Нефилим. Часть I

7 октября, 2010 год. Бруклин-Парк. 6:40 вечера.       К вечеру мисс Лунде благодаря целебным свойствам отвара из мелиссы лекарственной и божественной магии в нём стала лучше себя чувствовать. А перед тем как мы с Дженнифер поедем в наш гостиничный номер, забронированный мистером Лунде, я прошу мать Кэрол дать мне листок бумаги и ручку. Миссис Лунде уходит за ними, выйдя из гостиной и, оставив нас наедине с супругом.       Мы с Дженни сидим на диване на расстоянии друг от друга, чтобы не вызвать у хозяев дома лишних подозрений. Ведь по приезду девушка представилась им, как моя знакомая, а я её — моей ассистенткой. Миссис Лунде возвращается к нам в гостиную с чистым листком бумаги и ручкой. Поблагодарив её, беру ручку и пишу на листке рецепт следующего отвара, который нужно будет принять перед тем, как она поужинает.       — 60 г соцветий травы залить 250 мл воды;       — проварить на медленном огне около получаса;       — добавить к объёму отвара кипячёную воду, чтобы получилось 250 мл;       — разделить на три части;       — давать болезной принимать его за полчаса до еды.       Записав рецепт отвара из сушёного бессмертника, добавил в него очень простой в приготовлении рецепт для отвара из простой поваренной соли и соды с заговорёнными мной специями. Тоже соли и соды. Затем, отдав листок миссис Лунде, дополнительно назначил приём активированного угля для очищения организма Кэрол от токсинов. Также я порекомендовал продолжать приём отвара из мелиссы для успокаивающего эффекта. И, прежде чем продолжать приём моих отваров, вызвать на дом врача-нарколога, если таковой есть в городе, и проконсультироваться с ним.       К семи часам вечера мистер Лунде звонит куда-то. Я догадываюсь, что вызывает нам такси, чтобы мы с Дженни и моей мохнатой любимицей Джой поехали в гостиницу и отдохнули там.       «Ах, добрейшей души человек».       Моей любимой девушке, должно быть, не терпится уже залезть в постель и уснуть, закрыв глаза. А собаку надо покормить. Да и нам самим не помешает перекусить.       Спустя десять минут к воротам дома подъезжает такси. Я вижу, как тёмный силуэт автомобиля останавливается и сигналит. В гостиную заходит мистер Лунде и оповещает о том, что я уже знаю.       — Спасибо, сэр, я видел, — слабо улыбнувшись, отвечаю.       — Хорошо, — говорит он и оставляет нас.       Я подхожу к задремавшей Дженни и бужу её:       — Любовь моя, проснись. Нам пора.       — Что, уже? — спросонья спрашивает она и зевает, прикрывая рот рукой.       — Ага, — целую девушку в лоб. — Давай, собирайся.       Я помогаю сонной девушке встать с дивана. Потом, придя в прихожую, мы одеваемся, обуваемся. Провожая нас, мистер Лунде жмёт мне руку, а его жена — крепко обнимает мою спутницу и целует воздух возле её ушей. Супруги желают нам хорошо отдохнуть в забронированных для нас гостиничных номерах.       Мы берём сумки в руки с поводком и Джой и все вместе втроём выходим из дома. Уходим не насовсем. Всё равно я ещё шесть дней подряд буду лечить Кэролайн наравне с доктором, которого пригласят её родители.       Выйдя во двор, идём к ожидающему нас такси. Водитель выходит из машины, помогает нам загрузить наши сумки в багажник и возвращается к месту за рулём. Мы втроём садимся в машину. Джой ложится у меня на коленях, рядом — Дженни. Я обнимаю девушку за плечо, притянув к себе, и она кладёт свою голову мне на плечо.       — Господин Лунде попросил меня отвезти вас в гостиницу, — сообщает таксист, заводя двигатель. — Адрес он тоже назвал.       — Хорошо, — отвечаю, поглаживая плечо возлюбленной и вислоухую голову собаки одновременно. — Едем.       — Как скажете, сэр, — говорит тот.       Водитель жмёт на педаль газа и машина трогается в путь. После, таксист сообщает, что дорога к гостинице займёт не больше двадцати минут, включая возможные пробки. Я киваю ему в ответ.       Через двадцать пять минут такси останавливается возле входа в гостиницу, где мы с Дженни будем жить в течение всей недели. Это большое и длинное здание с фасадом из красного кирпича и тремя этажами. Выйдя из автомобиля, водитель такси идёт вытаскивать наши сумки из багажника.       Разбудив спящую красавицу, я бужу и собаку, уснувшую у меня на коленях, пуская слюни. (Мои брюки, конечно же, намокли, и их нужно будет постирать. Благо, я взял с собой запасные). Когда обе проснулись, я выхожу из машины первым, открыв её дверцу слева от себя. На улице стало темнее, чем было час назад. Перед гостиницей стоит включенный фонарь на высокой ножке. В почти всех гостиничных номерах горит свет. Второй из машины выскакивает Джой. Она широко и шумно зевает, вытягиваясь во всю длину своего небольшого тела. Следом за ней из машины выходит всё ещё сонная Дженнифер.       — Солнышко, устала? — заботливо задаю ей вопрос.       — Угу, — отвечает девушка, потирая тыльной стороной рук заспанные глаза.       Нас встречает здешний швейцар — стройный мужчина средних лет в классическом красно-чёрном кителе с фуражкой и чёрных брюках. Мужчина, приветливо нам улыбаясь, подходит к таксисту и забирает у него наши сумки. Дженнифер и я прощаемся с таксистом и следуем за швейцаром. Джой семенит за нами.       Пройдя администрацию, мы поднимаемся по лестнице на второй этаж. Швейцар провожает нас до дверей наших номеров.       — Дорогие гости, — говорит мужчина, — вот ваши комнаты, — кивками указывает на двери, стоящие друг напротив друга. — Мы желаем вам приятного вечера и хорошего отдыха. Может быть у вас есть какие-нибудь пожелания?       — Конечно, — отвечаю, поддерживая Дженни за плечи, которая чуть ли не валится с ног. — Мне и моей спутнице нужна была бы комната на двоих с большой двуспальной кроватью.       — Уверены? — уточняет швейцар, слегка оторопев.       — Да.       — Хорошо.       — Также я хочу попросить вас и администрацию отеля не говорить заказчику о том, что мы будем жить в другом номере.       — Разумеется, сэр, — соглашается швейцар. — В таком случае пройдёмте вперёд… Желаемый номер дальше по коридору. И, к счастью, он этим днём освободился от предыдущих постояльцев.       Дойдя до этого номера, который находится слева, наш провожатый открывает дверь ключом. Затем, он отдаёт ключ мне и, зайдя в комнату первым, включает свет и пропускает нас в неё. Мы заходим внутрь, швейцар отходит в сторону, давая нам пройти вперёд.       — Дженнифер, смотри, — то, что предстаёт перед моими глазами, вполне устраивает меня.       Приоткрыв глаза, девушка озирается по сторонам, рассматривая наш номер.       — Как тебе?       — Годится, — произносит она еле слышно.       На вопросительный взгляд швейцара я киваю в ответ и показываю поднятый вверх большой палец. Он облегчённо выдыхает и, пожелав нам опять же приятного отдыха, оставляет нас наедине.       Избавившись от уличной одежды с обувью, мы идём обживаться в комнате. А она большая с желаемой кроватью. Последняя стоит по центру. За ней небольшая обеденная зона, а впереди подобие гостиной. С обеих сторон от постели — прикроватные шкафчики с лампами. Возле двух кресел с маленьким низким и круглым столом между ними расположился торшер. За обеденной зоной и креслами — большое окно от стены до стены и от потолка до пола, занавешенное большими шторами с ламбрекеном.       «Отлично, — я довольно улыбаюсь самому себе, — то, что нужно».       