caramel latte with silence

В мире, где самый дорогой человек уже предначертан тебе судьбой, почти невозможно остаться одному. Первые слова, сказанные твоим единственным в этом мире, с самого рождения вырисовываются на запястье. Это может быть как и банальное: «Извините, я вас не заметил», так и нечто такое: «А вот вы знали, что бабочки…». Но слова соулмейта, того, кто заполнит пустоту в душе, врезаются в сердце и в память, распространяя тепло по всему телу. Человек сразу чувствует, что эти слова сказаны именно тем человеком. Удивительно ещё, что у всех людей надписи разные: шрифт, размер, прозрачность. И никто не может этого объяснить. Надпись может пропасть лишь в том случае, если соулмейт погибнет. Тогда его вторая половина всю оставшуюся жизнь чувствует себя неполноценно, лишившись частички себя. В большинстве случаев они заканчивают жизнь самоубийством. И случилось так, что у одного паренька из Пусана были девственно чистые запястья. У него никогда не было надписи, из-за чего дети в школе сторонились его, считая не таким, как они. Став постарше, одноклассники только и делали, что с сочувствием и со скорбью смотрели на него, догадываясь, что это значит. Но мальчик без надписи соулмейта был влюблён в жизнь. Мальчик без частички своей души вырос во взрослого парня с горящим взглядом и жизнерадостной улыбкой. И теперь Чон Чонгук, привлекательный молодой человек с чистейшими и глубокими, как океан, глазами, по-детски наивен и добр к окружающим, верит, что где-то в мире есть тот, кто будет смотреть на него так же, как он смотрит на прекрасный розово-фиолетовый закат. Чонгук около года работает в маленькой уютной кофейне. Ему нравится запах молотого кофе, свежей выпечки, что привозит по утрам смешной дядечка, любящий поболтать о жизни. Он с интересом наблюдает за приходящими людьми, берущими кофе с собой или же сидящими внутри. С некой долькой светлой грусти и белой зависти он смотрит на приходящих вместе парочек, что заказывают по пирожку и наслаждаются компанией друг друга. А Чонгук просто переключает на медленную музыку и приглушает свет, создавая подходящую атмосферу. Больше кофе парень любит только музыку. Частенько можно зайти в кофейню и услышать тихое пение бариста, подпевающего песне. И все посетители уходят с улыбками на лицах после того, как получат свой кофе от парня, поющего сладким голосом. А если он начинает при этом танцевать, то настроение и заряд энергии обеспечен на весь день. Чонгука всё устраивает в своей жизни: работа, друзья, зарплата. Но только это он так говорил. Чонгук хотел любви: любить и быть любимым. Он жаждал этого возвышенного чувства, способного подарить ему крылья. Чонгук хотел летать. И каждый день был похож на предыдущий. Каждый день начинался ожиданием чего-то невероятного и заканчивался мыслями: «Завтра точно тот день». Но чем больше проходило времени, тем больше отдалялся «тот самый день». Просто одним утром, сидя в пустеющей кофейне, Чонгук осознал, что больше ничего и никого не ждёт. В этот момент его взгляд упал на запястья. В глазах сразу скопились слёзы, но он не позволил им пролиться, подняв голову вверх. И с тех пор Чонгук просто жил теперешним днём, никогда впредь не ожидая завтрашнего, пока однажды всё не изменилось. Это было прохладное весеннее утро — время, когда кофейня пустовала. Чонгук включил свою любимую песню и начал петь. Пел он громко, звонко и чувственно, разгребая привезённые продукты. Он настолько увлёкся, что не услышал хлопка двери и тихих шагов. Танцуя, он на припеве прокрутился вокруг, и голос его дрогнул на полуслове, а сам парень застыл, когда он увидел посетителя, державшего в руке один вынутый из уха наушник. Расширенные глаза молодого паренька были в полном восторге обращены к баристе. Он смотрел на него так, как никто никогда не смотрел на Чонгука. Так смотрят на своих кумиров, на знаменитых артистов, но никак не на обычного