Делай, что должно. Легенды не умирают

      Леньян постучал в дверь отцовского кабинета, услышал позволение войти и с некоторым замиранием сердца шагнул внутрь.       — Ты что-то хотел, тэй? — Аэньяр отложил бумаги, которые просматривал, поднялся с места и подошел к сыну, чувствуя охватывающий его сумбур чувств. — Что-то случилось, мой хороший?       Подросток кивнул и тут же покачал головой.       — Не знаю, как сказать, папа.       Аэньяр усмехнулся:       — Начни с начала, Ян. Это всегда помогает.       Когда-то такими же словами ободрил его нехо Аилис, которому он был безмерно благодарен за все, что тот для него сделал. Это был один из тех немногих людей, которых Аэньяр искренне уважал и к чьему мнению он всегда прислушивался.       Сейчас он подтолкнул сына и наследника к уютному дивану, сел рядом с ним, обнимая и делясь своей поддержкой и теплом. Тот вздохнул, потом решился:       — Помнишь, весной мы объезжали поселки рыбаков?       Понимание родилось почти сразу. И причин этого разговора, и грядущих трудностей. Этой весной они действительно объезжали земли майората. Собственно, Яр делал это каждый год, но в этот раз взял сына с собой, чтобы показать ему и самые отдаленные ата-ана горцев, и самые мелкие рыбацкие артели. А так как объезд начали ранней весной, удалось еще и поработать в полную силу: помочь разбить ледяные заторы на нескольких реках, чтобы избежать затопления долин. Вот на одном из озер все и случилось. Он до сих пор не понимал, как мог проморгать подобное сам. Разве что это все было шуткой Стихий... Вполне в их духе, если так подумать.       Льдины скопились в горловине истока, образуя мощный торос. Сверху на них напирали льды озера так, что южная часть его уже очистилась, а северная была сплошным нагромождением льда. Вот там-то, вопреки приказу нехо, и оказалась улизнувшая из дома юная рыбачка. Точнее, она-то рыбачила у самого края льдов, но когда плотину прорвало, а разбитый нехо лед с грохотом ринулся в освободившийся исток, убраться с мгновенно ставшего смертельной ловушкой озера девочка не успела. Ее и заметил-то только Леньян. И недрогнувшей рукой направил своего Танара* в воду, понадеявшись на то, что жеребец с половиной крови водяного коня сумеет вынести их на берег. Собственно, не зря понадеялся: Танар справился, а свалиться с жестокой простудой после купания в ледяной воде не позволил Аэньяр. Но с этого дня начал замечать, что сын время от времени исчезает из замка. Узнать, куда и к кому, не составило труда, но нехо ждал.       С Леньяном, как, собственно, и с остальными детьми, у него были особенные отношения. Дети могли прийти к нему с любой проблемой или вопросом, они доверяли ему все свои маленькие тайны, горести и радости. Строгим воспитателем в семье была Кэлхо, ее дети безмерно уважали, благоговели, но вот такое безграничное доверие испытывали почему-то только к отцу. Так что Аэньяр терпеливо ждал, пока сын созреет. И дождался.       Вся ситуация напоминала ему ту самую сказку о первом анн-Теалья и потерянном башмачке. А еще — его собственную историю. Он подозревал, что Леньян, как и он сам, уродился однолюбом. И оставалось только молить Стихии, чтобы сыну в жизни повезло так же, как ему. Ну и «на Стихии надейся, а аэнью вяжи», как писал когда-то многопрадед. Сидеть сложа руки Яр не собирался, но и действовать через голову сына — тоже. То, что Леньян пришел к нему, было добрым знаком.       — Помню, конечно. Столько согревающей мази варить — попробуй забудь, — пошутил Яр, тепло улыбнувшись.       Он не спешил продолжать, давая сыну рассказать самому.       — Ильама мне нравится! — наконец, выпалил тот, бурно краснея.       А Яр чуть не поперхнулся, услышав имя. Как-то оно в тот раз прошло мимо его сознания, или же... Он напряг память и вспомнил — девочку ее родные звали Илья, а вот полное имя не называли. Надо же, какой выверт судьбы: когда-то он назвал так же жеребенка**... Тот уверенно брал все призы, пока участвовал в скачках, отец на него нарадоваться не мог. Рассвет... Хороший знак? Возможно.       — Оно и хорошо, — серьезно сказал он. — Тебе уже скоро шестнадцать, пора и невесту присматривать. Или тебя что-то еще беспокоит?       — Илья, она... — сын замялся, вздыхая и теребя рукав.       — Из простой семьи?       — И может не быть одаренной, — кивнул Леньян.       Историю войны с «антимагами» учили в школах, она сошла на нет совсем недавно, только когда нэх, наконец, полностью вычистили все структуры власти, жестко взяв бразды правления в свои руки. И то еще периодически встречались недовольные, но, в основном, из стариков.       — Ян, твоя мать тоже была самой обычной горянкой, — Яр усмехнулся. — И кто теперь скажет, что она — не достойная нейха?       — Ну, это же мама! — подросток округлил глаза, заставив смеяться уже в голос.       Конечно, мама — это совсем-совсем другое. Мама — это почти аватар. Папин.       — Вот и не переживай, — отсмеявшись, посоветовал Яр. — Лучше присмотритесь друг к другу, подумайте, хорошо ли вам будет вместе. Сможет ли она стать нейхой, захочет ли?       Леньян задумчиво кивнул. Видно с такой точки зрения старший нехин вопрос не рассматривал, привыкнув, что его обязанности — это его обязанности, а вот о будущей супруге и не подумал. Яр взъерошил его светлые кудри, с усмешкой думая о том, что сын иногда ведет себя точно так же, как он сам в его возрасте. Леньян и без того был почти его копией, разве что глаза унаследовал от матери — прозрачно-серые, но и они были изменчивыми, в зависимости от настроения то темнели до синего, то светлели.       — Спасибо, папа, я подумаю, — наконец сказал тот и обнял, крепко-крепко.       Потом вскочил, торопливо попрощался и убежал: у него еще были дела. Собственно, как и у самого Яра.       Встав с дивана, он подошел к окну, выглянул во двор, где как раз менялся караул. Верные, много раз проверенные люди. Ни в ком из них нехо не сомневался, знал каждого, чем живет, чем дышит. Кстати, следовало навестить одного из стражников, недавно попавшего в лекарню с ожогами: помогал тушить пожар, вынес из огня ребенка, но и сам пострадал. Яр, конечно, сразу, как прибыл, осмотрел и залечил, но все же, все же. И вообще, пора бы действительно в лекарню — уже скоро полдень, нужно успеть вернуться до вечера, а там наверняка дел скопилось...       Прибирая бумаги на столе, Яр улыбался. Молодые лекари, набранные по всем горам, казались ему еще одним выводком детей, шумным и вечно требующим внимания. Да кем они еще могли быть, воспитанные им самим, как птенцы? Некоторые из них, выучившись, разлетались по всему Эфару, Аматану и Ташертису. Яр бросил взгляд на застекленный шкаф, где виднелись стопки писем. Его ученики писали часто, советуясь, жалуясь на косность некоторых коллег, хвастаясь успехами, благодаря.       Сам лекарский центр и высшая школа целителей появились в Ривеньяре двенадцать лет назад. Не просто так — это был подарок от Акмал. Могучая удэши Земли восстановила гигантский мост над водопадом Ледяной и возвела на нем величественное здание, ничем не напоминающее погибший Эвайнии-танн. Наверное, ей помогали Янтор и Ниилиль, особенно последняя. Ничем иным Яр не мог объяснить текучесть линий, светлый звон, с которым ветер пролетал между ажурных башенок, украшавших пристройки, чувство легкости, возникавшее, стоило взглянуть на все это. Звенела и вода, проносясь под мостом, с ревом рушилась вниз, но в просторных, полных воздуха палатах всегда было умиротворяюще тихо. Толстые, надежные стены и защищенные амулетами хрустальные окна не пропускали ничего, что могло бы помешать больным или целителям.       И многие пострадавшие в последних боях долечивались именно здесь, под его чутким присмотром. Эфар открылся для жителей равнин, распахнул свои объятья, щедро делясь знаниями и чистым горным воздухом.       Улыбка сменилась на хищную усмешку: много равнинных целителей побывало в стенах Ривеньярской высшей школы целительства. Только мало кто признавал методы преподавания и работы с силами Стихий, которым здесь обучали. Фыркали и на первых порах считали не то шарлатанством, не то тем, чему обучить невозможно. А между тем его птенцы успешно учились работать с удэши, которых среди учеников тоже было немало. Все сплошь молодежь, конечно, по меркам тех же удэши. Но — Стихии! — как же он гордился ими всеми! Амлель, Меис, Гэро, да одни имена перечислять можно долго.       