Джой, постояв возле нас с минуту, идёт вперёд и начинает обнюхивать всё пространство, изучая гостиничный номер. Закончив это дело, она говорит мне:       «Дорогой хозяин, мне здесь нравится, — и виляет хвостиком, дыша через рот с высунутым языком. — Пожалуйста, не забудь покормить меня, — теперь она смотрит на меня просящим взглядом. — Я скоро проголодаюсь», — после, моя собака ложится в сторонке от двери, покрутившись на месте.       «Хорошо, — говорю Джой, — я покормлю тебя».       Подобрав с пола, оставленный швейцаром саквояж с чемоданом, отношу их поближе к окну и подальше от входной двери. Дженнифер тоже относит свой рюкзак подальше и ставит его рядом с моими сумками.       — Любовь моя, — обращаюсь к девушке, собирающейся взять из рюкзака учебник, — отдохни пока что, не нагружай свою головку уроками, — подхожу к ней, она поднимается с корточек, я обнимаю её со спины. — У тебя каникулы, — напоминаю её. — И, у нас есть ещё дела на сегодняшний вечер и ночь, — целую девушку в шею. — Сбереги силы на это.       — Окей, — взволнованно с тихим вздохом отвечает Дженнифер. — Но, я не хотела бы торопиться, — говорит, улыбаясь с закрытыми глазами.       — Конечно, — отвечаю, мягко улыбаясь, — я понимаю. Потому подготовился, чтобы не ранить твои чувства.       Девушка оборачивается и, беря меня за руки, краснеет от смущения. Видимо, она поняла мой намёк. Ведь я специально по дороге в отель купил несколько презервативов.       — Нет, ты не ранишь мои чувства, — даря мне скромную улыбку, тихо возражает и поднимает взгляд на меня. — Они твои, Йохан, как и я, — после, обнимает так крепко, как может и трётся щекой об мою грудь, как ласковая любящая кошечка.       Я отстраняюсь, осторожно беру Дженни за подбородок, поднимая повыше её лицо, провожу подушечкой большого пальца по её нижней губе. Она, вдохнув воздух, прикрывает глаза, а затем открывает их, выдыхая воздух через носик с приоткрытым ртом.       «Дорогой хозяин, — слышу голос Джой, — если можно, я хотела бы выйти в коридор, чтобы не мешать вам».       «Конечно, — мысленно разрешаю ей. — Если что, на тебе ошейник с адресом и моим именем. Администрация и швейцар нас видели, и знают, что ты — моя собака».       «Спасибо, дорогой хозяин. Я тебя обожаю».       Джой выходит в коридор через открытую дверь, которую я ещё не запер на ключ, оставляя нас одних.       — Как вернёмся домой я обязательно подарю тебе кольцо, — я беру руку девушки в свою, подношу их к губам и невесомо целую. — Или что-нибудь другое, что ты посчитаешь милым, — другой рукой касаюсь её щеки, глядя на неё с любовью. — Ты будешь моей невестой, а в самом ближайшем будущем…       — Твоей женой, — договаривает Дженни, светясь от счастья. — Я буду ценить и беречь твой подарок, каким бы он ни был.       — А он будет лучше беречь тебя от всякой нечисти, которая только посмеет причинить тебе вред. Слово Нефилима.       После, я спрашиваю Дженнифер не голодна ли она, и она отвечает, что не очень. По пути в гостиницу мы с ней купили в забегаловке сэндвичи и перекусили ими. Тогда я предлагаю нам заняться более приятным делом, и девушка кивает, соглашаясь. Внутри меня всё закипает и начинает бурлить от волнения, но я стараюсь подавлять это чувство, сохраняя невозмутимость.       Моя девочка, продолжая сгорать от стыда, начинает раздеваться. Первой с неё слетает трикотажная кофточка на пуговицах. Затем, футболка, старая, поношенная.       «Чёрт возьми. Детка, как жестоко судьба с тобой поступила», — почувствовав, как в груди сжимается сердце, я болезненно жмурюсь и хмурюсь, сжимая губы в тонкую линию, злясь на тех, кто не захотел удочерять моё солнышко.       