Найти половинку

После смены татуировки угасшая было надежда вспыхнула вновь, и Казунари с новыми силами углубился в тренировки, несмотря на то, что из команды он все же ушел. Но к старшей школе он просто не имеет права потерять форму, а лучше будет даже усилить ее. Тогда он точно сможет попасть в основу. И, возможно, на каком-нибудь матче он снова встретится с соулмейтом. А если очень сильно повезет, то его родственная душа пойдет в ту же школу, если они одногодки, и тогда увидятся даже раньше... Выбор пал на Шутоку, и вскоре Такао стоял на линейке в первый учебный день. Но вот чего он точно не ожидал, так это увидеть Мидориму Шинтаро, снайпера Поколения Чудес. Именно он забил больше всего мячей на том матче, именно он, можно сказать, раздавил их команду, именно ему хотелось ответить тем же. Правда, иногда в воспоминаниях мелькали блондинистые волосы и медовые глаза, внимательно наблюдавшие за Казу не только во время той игры, но даже на построении. Вот только Такао отмахивался от них, не понимая сам себя. Нашел, что вспоминать... Мысли же о том, что Кисе или Мидорима может быть его соулмейтом, он пытался не допускать. Кто-то из Поколения Чудес? Да ладно, быть того не может. Ведь не может же?.. Идиотская мысль засела в голове и убираться оттуда не желала. Поэтому Казу сразу после знакомства с одноклассниками, в число которых входил и Мидорима, помчался в туалет. Подлетев к зеркалу, он резко отвел волосы и медленно выдохнул. Не изменилась... Вот даже непонятно, как реагировать на это... То ли радоваться, что это не зеленоволосый чудик, то ли огорчаться, что из огромного количества учеников, которых он сегодня встретил, ни один не являлся его соулмейтом. Скорее всего, он в другую школу пошел или уже учится там. И все же теорию о ПЧ стоит опровергнуть (ну вот не хотелось ему, чтобы самым близким в мире человеком оказался один из тех, кто разгромил его команду в пух и прах, особенно этот жуткий Акаши), поэтому Казу решил поближе познакомиться с Мидоримой. Тот оказался реально чудиком, верящим в гороскопы, с манией величия и цундере вдобавок. Но забивающим великолепные трехочковые... И поэтому Такао, легко попавшего в основу благодаря своим глазам и скорости, напарником приставили именно к нему, Асу команды. Правда, оказалось, что Шинтаро не помнил его, это даже обидело Казу. Сколько же у этого ПЧ высокомерия... Сначала тот никак не шел на контакт, постоянно отмалчивался или желал короткое "Сдохни", но не зря же про Такао говорили, что он может и мертвого расшевелить. И теперь они иногда разговаривали или вместе ходили за талисманами для Раков. Ну как ходили... Такао возил Мидориму на велорикше, постоянно проигрывая в камень-ножницы-бумагу за право быть пассажиром. А еще звал его Шин-чаном, поначалу в шутку, чтобы позлить, но потом понимая, что так выражает восхищение и... доверие. Видимо, безэмоциональное бревно Мидорима тоже это все-таки понял, потому что перестал его одергивать и даже изредка, в самые неблагополучные для Скорпионов дни притаскивал талисманы и для Казу, ворча, что не хочет попасть под неудачу напарника. И после этого Такао иногда жалел, что его соулмейт не Шин-чан... *** – Капитан, позвольте пропустить сегодняшнюю тренировку, – услышал краем уха Такао. Он быстренько бросил переодеваться и подобрался поближе. Еще бы, не каждый день увидишь, как Мидорима внезапно отпрашивается с тренировки. Это если учесть, что он ежедневно до вечера остается в спортзале и оттачивает свои трехочковые. – Что-то случилось? – Оцубо обеспокоенно посмотрел на снайпера. – Ничего серьезного, просто сегодня товарищеский матч между Кайджо и Сейрин – противостояние Кисе и Куроко. Я хотел бы посмотреть, вот что, – ответил