парня, поющего для себя в кофейне. После восторженных глаз сразу внимание Чонгука зацепили его нежно-розовые волосы, похожие на сахарную вату — первое, что пришло ему в голову, при виде их. Чонгук знал, что должен был поздороваться с посетителем, но он не мог произнести ни слова, будто забыв, как это делается. Розоволосый тут же встрепенулся и просто указал в меню, лежащем на стойке, на карамельный латте и положил ровную сумму без сдачи. Он развернулся и сел за столик в углу у окна, вставляя обратно наушник. Чонгук наконец отвис, принимаясь за заказ. — Карамельный латте, — произнёс тот, поставив на столик чашку с тарелочкой. Посетитель лишь кивнул, почти сразу беря в дрожащие руки горячее питьё. Чонгук словил себя на мысли, что всё время пребывания розоволосого в кофейне кидал на него краткие взгляды. Ещё никто ни разу не вызывал у него столько интереса, сколько этот парень, читающий какую-то книгу. Ушёл же он так же молча, как и пришёл, но бариста всё же успел громко сказать вслед: «Хорошего дня!» На следующее утро парень пришёл снова, указав на тот же латте и сел за тот же столик. Чонгук всегда был рад видеть лица посетителей, бывавших в кофейне ранее, но при виде розоволосого он почему-то удивился. И через день он пришёл, и ещё через один. Когда в очередной раз показалась розовая макушка, Чонгук тепло улыбнулся и спросил: — Тебе как обычно? Парень приподнял уголки губ и кивнул, уже садясь за свой столик. Так и прошла неделя. Видеть каждое утро розовое пятнышко в углу кофейни стало для Чонгука настолько привычным явлением, будто бы так было всегда. И ещё ни разу бариста не слышал голоса зачастившего посетителя. Тот просто усаживался на удобное кресло у окна, доставал из сумки книгу и читал, не вытаскивая из ушей наушники. И с каждым разом Чонгуку было всё любопытнее узнать, что он читает и вообще какие книги предпочитает, какая музыка вдохновляет его, какие песни его любимые и почему. Две недели ежедневно приходило с утра «розоволосое чудо», покупая карамельный латте. При вопросе баристы: «Может ещё чего-нибудь?», тот лишь мотал головой из стороны в сторону. И вот как-то вместе с латте Чонгук поставил на столик ещё тарелочку с розовой печенькой, по цвету подходящим волосам парня. Тот в удивлении поднял на него глаза. — За счёт заведения, — весело подмигнул ему Чонгук, оставляя того в лёгком смятении. Изредка утром приходили и другие посетители, с которыми бариста любезно общался, широко улыбаясь. Когда одна женщина начала рассказывать весёлую историю, то Чонгук всё время усмехался, иногда перебивая её, чтобы уточнить детали. После кульминации истории парень громко засмеялся и взгляд его вдруг сам упал на столик в уголке, где, опустив книгу, на него смотрела пара глубоких глаз, в которых таилась печаль. Увидев, что на него обратили внимание, розоволосый быстро поднял книгу, делая вид, будто читает. Но это позабавило Чонгука ещё больше, ведь книгу-то парень держал вверх тормашками. Тогда он подошёл к нему и сам перевернул книгу как надо, заставив вздрогнуть её обладателя. — Драйзер? — Чонгук обратил внимание на автора и спросил: — Нравится американская классика? Розоволосый смутился, вжав голову в плечи, и кивнул. А следующим днём Чонгук не мог дождаться парня, и сразу, как только выполнил привычный заказ, протянул ему и книгу. Тот свёл брови, переводя недоумевавший взгляд с книги на парня. — «Цветы для Элджернона» Дэниел Киз, — пояснил Чонгук. — Если не читал, то очень советую. Парень опустил глаза и несмело взял в руки книгу, принимаясь изучать её. Бариста некоторое время ещё топтался рядом, ожидая хоть краткого «спасибо», но прибывшие посетители заставили его вернуться на рабочее место. После того, как Чонгук сходил в уборную, розоволосый уже ушёл, а за его столиком он обнаружил записку на блокнотном листочке, на котором было выведено красивым почерком: «Я одолжил книгу. Верну, как только