caramel latte with silence

Всю ночь Чонгук ворочался, пытаясь уснуть, но шоколадные глаза, искренняя улыбка и нежно-розовые волосы никак не выходили из головы. Он корил себя за постыдное желание снова прикоснуться к Чимину, взять его за руку. На короткий промежуток времени ему удалось-таки увидеть сладостный сон, в котором присутствовал запах кофе, ощущение тёплой ладони в своей руке и розовая макушка, покоящаяся на плече. Чимин шёл по улице, привычно вставив наушники в уши, опустив голову и прижав к себе аккуратно сложенный шарф. От предвкушения встречи с Чонгуком дрожали кончики пальцев, которые крепче вцепились в ткань. Подходя к кофейне, Чимин увидел в больших окнах, как внутри собралась молодежь, а в центре был Чонгук. Он громко пел в импровизированный ложкой микрофон, а его друзья смеялись и хлопали ему. Чимин остановился. Он смотрел только на него одного: на веселящегося парня с добрым сердцем и искрящимися глазами. От мысли, что Чонгук возится с ним только из жалости, стало как-то не по себе. Чимин хотел уйти, но ноги не слушались. Сделав усилие, он продолжил идти прямо, проходя дверь любимой кофейни. Неожиданно к Чонгуку, тихонько напевавшему себе под нос мелодию и ожидавшего прихода лишь одного, ввалилась компания его близких друзей со своими соулмейтами. Парни заметили, что их друг вялый, и решили растрясти его и развеселить. В итоге получилось наоборот. Но Чонгуку было весело, пока краем глаза он не заметил проходящего мимо парня, опустившего вниз голову. Чонгук дернулся так резко, что его друзья испугались, а он сам выскочил из кофейни, громко окликнув парня: — Чимин~а! Тот резко развернулся, расширяя глаза. А Чонгук улыбнулся и пригнулся, пытаясь восстановить дыхание и сердцебиение из-за резкого движения. — Я просил тебя не уходить быстро, а ты что, вообще решил не приходить? — усмехнулся Чонгук, подходя ближе. Чимин опустил глаза и напечатал на телефоне: «Ты там с друзьями. Не хочу тебе мешать. И ещё раз спасибо за шарф». Он протянул ему вещь, так и не подняв глаз. — Ты не зайдёшь? Розоволосый отрицательно помотал головой, а Чонгук поднял свою руку, однако взял не шарф, а руку парня и потянул за собой в сторону кофейни, откуда как раз выходила шумная компания. — Э, бариста… — начал было один светловолосый парень и замер, увидев друга, держащего за руку смущенно опустившего голову паренька. Чимину стало не по себе от пристальных взглядов, направленных на него, и он резко вырвал свою руку, быстро обошёл толпу, скрываясь от их глаз. Но, когда Чимин облегчённо выдохнул и открыл глаза, осознал, что скрылся то он в ближайшей кофейне. И только он развернулся к выходу, как врезался в грудь входящего. От сильного столкновения он чуть было не упал, но сильные руки аккуратно задержали его за талию. — Почему ты сегодня постоянно убегаешь? — прищурился Чонгук, склонив голову. — От меня что ли? Чимин сильно мотнул головой из стороны в сторону, весь напряжённый от ощущения чужих рук, казавшихся такими родными, на своей талии. И это было так… правильно? Розоволосый вздрогнул из-за собственных мыслей и опустил глаза на руки Чонгука. Тот последовал за его взглядом, весь вспыхнул и резко опустил вниз руки. Чонгук делал привычный карамельный латте с таким теплом в глазах, что, казалось, ещё чуть-чуть, и это тепло перерастёт в нечто большее. Нечто, обо что можно обжечься. В этот день посетителей было довольно много из-за проходившей конференции в соседнем здании, поэтому Чонгук всё время находился за рабочим местом без возможности находиться рядом с Чимином. Но Чонгук часто кидал на него взгляды, иногда встречаясь с ним глазами. Пока очередные посетители выбирали десерт, Чонгук взял в руки телефон. На противоположном конце кофейни розоволосому парню пришло сообщение.