Мидорима. – Кисе и Куроко... Это же твои товарищи из Поколения Чудес... Они играют сегодня? – переспросил Такао. Что-то всколыхнулось в нем при упоминании этих имен. Вообще-то, это отличный шанс, чтобы провести проверку. – Я же сказал, – Мидорима недовольно прищурился. – Хорошо, засчитаем это как одну из трех прихотей... Казу прыснул, но тут же заканючил: – Капита-ан, могу я тоже пойти? А? Ну пожалуста-а... – Ладно, хватит ныть. Иди, но завтра тебя ждут удвоенные тренировки, – "обрадовал" его Оцубо. Мидорима приподнял уголки губ, не в силах сдержаться, а Такао надулся. Но вскоре волнение снова охватило его, и он завел разговор о бывших сокомандниках Шинтаро, только чтобы не ехать в неуютной тишине. Да, ему снова пришлось везти Мидориму на рикше, хорошо хоть талисман у того маленький и почти ничего не весит. Кстати, о талисмане... Еще один повод для волнения, ведь это ничто иное, как... лягушка. В сочетании с татуировкой Казу и предстоящим матчем с участием двух "чудесатых" это уже мало похоже на совпадение. Ну неужели все-таки кто-то из ПЧ? Но с матчем он пролетел по полной. Они застряли в пробке, и Мидорима решил не дожидаться, пока она рассосется, поэтому просто выпрыгнул из повозки и ушел пешком, бросив короткое "Догоняй". Сперва Казу сидел в полном ступоре, а потом разразился руганью, обложив матом коварного Шин-чана. – Козел Мидорима, чтоб твои талисманы пропали, – бубнил он себе под нос, въезжая на территорию Кайджо и с тоской понимая, что там уже все наверняка кончилось и вряд ли он хоть с кем-нибудь встретится. Но нет, зеленую шевелюру было видно издалека, и Такао сразу перешел в наступление, наорав на своего напарника. Вот только тот попросту проигнорировал его, обратившись к собеседнику. Тогда-то Казунари и заметил Кисе Рёту. Кисе удивленно уставился на необычное явление, но отвлекся и посмотрел направо. Мидорима и Такао тоже повернулись в ту сторону и увидели уходившую команду Сейрин, в свою очередь посмотревшую на них. (П/а: ну да, ну да, мы обернулись посмотреть, не обернулись ли они, чтоб посмотреть, не обернулись ли мы ХД Простите, что-то вспомнилось))) Проводив их взглядом, Шинтаро обратился к Казу: – Я закончил здесь, так что поехали обратно, Такао. – Э? Ты издеваешься, что ли?! Мало того, что бросил меня посреди дороги, так еще и отдышаться теперь не дашь? Кисе не удержался: – Мидорима-чи... неужели ты встретил своего соулмейта? – Чего?! Нет, конечно! Мы только сокомандники, вот что! – возмущение Шинтаро лилось через край, но... было каким-то наигранным. Словно на самом деле он тоже не против, если бы они оказались соулмейтами. Казу кинул на него острый взгляд и улыбнулся Кисе: – Нет, мы просто друзья. – Мы не... – Такао Казунари, одноклассник и напарник Шин-чана, – полностью представился Такао, проигнорировав жалкие попытки Мидоримы откреститься от столь сомнительной дружбы. – Кисе Рёта, – приветливо улыбнулся в ответ Кисе. – Неужели Мидорима-чи все-таки с кем-то подружился? Это было удивительно, потому что в средней школе даже отношения Шинтаро с Акаши дружбой можно было назвать с натяжкой. Скорее просто товарищи, а не друзья, особенно после того, как проявился Император. И теперь Рёте было очень интересно наблюдать, как краснеет от злости и смущения Мидорима и желает Такао сдохнуть, а тот только хохочет и поддразнивает его. И все же они на самом деле похожи на соулмейтов, это ясно видно – как едва-едва, но смягчается взгляд Мидоримы при виде напарника, а Такао ехидно, но все же с доверием смотрит на него. А еще Кисе все время казалось, что где-то он уже видел Такао... Рёта незаметно вздохнул. Мало того, что он проиграл, так еще и столь желанная встреча со своей родственной душой пока не