прочту». Всего лишь два коротеньких предложения, а Чонгук глупо улыбался, вчитываясь в них. Весь остаток дня он не переставал думать о парне и об оставленной записке, периодически перечитывая её. Ворочаясь в кровати, Чонгук пытался понять: что изменилось в его жизни? Это чувство давно гложет его, но он никак не мог разобраться: вроде всё как всегда, но что-то явно изменилось. И только засыпая, бросив взгляд на лежащую на тумбочке записку, он понял что. Последние две недели Чонгук снова ждал завтрашний день. Парень с нетерпением глядел на часы, ожидая того самого времени, в которое примерно приходил розоволосый. Каждый хлопок двери заставлял его подскакивать в волнении, а после опускать в смятении. Чонгук ждал его до самого закрытия. Он действительно верил, но: увы. Розовой макушки не было и на следующий день. И ещё два дня. Эти дни казались Чонгуку неимоверно длинными и серыми. Каждый раз, приходя на работу, он знал, что не должен был, но искренне ждал увидеть яркое розовое пятнышко. И каждый новый посетитель теперь нагонял на него некую тоску. Чонгук выходил через заднюю дверь, чтобы забрать привезённую свежую выпечку, и, принеся обратно, принялся раскладывать содержимое ящика. Тут глаза его упали на прилавок, где лежала его книга с запиской: «Спасибо. Я действительно получил удовольствие, читая её». В этот момент Чонгук выглядел так, будто бы маленький мальчик получил в подарок то, о чём так долго мечтал. Его лицо расплылось в такой широкой, светлой улыбке, что если бы кто-то увидел его, то не смог бы не улыбнуться в ответ, а глаза его заискрились от счастья. Сердце парня впервые так сжалось, отчего он испугался, вздрагивая всем телом. Несмотря на пасмурную погоду, на душе у Чонгука было тепло и солнечно, и всех посетителей, которых было мало в этот день, он одаривал тем же теплом. Напевая незамысловатую мелодию, бариста поприветствовал новоприбывшего посетителя, даже не взглянув на него, заканчивая заваривать какао для милой парочки. А когда вернулся за кассовый аппарат и встретился с уже знакомыми глазами из-под розовой чёлки, таящими в себе тайну и печаль, застыл на месте. Некоторое время они неотрывно смотрели друг на друга, пока тот не сделал вид, будто поправляет волосы. — Как обычно? — как же давно Чонгук не произносил эту прибившуюся фразу, ставшую такой привычной. Розоволосый, конечно же, просто кивнул, направившись к своему столику. — Я рад, что книга понравилась, — улыбнулся бариста, принеся заказ. Парень снова кивнул и вставил наушники в уши, тем самым прекращая разговор. Чонгуку немного было обидно, ведь за всё время, что розоволосый бывает здесь, он ни разу не удосужился поговорить с ним. — Прости, если отвлекаю, — Чонгук сам вынул один наушник из уха, вводя парня в ступор, — но может быть ты скажешь, как тебя зовут? Он выжидающе смотрел в глаза парня, пытаясь разобрать, что же они выражают. — Я просто хочу подружиться с тобой, — ещё раз попробовал Чонгук, пытаясь говорить как можно мягче и протянул свою руку: — Меня зовут Чон Чонгук. Розоволосый перевёл взгляд на протянутую руку, и, опустив голову, вернул на место свой наушник, включая в телефоне музыку. И прежде чем он это сделал, Чонгук готов был поспорить, что разобрался в том, что таилось в глазах парня на тот момент: боль и безысходность. Он выпрямился, в подавленном состоянии возвращаясь за прилавок. Тяжёлые капли весеннего дождя лениво начали падать на сухой асфальт. А время постепенно, как стекали водяные дорожки по окнам, подходило к закрытию. Уже не осталось посетителей, кроме как зачитавшегося очередной книгой паренька, сидевшего за дальним столиком. И только когда Чонгук переоделся и накинул свой плащ, розоволосый взглянул на часы и подорвался с места. Он быстро оделся и вышел из кофейни. Чонгук и не рассчитывал услышать ничего на прощание, поэтому просто закрыл кофейню и открыл зонтик. Только он сделал шаг, как