Они тоже расходились, кто на свои привычные земли, кто — путешествовать по свету. Теперь не одни ветра Эллаэ летали, где им вздумается: удэши, поглядев на нэх, снимались с мест и шли вперед, открывая для себя новое. Корни, конечно, помнили — это же удэши. Но они все больше и больше проникались людским, отделяя себя от Стихий.       Хорошо это было или плохо, Яр не знал. Но ему нравился этот новый мир.       Нравились Крылатые — нэх, заключавшие союзы со старшими детьми Стихий. Теперь-то было понятно, что с ними: так Стихии отмечали того из магов, у кого внутренняя суть обретала особую свободу, делающую их притягательными для удэши. И ведь, что интересней всего, это были не только огненные: ох и наделал переполоху водник, после посвящения вынырнув из моря на крылатом дельфине... На него, кажется, какая-то из удэши уже глаз положила.       Яр негромко рассмеялся, вспомнив результаты таких союзов. Осенью обещали нагрянуть братья-Вороны со своими семьями, погостить в Ривеньяре подольше, как минимум всю зиму и весну до Малой медовой ярмарки. Их дети оказались погодками и, по забавному стечению обстоятельств, ровесниками младшим детям самого нехо. Сыну Белого и Керсы как раз на днях должно было исполниться пять, а дочери Эллаэ и Кречета — четыре. Яр только задумчиво щурился, но старался пока ничего не загадывать. Ниида и Кэльх еще слишком малы, как и Мино с Чезарой. Они и увидят друг друга-то впервые только осенью.       Закончив с уборкой кабинета, он вышел в коридор, плотно прикрыв дверь. Никто сюда не зайдет без ведома нехо, это просто было знаком: его нет на месте.       Ладони ветра коснулись, когда Яр ступил во двор. Чуть сжали, говоря, что сейчас подхватят, нужно срочно лететь куда-то. Он успел испугаться: что, с кем случилось? У него же даже сумки лекарской с собой нет! Но ветер свистел скорее взбудораженно и весело, чем тревожно, и Яр немного успокоился, позволив вихрям унести себя в небо.       Они опустили его у Ока Удэши — одного взгляда хватило, чтобы понять, где находится. И удивиться, увидев, кто еще стоит на зеленой даже в конце лета траве. Нехо Аилис приветливо улыбнулся и кивнул, Амарис, мявшийся подле отца, просиял при виде Яра, Кречет, который тут вообще непонятно откуда взялся, поманил ближе.       Тревога все равно не оставила, и первое, о чем он спросил:       — Все здоровы? Что случилось?       Кречет клекочуще рассмеялся, обнимая побратима.       — Целитель всегда целитель, да, Яри?       Аэньяр только руками развел, что поделать-то, если дар такой?       — Смотри, — развернул его Кречет, и Яр изумленно заморгал.       Озеро казалось зеркалом, в котором отражалась смущенная Ниилиль, стоящая на берегу. Одетая в туман и искрящийся хрусталь, как показалось Яру, она будто из Стихии только вышла: нежная, чистая, невинная. И Янтор, шагнувший на тот же берег, выглядел совсем молодо. Горский юноша в белом, робеющий в самый важный в его жизни день. Понимание расцвело цветком, наполнив молодого нехо искренней радостью: наконец-то! Хотя видеть Янтора таким — безусым юнцом — было воистину странно. Древний могучий удэши выглядел сейчас даже моложе Амариса.       Нехо Аилис запел торжественный речитатив, встав напротив удэши. Кому, как не ему, владетелю Эфара, было сочетать этих двоих браком? Разве что... Яр украдкой оглянулся и заметил чуть в стороне могучую фигуру Акмал, с улыбкой глядящую на происходящее.       Все правильно. Сейчас Яр как никогда понимал Янтора, понимал, что и почему он делает. Удэши чужды людские традиции, но Отец Ветров не мог пренебречь ими. И потому наверняка потом будет праздник на весь Эфар, праздник, где никто не останется в стороне. И будут петь ветра и звенеть ручьи, довольно гудеть камни и весело трещать многочисленные костры. Но самое сокровенное — только для своих. Для тех, кто вообще сделал эту свадьбу возможной, сберег и разбудил Родничка.       Как и на его собственной свадьбе, обручья в дар молодоженам преподнесла Акмал. Они не были из металла или камня: две живые веточки искрянки обвили запястья и на руках удэши не смотрелись чуждо. Яр был уверен: они останутся такими до конца времен.       — Айэ, Эфар, — улыбнулся нехо Аилис. — Сегодня в эти земли вернулось счастье.       — Айэ! — подхваченный голосами Яра, Кречета и Амариса, взлетел в небо радостный клич, и ветра разнесли его во все концы благословенной Стихиями земли.