~ Спаси меня Т.Т Они уже минут десять не могут решить: хотят они шоколадный или классический чизкейк ~

Чонгук посмотрел на парня, видя, как приподнялись уголки его губ. ~ А я чем помогу-то? -.- ~

~ Улыбнись ~

Чимин поднял голову, и взгляды парней встретились. Они неотрывно смотрели друг на друга, пока баристу не отвлекли новым заказом. Чонгук начал выполнять его, краем глаза замечая высветившееся сообщение. ~ :) ~ Чонгук развернулся, сразу находя глазами розовую макушку, которая одарила его поддерживающей улыбкой. Парень застыл, на мгновение выпадая из реальности, и сам расплылся в широкой улыбке. ~ Ты похож на милого кролика, когда улыбаешься ~ ~ … прости. Не знаю, зачем отправил это… ~ ~ Забудь ~ Чонгук, смотря в телефон, усмехнулся и увидел, как Чимин закрыл лицо книгой.

~ Милый кролик? Да ты посмотри: я вообще не похож! ~

Любопытство пересилило, и Чимин опустил книгу, взглянув на баристу, смешно кушающего сухарик и дёргающего носиком, поджав губы. Чимин засмеялся, закрывая лицо рукой и нелепо заваливаясь вперед. — Это так романтично: ваш парень пришёл к вам на работу, и вы переписываетесь, ведь не можете прийти к нему! — сказала женщина, ожидая свой кофе и наблюдая за теми двумя. Улыбка начала медленно сходить с лица Чонгука, а эмоции, которые он скрывал за ней, постепенно подкрадывались к шее, обхватывая её своими холодными пальцами. — Н-нет. Он не мой парень… — Ну ладно: соулмейт, — «исправилась» посетительница, а бариста помрачнел, отворачиваясь к оборудованию. Чимин же, заметив смену настроения парня, некоторое время наблюдал за ним. ~ Что такое? Что-то случилось? ~

~ C чего ты взял? О.о Всё отлично ;) ~

Написал в ответ Чонгук и улыбнулся, подмигивая розоволосому. Однако тот чувствовал, что это было не так. Он не мог объяснить этого — он просто чувствовал, что Чонгук улыбается через силу. ~ Давай сходим на книжную выставку после твоей работы ~ Чимин смотрел на отправленное сообщение и не мог поверить, что сам предложил это, однако он знал, что Чонгуку было необходимо увидеть это. Тот же с замиранием сердца печатал в ответ.

