конверта не давали ей покоя. Это было так банально, но почерк не обманет, ведь она узнает его из тысячи.       — Спасибо.

***

      В этот день Лиза попросила Свету не приходить, а только позвонила дедушке Дани, чтобы узнать на каком кладбище его внука похоронили пару дней назад. Как бы не хотела она туда идти, но долг перед человеком, который сопровождал ее всю жизнь, мешал ей, тяжелым камнем тянул вниз в черную дыру.       День выдался на редкость хорошим для Питера. Лиза ловила ртом снежинки, обходя могилы и ища нужную. Она обнаружилась совсем недалеко от главной дороги. Его надгробие было полностью в неживых цветах, а с холодного мрамора на Лизу смотрели добрые знакомые глаза. Сегодня кладбище не производило никакого жуткого впечатления. Оно обманом заманивало сюда простых жителей, которые доверились первому ощущению.       — Ты пришла.       Утверждение. Эти слова произнес кто-то, кто стоял за ее спиной. Лиза не повернулась, потому что боялась, что Даня исчезнет, если она сделает это. Она почувствовала легкое тепло на щеке и закрыла глаза.       — Читала мою записку?       — Я пришла, чтобы отдать ее тебе.       Где-то вдали закаркали вороны, от чего девушка дернулась и чуть не споткнулась. И вновь слабое тепло коснулось ее, словно поддерживая под руку. Она достала конверт и вынула из него помятую сложенную вдвое бумажку.       «Лиза, есть одна важная вещь, о которой мы не поговорили, пока я был жив. На обратной стороне написана дата твоей смерти. Ты сама должна решить, нужно ли тебе ее знать. Я лишь предоставляю тебе право выбора.       Прощай.»       — Очень сентиментально, однако. Совсем не в твоем стиле.       — Ну все-таки это последнее письменное напоминание обо мне. Не думаю, что ты сохранила те самолетики с приглашением погулять, которые я посылал тебе в окно десять лет назад.       Лиза свернула листок и положила его на заснеженную землю. Ветер тут же подхватил легкую бумагу и понес ее куда-то вдаль, туда, где никто никогда не узнает написанное на ней. Наверно, она как раз и улетела в ту страну без смерти, о которой совсем недавно размышляла Лиза. Там она стала топливом для костра, который горел и горел, не останавливаясь…       — Поцелуешь меня?       Розовый туман в голове, легкое прикосновение тепла к губам, слабый запах и последний живой вздох мертвого человека. Теперь он действительно растворился и отправился в небытие. И как бы не хотелось верить в обратное... смерть стала истиной.       Лиза выбрала свою судьбу. В первый раз она сама решила, что будет правильным и что ей нужно сделать. Этот мир был ей отвратителен своей предсказуемостью и несправедливостью, но она в любом случае была здесь, а не где-то еще, а потому решила жить по своим правилам, не задумываясь о метках соулмейтов. Многие люди поддавались соблазну узнать нижние цифры на запястье их родственной души, но также многие поступали умнее и не искали печальную правду. Если человек полностью уверен в своих силах и в том, что он сделает для общества больше благодаря своей временной неуязвимости, то такое знание принесет только пользу. Но для большинства все же лучше не знать дату смерти, ведь каждый должен спокойно жить и не думать о своей гибели, какой бы она не была. «Да, они живут в мире, где большинство людей знают, когда умрут.» И этого никому не изменить. Но выбор есть всегда.

***

      — Жизнь.       — Бесценна.       — Смерть.       — Скоро.