произошла. А ведь сколько было надежд при поступлении в старшую школу... Но лягушка на его животе ни в какую не уступала свое место следующему знаку, игнорируя огромное количество знакомств своего обладателя. Кстати, о лягушках... Он опустил глаза на талисман Мидоримы, ту самую пресловутую лягушку. Интересно, это что-нибудь значит? Или он просто уже в надежде цепляется за любую мелочь? А перепалка между шутокувцами все не утихала. Рёта уже подумывал, как бы их остановить и при этом не попасть под раздачу, но выручили его, на удивление, семпаи. Хаякава и Морияма вышли искать долго не возвращавшегося Аса и увидели эту вот картину. – Фего здесь фроифходит? – завопил Хаякава. Кисе поморщился. И почему семпай всегда так неразборчиво и громко разговаривает? Его вообще кто-нибудь понимает? – Кисе, это?.. – приподнял брови Морияма, глядя на притихших шутокувцев. Рёта благодарно улыбнулся: – Это Мидорима Шинтаро, член Поколения Чудес, и Такао Казунари. Они первогодки из Шутоку. – Ясно... – семпаи представились в ответ, и завязался легкий разговор. Правда, возник неловкий момент, когда Хаякава не удержался и тоже спросил, не соулмейты ли они. Мидорима покраснел, то ли от злости, то ли от смущения, кто их, этих цундере, разберет, а Такао рассмеялся. – Не-не, мы не пара. Хотя уверен, Шин-чан был бы не против. – Че... З-заткнись, Такао! – Э? Но я ведь прав, Шин-чан, верно? – Казунари, хитро щурясь, расплылся в коварной улыбке. – Сдохни! – Ладно, не злись, – он закатил глаза и перевел взгляд на Кисе и семпаев. – А вообще, как матч сыграли? А то нам так и не удалось посмотреть... Кайджовцы помрачнели. – Мы проиграли... – признался Морияма. – У Куроко-чи новый Свет, и он очень похож на Аомине-чи... Поэтому вместе они еще доставят хлопот соперникам, – грустно усмехнулся Рёта. Такао задумался на секунду и спросил: – Куроко... это который с голубыми волосами? И перебинтованной головой? А что с ним случилось? – Да. Это случайно вышло, – уклонился от ответа Кисе и опомнился: – Постой... Ты... его заметил?! Теперь все присутствующие удивленно уставились на Такао. Морияма и Хаякава отлично помнили, как не увидели Куроко даже на построении перед матчем, хотя он стоял прямо напротив них буквально в паре метров, а Кисе и Мидорима видели его, только когда целенаправленно высматривали, да и то срабатывало лишь раз на десятый. – Ну да, а что такого? По-моему, его трудно не заметить, – пожал плечами Такао. – Как раз таки трудно, – возразил ему Шинтаро. – Даже если он специально не применяет свою невидимость, все равно его не заметишь, пока он с тобой не заговорит или не подойдет слишком близко. А ты даже не знал, на кого смотреть... – Ну, ты же меня знаешь, Шин-чан, – усмехнулся Такао и панибратски облокотился рукой о его плечо. Мидорима задумался настолько, что даже не скинул его руку. – Хочешь сказать, это из-за твоего... – Ага. Ничего не понявшие, кроме того что Такао каким-то образом может видеть Тень Сейрин, Морияма и Хаякава попрощались, вспомнив, что нужно еще помыться и переодеться, и ушли. – Ладно, Мидорима-чи, Такао-чи, я тоже пойду. Еще хотел перехватить Куроко-чи, поговорить... – Кисе миленько так улыбнулся и пристально посмотрел на Казу. – Кстати, Такао-чи... ты раньше не сталкивался с Поколением? – Кто знает, Кисе, кто знает, – отзеркалил Такао его выражение лица. – Ладненько, пойдем мы. Может, еще даже на тренировку успеем. – Оцубо-семпай все равно не отменит тебе удвоенные тренировки, вот что, – заметил Мидорима. – Злюка ты, Шин-чан. Пока, Кисе, – попрощался Казу и, ухватив руль велосипеда, направился к улице. Мидорима кивнул бывшему товарищу и пошел следом. Кисе еще немного постоял, глядя им вслед, и тоже ушел