~ Конечно! Я закрою кофейню раньше с: ~

Уже после обеда парни гуляли по выставочному центру, изучая стенды и книги. Они шли бок о бок, показывая друг другу интересные книги, которые находили там или которые читали ранее. Когда они рассматривали стенд американской классики, пролистывая приятные на ощупь и запах страницы, со стороны живота розоволосого донеслось слабое урчание. Чонгук тут же отвлёкся, взглянув на парня, сделавшего вид, что ничего не было. — Ты хочешь кушать? Чимин отрицательно мотнул головой, в то время как желудок его предал, протестуя своему хозяину. Чонгук усмехнулся, захлопывая книжку. Он уже подметил для себя эту странную противоречивую черту парня. Он хотел было сказать, что сейчас они пойдут покушать, как Чимин заглянул за спину Чонгука и кому-то улыбнулся, махая рукой. Чонгук сразу же развернулся, окидывая взглядом приближающуюся молодую семью: парня и девушку с кругленьким животиком. Чонгук немного наклонился, чтобы поприветствовать друзей Чимина, но дальше происходило то, чего он понять не смог. Парень начал что-то быстро показывать руками, шевеля при этом ртом, а Чимин «отвечал» ему, жестикулируя. После подключилась и девушка, мило улыбаясь, бросая взгляды на Чонгука, который не сводил глаз с Чимина, наблюдая за его жестами и шевелящимися губами. А когда Чимин вдруг покраснел и начал как-то оправдываться, как показалось Чонгуку, молодые люди уже собирались уходить, обходя парней. Девушка посмотрела на Чонгука, и тот немного поклонился на прощание: — Хорошего дня. Всего наилучшего малышу: растите здоровенькими… Девушка широко улыбнулась, поклоняясь в ответ, и, в последний раз переведя взгляд на Чимина, показала ему что-то руками. Чонгук проводил розоволосого домой только после того, как накормил в пиццерии неподалёку. Ему всё было интересно, и, наконец, он спросил: — А та пара: твои друзья? Кивок в ответ. — А вот… ну… вы это… между собой так… — ему было очень неловко спрашивать такое, ведь он не хотел задеть его или зацепить за больное. Чимин показал ему телефон: «Общаетесь?» Теперь Чонгук кивнул. «Между собой мы общаемся с помощью языка жестов. И, пожалуйста, не стесняйся спрашивать такое». — Прости, — виновато улыбнулся Чонгук. — Я боюсь задеть твои чувства. «Не волнуйся насчёт этого. Остальные не боятся, поэтому я привык» Прочитав это, у Чонгука сжалось сердце. «Остальные не боятся» — он начал с горечью осознавать, сколько всего пережил этот парень, сколько он перетерпел и терпит сейчас. Чимин был не таким как все, и Чонгук понимал, что это значит: бесконечная жалость и сочувствие в свою сторону, косые взгляды и перешёптывания за спиной. Чимин почувствовал, как сменилось настроение у Чонгука, и возникло резкое желание обнять его. Однако сильные руки обхватили его тело, и Чонгук наклонился, уткнув голову в его плечо. Чимин слышал бешенное сердцебиение, но вот не мог понять: своё или Чонгука? Казалось, что их сердца бились в унисон, создавая свой собственный ритм. Чимин положил свою руку на спину Чонгука и успокаивающе хлопнул несколько раз, переходя в плавные вождения. Он не понимал: почему чувствовал необходимость пожалеть Чонгука? Ему хотелось крепко прижать его к себе и успокаивать. Как вдруг темноволосый выпрямился и смущённо улыбнулся, отворачивая голову. Но Чимин теперь не видел его улыбки. Вернее видел, но не ощущал. Не чувствовал её энергию и искренность. Придя домой, Чонгук скинул с себя весеннее пальто и поплёлся в комнату. Снова это чувство. Снова пропало последнее желание делать что-либо. Чонгук просто упал на кровать, сворачиваясь в клубок. Он запутался в себе: в своих мыслях, чувствах. Опять, вернувшись домой, где ему не надо ни перед кем притворяться, казаться кем-то другим, улыбаться, чтобы улыбались другие, им овладевает полнейшая апатия. Чонгуку становится плевать на всё, даже на свою жизнь. Его друзья, семья думают, что знают его, всегда улыбающегося, яркого и весёлого паренька. Они думают, что знают, как Чонгук управляет ситуацией. Но на самом деле никто не знает правду. Никто не знает, что происходит после того, как он уходит, ложится в кровать или завтракает, ужинает в одиночестве, а всё, что ему хочется делать — это плакать или кричать. Они не знают, что происходит в его голове, мыслях, чувствах. Никто этого не знает, потому что так решил Чонгук. Случается, что он рассказывает лучшим друзьям о своих маленьких проблемах, но при этом чувствует себя настолько жалким и ничтожным, что становится противно от самого себя. Ему проще молчать. Проще скрывать за улыбкой и смехом эмоции, бурлящие внутри. Проще молчать и выслушивать их проблемы, стараясь отдать всего себя, чтобы помочь, в то время как внутри сам кричит о помощи. Но он сам же и топит себя в коктейле ненависти к самому себе, к тому, насколько он слаб. Вдруг на экране телефона высветилось сообщение, и, если бы телефон лежал далеко