sunset lovers

— Джун, тебя директор к себе вызывал. — в горле Минхао стеклозавод. Джун на него даже не смотрит. Минхао — вздымающаяся грудь, растрепанные волосы, не заправленная рубашка, сжатые кулаки и такая боль в радужке миндальных глаз, от которой бы все в кабинете инеем покрылось. «Джонхан та еще сука» — заключает он про себя, но упорно молчит, поджимая губы в тонкую линию. Надолго его не хватает, не выдерживает, убегает, как мальчишка, по шумным школьным коридорам. В объективе новенького фотоаппарата — руки Джуна на чужих бедрах, губы на чужой шее и все это так слащаво пахнет клише. Но, в отличие от подростковых книжек, по щекам Минхао слезы не текут ручьями прямо к сердцу, нет, просто обидно. По-детски так. А могло ли быть по другому? — Нет, без вариантов. — Джихун даже не раздумывая отвечает. — Давай на чистоту, с чего бы ему быть с тобой? — Ну. — Минхао потирает шею усиленно задумываясь: а ведь действительно, с чего? — Я веселый. — Джонхан веселее тебя будет. К тому же, встречался с половиной футбольной команды. Минхао кривит губы. — Это сейчас к чему было? Джихун легонько щелкает его по носу ручкой. — Глупый что ли? Он опытнее и я слышал, что у твоего Джунхуэя фетиш на блондинов, поэтому по всем фронтам пролетаешь. — Он треплет младшего по волосам и добавляет тоном, чтоб без возражений: — А теперь вернемся к математике. Почему-то из всего того вечера, Минхао запоминает только «фетиш на блондинов», с треском проваливая итоговый тест и, под неодобрительное фырканье Джихуна, отчаянно стирает с головы каштан. Волосы по ощущениям на солому, но ему на удивление идет. Вону из соседнего класса даже шутливо приглашает того на свидание, а Су так же шутливо отказывается, отмахивается, все поглядывая в сторону стадиона через объектив своего старенького никона. Но там только руки Джуна все еще на чужих бедрах, губы на чужой шее и да, по другому быть не могло, это точно. Минхао и сам не знает, что это, но любовь звучит резко, слишком красиво и явно не в его духе. Минхао привык смотреть на все через призму «если бы», проявлять снимки, моменты в своей воображаемой комнатке и, да, а что если бы? — Это просто привязанность. — Джихун все так же не раздумывает. — К тому же выдуманная. Ты же не знаешь его, напридумывал себе в голове идеального Вэна Джунхуэя и мучаешься. А вдруг он не такой? Вдруг он котят вечерами в речке топит? — Что за глупость, хен? Не топит он котят в речках. — Су кусок в горло не лезет, косится на экранчик камеры в руках в котором тот самый Джунхэей по пикселям в подкорке впечатывается. — В любом случае, ерунда все это, Хао. Минхао до ужасного обидно и хочется сказать, но, поймав джихунов взгляд, вовремя одергивает себя. Ведь это Ли Джихун говорит ему не маяться ерундой, пока у самого своя ерунда в сумке вместе с конспектами для Сынчоля по математике, которые писал неотрывно может два дня подряд, чтобы короткое «спасибо» до ломки костей и вот это его «это все ерунда». Джихун однажды сказал, сидя в подсобке со слезами на глазах, что есть люди, которые любовь только принимают, ничего взамен не принося. Они как бомбы впитывают, пока не взорвуться, чтобы калечить тех, кто рядом. Джихун сказал, что Джун покалечит его. На куски разорвет и Минхао чувствует, потому что уже разрывает. — Ну, поцелуй же меня. — Су шепотом из себя вынимает. Джун всегда целует. В щеки, нос, губы, ключицы и ниже, а потом все равно возвращается к другому. Из раза в раз. Минхао только в щеку носом тычется пока тот пуговицы на своей мятой рубашке застегивает. Су себя по частям собирать не может. Разорвало уже. На экране его новенькой камеры улыбающийся капитан футбольной команды — Вэн Джунхуэй. Пойманный случайно кадр как всегда бьет поддых. «Да, ерунда» — думает Минхао удаляя снимок.