переодеваться, раздумывая, стоит ли говорить Куроко-чи, что его невидимость не сработает против Такао. А еще... такое уже было когда-то... Однажды на каком-то матче его видели... Ушедший в свои мысли Рёта после быстрого душа одевался на полном автомате, даже не заметив, что кроме капитана в раздевалке никого больше нет. И только удивленное чертыхание семпая оторвало его от размышлений. – Что за?.. – Касамацу пораженно смотрел на свою левую ногу в незашнурованном кроссовке. – Э? Касамацу-семпай, что случилось? – обеспокоился Кисе. Тот перевел взгляд на него. – Она изменилась... Очевидно, он, когда мылся и одевался, даже не обращал внимания на татуировку, привыкнув за годы к ее неизменности. Но сейчас... – Ка... Касамацу-семпай! Ты встретился со своим соулмейтом!!! – восторженно завопил Рёта и кинулся обнимать капитана. Юкио же был настолько ошарашен, что даже никак не отреагировал на такую самоубийственную дерзость. И, когда Кисе его отпустил, снова уставился на новый рисунок. Стаканчик какого-то напитка на щиколотке показывал, что в следующий раз они с родственной душой встретятся в каком-нибудь кафе. Или кто-то из них прольет что-нибудь на другого... М-да-а-а... Кисе искренне радовался за Касамацу, ведь у того впервые за многие годы изменилась тату. Он слышал разговоры семпаев – Юкио уже терял надежду, что это кто-то примерно его возраста. Рисунок у него появился лет в пять и все это время оставался неизменным. Возможно, потому, что его соулмейт еще не родился, слишком маленький или уже в возрасте. И теперь они наконец-то... Стоп!.. – Касамацу-семпай... она ведь только сегодня изменилась? – К чему ты кло?.. – Юкио резко замолчал. – Именно! Сегодня же мы играли с Сейрин! Вдруг это кто-то из них?! – возбужденно протараторил Кисе. – Ты же раньше ни с кем из них не сталкивался? Касамацу медленно покачал головой. – Вот видишь! Дело за малым, узнать, у кого такая же татуировка, и тогда вы можете встретиться и поговорить. – Узнать? Предлагаешь подходить к каждому и спрашивать? – нахмурился Касамацу. – Это ни к чему, семпай, – Кисе по-прежнему лучился радостью. – Я просто поговорю с Куроко-чи. Он наверняка уже знает, какие у кого там татуировки, он очень наблюдательный. Юкио слегка покраснел, раздосадованный, что сам об этом не подумал. – С-спасибо, Кисе, – пробормотал он, отведя глаза. Рёта похлопал его по плечу, заработав злобный взгляд и полностью проигнорировав его. – Ты чего, семпай, я же все понимаю! Это не то дело, где нужно руководствоваться гордостью, помощь в нем не лишняя. – Как заговорил... – усмехнулся Касамацу. – У самого-то как? – Нормальненько, – улыбнулся было Рёта, но фальшь так и сквозила в его улыбке, и он поник. – Ну... впервые татуировка у меня появилась только год назад, перед матчем с... уже не помню, что там за команда была... Но... – он присел рядом с семпаем на лавочку и стиснул кулаки. – Больше всего я боялся, что так и останусь пустым. Что моя родственная душа... умерла... А я ведь с детства мечтал о соулмейте – человеке, который всегда будет рядом, поможет, поддержит, будет верить в меня и никогда не усомнится. И полюбит... ведь мы две половины целого. Мы друг для друга априори самые-самые!.. Касамацу сочувственно пихнул его в плечо. Наивно, конечно, но понять Кисе можно, ведь разве не так же думает большинство людей? А Рёта продолжал: – И тем страшнее было не обрести его никогда... Но в том году она наконец появилась, и я так обрадовался! А через пару дней она еще и изменилась – мы встретились! Конечно, я не понял, кто это, но... по крайней мере, он примерно моего возраста, и я надеюсь, что мы скоро снова увидимся. – Твоего возраста, говоришь? – задумался Юкио. – И изменилась тату после матча с