и Чонгук не видел, от кого оно, то в этот вечер точно не прочёл бы. Но сообщение было от одного розоволосого мальчика, заставляющего Чонгука ожидать завтрашний день, делая его прекрасным. ~ Я просто хочу написать, что тебе не нужно вести себя со мной так же, как ты ведёшь себя с остальными… Не надо веселить меня, когда на душе скорбь. Если хочется грустить — грусти, молчать — молчи, плакать — плачь… И я утешу тебя… А если захочется выговориться, то моё молчание к твоим услугам ~ Чонгук читал сообщение, а сердце защемило. Перед глазами встала слёзная пелена. ~ Просто некоторым не понять, как ночью рассыпаются на кусочки те, кто днём улыбается ~ Но Чонгук не отправил это, нажав на кнопку «удалить». Он посмотрел на свои оголённые запястья, прожигая их взглядом, будто в надежде выжечь там что-либо. И тут он вспомнил кое-что, от чего он подскочил к компьютеру и провёл там почти всю ночь. Как только Чимин появился на пороге кофейни, Чонгук поздоровался и вышел из-за своего рабочего места, останавливая парня. — Так, сейчас, — говорил Чонгук и, собравшись с мыслями, начал странно водить руками и пальцами. Сначала Чимин с недоумением смотрел на это, а после череды попыток наконец понял, что пытался сделать Чонгук, и, округлив глаза, вовсю уставился на него. Чонгук, такой сонный и не выспавшийся, но такой уютный и домашний, неумело пытался спросить на языке жестов «как у тебя дела?» Чимин еле смог показать «ок», ошеломлённый этим. — Давай, спроси ты у меня, — улыбнулся Чонгук, переведя своё внимание на руки парня. А после попытался поблагодарить и ответить, однако пока это у него получалось нелепо, но он очень старался. Обескураженный Чимин машинально на языке жестов спросил «зачем?», как опомнился и хотел было достать телефон, но Чонгук его остановил, сам поняв жест, изучивший ночью. — Просто я хочу с тобой общаться, — тепло улыбнулся бариста. — Не мог бы ты помочь мне с этим? А то самому очень сложно выучить всё, — он застенчиво почесал затылок, отведя взгляд. Чимин был настолько тронут, что чувствовал, как к глазам подступают слёзы. Он кивнул и быстро направился к своему месту, протирая глаза. Он был тронут до глубины всей своей души, ведь у Чонгука возникло желание выучить то, что поможет им общаться без каких-либо записей на бумажках, телефонах. И это только для него одного. — Кстати, мне показалось, что девушка, которую мы видели вчера, что-то сказала про меня, — припомнил Чонгук, смотря на парня, отпивающего латте. Щёки того залил румянец, и он напечатал на телефоне: «Угу. Она сказала, что ты очень хороший и что мне повезло с таким другом, потому что таких людей осталось мало». А Чонгуку было приятно это узнать. Дни пролетали незаметно для двух парней, проводящих вместе почти всё своё свободное время. В маленькой, но уютной кофейне на углу можно было найти всегда улыбающегося при любой погоде баристу и хрупкого розоволосого мальчика. Там можно было слышать их смех, пыхтение и бурчания темноволосого, у которого не всегда получалось с первого раза запомнить тот или иной жест, застенчивую, немного даже виноватую улыбку другого. Там можно было заметить две пары влюблённых глаз, обращённых друг на друга, невесомые касания и то, как с каждым днём расстояние между парнями становится меньше и меньше. Поздними вечерами они переписывались, обсуждая всё, что только можно. В последнее время вошли в привычку звонки, и розоволосый утопал в приятном голосе парня, без умолку рассказывающего что-либо. В один такой же поздний вечер Чимин и Чонгук как всегда лежали на кроватях в своих квартирках, приложив телефон к уху. Чонгук с энтузиазмом вспоминал школьные годы, а Чимин растворялся в его блаженном голосе, который уже устал за весь день и был немного с хрипотцой. После того, как парень закончил рассказ, повисло молчание. Лишь дыхание парней заполняло тишину из телефонов. — Чимин~а… — ласково произнёс Чонгук. У розоволосого каждый раз, когда парень звал его по имени, трепетало сердце. — Я рад, что моя дружба к тебе крепнет и мы становимся ближе. Но может… это и не дружба совсем. И сейчас Чонгук сам осознал, что не заметил этого: это просто случилось. Он понял, что всё серьёзно. Он знал, что то, что он чувствует — определённо было любовью. И сейчас Чимин был в ужасе: все те чувства, которые он всё это время зарывал в себе, с новой силой охватили его. Он был в ужасе, потому что не влюблялся раньше. И мысль о том, что человек, который так сильно запал в сердце, тоже имеет те же чувства, была совершенно пугающей. С одного конца телефонного динамика послышался всхлип. Чонгук резко сел на кровати, а Чимин в то же время закрыл рот и нос ладонью. — Ч-чимин, — прошептал Чонгук, оцепенев, — ты плачешь? Розоволосый отчаянно мотал головой, а по щекам безудержно скатывались крупные слёзы. Телефонный звонок прервался. Тишина. Через пару минут телефон засветился.