заметил стоящего под карнизом здания паренька, сжавшего губы в полоску и смотрящего на усилившийся дождь. Чонгук некоторое время наблюдал за ним. — И долго ты собираешься здесь стоять? — спросил он. Розоволосый лишь съёжился, больше укутываясь в своё пальто. Чонгук глубоко вздохнул, подходя ближе и подставляя свой зонтик. — Где ты живёшь? Парень испуганно посмотрел на него, вжимая голову в плечи. — Да чего ты? — ласково улыбнулся Чонгук. — Я провожу тебя до дома. Если не хочешь говорить со мной, то покажи на карте. Парень, ещё сомневаясь, показал ему адрес на телефоне, и тот уверенно заявил, что знает это место. Они неспешно шли под одним зонтом, слушая, как разбивались о дорогу, о крыши и зонтики капли дождя, превращаясь в лужицы, растекающиеся по земле. Впервые Чонгук находился столь близко к этому парню и понял, что немного выше и крупнее его. Теперь розоволосый казался ему даже миниатюрным. От этой мысли он улыбнулся, что не осталось не замеченным парнем. — Ты несколько дней не заходил в кофейню, — произнёс Чонгук и усмехнулся: — Я уж было решил, что ты сбежал с моей книгой. Из-за его лёгкого смешка другой приподнял уголки губ. — Ты только ничего такого не подумай, — почему-то начал оправдываться он, — просто ты каждый день ходил, а потом вдруг перестал… Как-то пусто без тебя было… Я даже начал скучать… Чонгук неловко заулыбался, не зная, что дальше сказать и вообще не понял, зачем завёл этот монолог, но уж больно он хотел услышать хоть что-нибудь от парня. — Слушай, — вдруг остановил его Чонгук, разворачивая к себе, — если ты не хочешь со мной общаться, то так и скажи. Не надо молча избегать меня и игнорировать. Просто скажи: в чём причина? Они стояли под зонтом друг напротив друга, не прерывая зрительного контакта. Было видно, как мешкал розоволосый, как внутри него шла борьба, о которой знал только он сам, но он всё же достал телефон и что-то напечатал, показывая парню: «Не могу». — В смысле не можешь? Почему? — свёл брови Чонгук. — Почему ты просто не хочешь сказать мне, в чём дело? А лицо парня исказила боль, и он настойчивее тряс экран телефона перед Чонгуком. И когда тот наконец всё осознал, розоволосый отвернулся и хотел было уйти. — Стой, — другой задержал его за руку, не давая покинуть пределы защиты зонтика, — пожалуйста… Сердце Чонгука сжалось в сочувствии, тоска охватила его:« Так вот оно что… Он не говорит со мной не потому, что не хочет, а потому, что действительно не может…» Розоволосый быстро напечатал одной рукой, опять показывая телефон: «Не надо на меня так смотреть». — П-прости, — опустил глаза Чонгук. И вновь прочитал написанное: «Тебе не за что извиняться». На короткое время повисла неловкая пауза и напряжение, которое чувствовали оба парня. — Мы почти пришли к твоему дому, — очень резко перевёл тему Чонгук, продолжая путь. — Идём. Когда они стояли перед дверью подъезда, розоволосый написал: «Спасибо». — Ты же придёшь завтра, да? — с надеждой в голосе и теплом в глазах спросил Чонгук. Другой застопорился, не спеша ничего отвечать. — Я всё равно буду ждать тебя, — сказал парень. Розоволосый округлил глаза, уставившись на него. Он напечатал на телефоне, показывая. «Но почему? Разве я не вызываю у тебя ничего кроме сочувствия и желания быстрее разойтись, чтобы не чувствовать жалости?» — Неужели ты так считаешь? — вскинул брови Чонгук, а сердце его забилось чаще. Внутри всё словно перевернулось при виде этих глаз-бусинок, смотрящих на него с такой горечью, об которую можно обжечься, и с зарождающимся, ещё тусклым огоньком надежды. — Знаешь, а ведь мы в чём-то похожи, — задумчиво произнёс Чонгук, вспоминая все те взгляды и лица людей, когда они видели чистые запястья парня. — Я искренне хочу дружить с тобой. И общаться. И видеться. И проводить вместе время… Розоволосый с сомнением и настороженностью смотрел на него, и последнее, что он написал в тот вечер — его имя: «Чимин».