какой-то командой? А ты не думал, что он один из них? И какого ему будет узнать, что это его вторая половина разбила их? Особенно, если вспомнить, КАК вы играли в Тейко... Видел я пару ваших игр по телику... Кисе сник. – Я думал об этом, семпай, и... это пугает больше всего. Ведь он мог возненавидеть меня... всех нас... И да, изменилась после того матча, но я никак не могу вспомнить лиц тех игроков. – Не переживай, Кисе, – приободрил его Касамацу, – встретитесь еще, поговорите, а там и наладится. В конце концов, ты же знаешь, что соулмейты часто бывают схожи характерами, увлечениями. Может, у вас будет так же... – Спасибо, семпай, – благодарно улыбнулся Рёта и сменил тему. – Ну ладно, тогда я сегодня же поговорю с Куроко-чи! Спрошу, у кого там такой же миленький стаканчик. Он хохотнул, и покрасневший Касамацу спихнул его на пол. – Да ладно, семпай, не смущайся... Кстати, а какой у тебя до этого знак был? – Зачем тебе? – На всякий случай, мало ли, – прищурился Рёта. – Баскетбольное кольцо. Уже почти поднявшийся Кисе шлепнулся обратно на задницу и шокированно вылупился на Касамацу. – Н-не может быть... это же... – Ты чего? – нахмурился Юкио. И с чего вдруг такая реакция? – Стоп... Ты знаешь, кто это? – Надо перепроверить, – выпалил Кисе, вскочил и, подхватив сумку, вылетел из раздевалки. Удивленно уставившись на захлопнувшуюся дверь, Касамацу обронил в пустоту: – Ну, и какая вожжа ему под хвост попала? *** Поговорив с Куроко-чи насчет Кагами и сыграв втроем в стритбол против каких-то гопников, Кисе, наконец, не удержался и отозвал его по "очень важному" вопросу. Куроко чуть приподнял брови, но больше ничем не выдал своего удивления и покорно последовал за Кисе. Немного помявшись, Рёта не выдержал и выпалил: – Куроко-чи, скажи, у тебя ведь сегодня изменилась татуировка? – Кисе-кун, ты следишь за мной? – слегка нахмурился Тецуя, украдкой бросив взгляд на свою руку. – Нет-нет, ты что, Куроко-чи! Просто я думаю, что знаю, кто твой соулмейт! – возбуждению Кисе не было предела. Куроко после этих слов впился требовательным взглядом в Рёту. Он прекрасно знал, что Кисе врать не будет, не по такому поводу. Из всех бывших сокомандников именно Кисе трепетнее всего относился к этой теме. – Только скажи, у тебя же стаканчик из-под напитка изображен, да? Еще немного посверлив его взглядом, Тецуя приподнял руку и задрал рукав, являя свету тот самый стаканчик, точную копию которого Рёта видел не больше часа назад. – Это ванильный коктейль, – тихо произнес Куроко. – Его же продают в таких стаканах. Вероятно, мы встретимся в Маджи Бургере... если ты, конечно, скажешь, кто это. От напряжения в его голосе у Рёты мурашки по спине маршем прошагали. – Ну, это капитан моей команды – Касамацу-семпай. Удивление и легкую растерянность Куроко скрыть не удалось. Но уже через несколько секунд он взял себя в руки. – Он очень серьезный и ответственный человек, – пробормотал Тецуя. – Точно, – согласно кивнул Кисе. – Он самый лучший капитан, хоть и очень строгий. Э-э-э... только Акаши-чи не говори, пожалуйста, ладно? Куроко улыбнулся самыми кончиками губ. – Хорошо, Кисе-кун, не скажу. – Спасибо, Куроко-чи, – от избытка чувств Рёта сгреб его в охапку. – Д-дышать нечем... – А, прости-прости, – он отпустил Тецую и принялся шарить в сумке. Наконец, он нашел, что искал, и с довольным возгласом выудил телефон. – Вот, Куроко-чи, запиши его номер. Ему я тоже дам твой номер, если ты сам раньше не позвонишь, а там уж вы договоритесь. Тецуя кивнул и достал свой сотовый. Сохранив заветные данные, он поблагодарил Кисе, попрощался и с привычным покерфейсом, но сияющими глазами направился к ждущему его Кагами. Рёта довольно улыбался, шагая домой. Он смог помочь