~ Выйди, пожалуйста ~

Чимин с заплаканными глазами пытался сфокусироваться на сообщении и быстро накинул на себя кофту, плеснув на лицо воды, он вышел из дома, где на улице его ждал Чонгук. «Ты спятил?! Что ты здесь делаешь посреди ночи?!»— сразу показал ему Чимин то, что печатал, спускаясь вниз. А Чонгук просто смотрел на его красные глаза и припухшее лицо, чувствуя набирающее темп сердцебиение. — Я… я просто хочу быть рядом для тебя. Я хочу подставлять тебе плечо, когда ты плачешь, и быть человеком, в чьи объятия ты угодишь, когда твой мир рушится. Я хочу быть человеком, к которому ты будешь приходить за утешением… «Не надо. Пожалуйста. Не надо» — жестами показывал Чимин, снова не в силах контролировать немые слёзы. — Я хочу иметь возможность держать тебя за руку, когда ты нервничаешь, крепко обнять тебя, когда тебе одиноко, — продолжал говорить Чонгук, задерживая обе руки парня, прекращая попытки остановить его. — Я хочу иметь возможность поддержать тебя, когда ты чувствуешь, будто распадаешься на кусочки… Чимин начал громко плакать, вырывая свои руки и отрицательно мотая головой. — Я хочу быть человеком, который уложит тебя спать, который будет делать тебе завтрак утром и напоминать каждый день, что ты прекрасен, потому что так и есть. Я хочу пройти через всё вместе с тобой… Чимин наконец вырвался и пихнул Чонгука в грудь. Как же ему хотелось кричать, но получались только рыдания и судорожные всхлипы. Он повторял на языке жестов, чтобы тот уходил, но Чонгук смотрел только на его лицо, невзирая на его удары в грудь и жесты. Тогда Чимин указал пальцем на его запястье, думая, что это образумит парня. Но Чонгук гневно закатал рукава, предоставляя парню вид на девственно чистую кожу. Чимин резко стих, округляя глаза и опуская руки. — Всё? Доволен? У меня нет соулмейта. Я не такой, как все. На мне нет ярлыка того, кто бы полюбил меня, — слёзы начали непроизвольно течь из его глаз. — В этом мире я никому не нужен… Я не знаю, зачем наговорил тебе всё это… У тебя ведь есть метка — у тебя есть соулмейт. Прости… Я больше не буду мешать тебе и присутствовать в твоей жизни, — он громко всхлипнул, закатывая рукава, но его остановили. Чимин нежно провёл кончиками пальцев по его запястьям. В голове тут же что-то щёлкнуло и вспыхнула картинка воспоминаний из детства. Дрожащими руками он изобразил: «Прости, это моя вина. Я всю жизнь думал: что будет на запястье моего соулмейта? Я ведь не могу сказать ему ни слова». Чонгук понял каждое слово и с трепещущим сердцем смотрел, как Чимин снимает свою повязку с запястья, на котором было красиво выгравировано: Карамельный латте. Парни одновременно подняли глаза друг на друга, наконец принимая свои чувства. Чонгук на радостях подлетел к парню и поднял его на руки, закружив. Слёзы боли заменились слезами бесконечного счастья, а плач и всхлипы — улыбками и смехом. Чонгук взял щеку Чимина в свою ладонь, одаривая его таким трепетным взглядом, полным прекрасными отблесками первой любви, что коленки розоволосого подкосились, и он ухватился за плечи парня. Парни медленно приблизились друг к другу, сливаясь губами в нежном первом поцелуе, похожим на нечто мягкое, тёплое, приятное на вкус. — Ты мой личный карамельный латте, — прошептал Чонгук, расплываясь в самой искренней светящейся улыбке. Чимин зашевелил губами, и Чонгук застыл с дрогнувшей от волнения улыбкой, вновь целуя парня, произнося ему в губы: — И я. Я тоже очень сильно тебя люблю. Чимин обнял Чонгука за шею, носом утыкаясь ему в плечо. Он стоял на цыпочках, и Чонгук запросто поднял своего хрупкого мальчика, который сразу обвил ногами его торс, крепко-крепко прижимаясь к нему всем телом. Так они стояли, не в силах оторваться, чтобы больше никогда не терять друг друга, полностью растворяясь в этом возвышенном чувстве первой любви, пришедшей весной. Любви, подарившей им крылья.