двум очень важным для него людям, это переполняло его радостью. Вот еще бы поскорее снова встретиться со своей родственной душой... А! Он забыл сказать про Такао-чи... Ну ладно, все же... не стоит раскрывать чужие секреты. Все равно все скоро сами узнают, когда отборочные начнутся. Тут он даже остановился на миг. С каких это пор он зовет Такао на "чи"? Они же сегодня только впервые увиделись! Впервые... Перед глазами пронеслись воспоминания о том матче год назад. Заблокированный Куроко-чи, странные пасы и их обладатель – довольно низкий брюнет с пронзительными серо-голубыми глазами, боровшийся до самого конца... Неужели это он?.. Так вот на что ему все время намекала память, как только он увидел Такао. А еще слова того: "Кто знает"... Вообще, он даже понравился Рёте. Веселым характером с этакой перчинкой, вспомнить только его подколы над напарником; да и внешностью тоже... Интересно, а они с Мидоримой-чи действительно просто друзья? И почему его это вообще так волнует? Рёта фыркнул и, закрыв за собой дверь, разулся. Нет, надо отвлечься от этих мыслей. Поэтому он позвонил семпаю, ошарашил его новостью о том, КТО его родственная душа, продиктовал номер Куроко-чи и, завершив звонок, уселся на диван и включил телевизор, решив немного отвлечься. Отвлечься не получалось, мысли продолжали перескакивать с Мидоримы и его напарника на своего соулмейта и обратно. Царапало какое-то недовольство возможными отношениями шутокувцев, лицо Такао – смоляные пряди волос, подчеркивающие хитрый прищур глаз, лукавая улыбка – так и стояло перед глазами. – Черт! – Рёта с силой потер лицо ладонями. – Я же только сегодня с ним познакомился, почему я вообще думаю о них? Живот слегка зажгло, и Кисе сперва бездумно потянулся почесать его, но потом очнулся и резко задрал рубашку. – Изменилась... – пораженно пробормотал он, неверяще глядя на рисунок. Теперь там было... было... Рёта согнулся, пытаясь получше рассмотреть. Пицца – не пицца, не разберешь... Или пирог какой... Он вздохнул и внезапно подскочил, осененный. Он снова виделся с соулмейтом! Стоп-стоп-стоп... Сегодня... сегодня же он встречался только с Сейрин и... Такао-чи... Нет, была, конечно, вероятность, что где-нибудь на улице он проходил мимо своей родственной души, но думать об этом как-то не хотелось. Он же вообще не запоминает встречных людей... А кто-нибудь из Сейрин тоже мог быть на том матче год назад. Или это Такао-чи... Кисе мотнул головой. Не стоит зацикливаться на одном человеке, а то привыкнешь к этой мысли, привяжешься к человеку, а потом окажется, что это не он. Решив не откладывать дело в долгий ящик, он позвонил Мидориме, но тот трубку не взял, видимо на тренировку они все-таки успели. Ладно, позвонит потом еще раз. А пока... – Слушаю, Кисе-кун, – раздался спокойный голос Куроко в трубке. – Куроко-чи, у меня сегодня изменилась татуировка! – затрещал Кисе. – Ты, случаем, не знаешь, какие рисунки у твоих сокомандников? – Прости, Кисе-кун, но я не разглядывал их, – чуть виновато ответил Тецуя. – Но могу спросить. Какая у тебя? – Э... ну... пирог какой-то... – растерялся Рёта. И как вот описать ее, если он сам толком не разобрал? – Или пицца... Что-то в этом роде... Я и сам никак понять не могу, Куроко-чи-и-и... – Успокойся, Кисе-кун, – едва слышно вздохнул Тецуя. – Я спрошу, конечно, но при таких исходных данных... ничего не гарантирую. – Спасибо, Куроко-чи, – едва не прослезился Кисе. – Пока, Кисе-кун, я позвоню, если что-то узнаю. – Пока, Куроко-чи. Рёта отложил телефон и уставился невидящим взглядом в телевизор. Осталось только дозвониться о Мидоримы-чи... Признаться, было бы лучше, окажись это именно Такао-чи, а не кто-то из Сейрин. Все же он слишком зацепил Кисе.