После футболки к креслам летит такая же майка, и на девушке остаётся лифчик, тоже старенький, поношенный, в дырках. Следом на кресло ложатся колготки с начёсом и гетры. И девушка уже стоит передо мной полуголая.       — О, детка, — я подхожу к ней и заключаю её в свои объятия, — теперь я хочу ещё больше, ещё сильнее сделать тебя счастливей. Самой счастливой на свете…       — А я — тебя, — шепчет девочка мне в ответ, обнимая меня и поглаживая мою спину своими миниатюрными руками, которыми она много лет могла драить полы в приюте, мыть посуду и стирать одежду до тех пор, пока её нежная кожа не сдерётся.       Я подхватываю Дженнифер на руки и укладываю её в постель. После забираюсь к ней. Она садится и помогает мне сначала снять мою водолазку, затем, майку. Я подаюсь вперёд к девушке, опираясь руками об мягкий, как свежая булочка, матрац. Дженни ложится на спину и обхватывает меня руками за шею. После этого наши губы соединяются в жарком и требовательном поцелуе.       Во мне снова всё закипает и бурлит от сильного волнения. Руки медленно и осторожно скользят по хрупкому тельцу, я слышу как глубоко и учащённо дышит подо мной моя девочка. Скоро наше с ней дыхание сбивается, когда заканчивается воздух в лёгких. Мы отстраняемся друг от друга, чтобы отдышаться. Взгляд у Дженнифер стал разомлевшим от поцелуев. У меня самого перед глазами всё начинает заполняться туманом. Чтобы прояснить заплывшее сознание, утыкаюсь лицом в ложбинку между маленьких грудей девушки и пытаюсь, как и она, выровнять дыхание.       — Я люблю тебя, Йохан, — слышу слова Дженни и одновременно чувствую макушкой головы, как шевелится её подбородок, — сильно люблю. И я верю тебе. Делай со мной, что хочется твоей душе.       — Да, я… — проглатываю слюну, накопившуюся во рту. — Я больше не… не могу сдерживаться.       — Хорошо, — говорит Дженни. — Не сдерживайся, Йохан.       В её голосе я услышал нотки нежности.       Поднявшись, аккуратно стягиваю с девушки старенькие, поношенные и местами заштопанные, как монстр Франкенштейна, трусы, а после них — лифчик. И моё солнышко лежит подо мной уже абсолютно обнажённая, смело, не прикрывая, открывшуюся мне, красоту.       — Детка, ты прекрасна.       Затем, я быстро расстёгиваю ремень с ширинкой, снимаю с себя брюки с кальсонами. Оставшись в плавках, вынимаю из кармана брюк пакетик, отрываю край пакетика и вытаскиваю презерватив. В то время, когда я залезаю обратно в постель, Дженнифер, готовясь к сексу, раздвигает передо мной ноги.       — Я готова, — молвит она, проглотив комок в горле.       — Хорошо, я буду нежен с тобой.       — Угу.       Прогибаясь, я медленно погружаю член в маленькое, узкое и горячее влагалище. Изо рта девушки вырывается болезненный стон. Из её глазок вытекают слезинки и стекают на подушку по вискам. Я наклоняюсь и целую Дженни в губы, чувствуя как её острые ноготки вгрызаются в мою спину и царапают кожу. Оторвавшись от её губ, покрываю шею и декольте любимой дорожкой из лёгких поцелуев. Целую её груди, легко надкусываю губами, посасываю и поигрываю с маленькими, розовыми, затвердевшими от возбуждения, сосочками.       Проходит несколько секунд, как Дженни качнула бёдрами, давая мне зелёный свет, и я начинаю двигаться. Сначала медленно, а потом, когда Дженни привыкла, ускоряясь и, набирая темп. Она тихо стонет подо мной, слёзы продолжают литься ручейками. Я шепчу ей слова любви и нежности, чтобы девушка поменьше обращала внимание на боль в области паха.       Наша страсть горит после этого всё ярче, чем любое пламя. Наши тела сливаются в одно целое, создавая новую реальность только для нас двоих. Время останавливается в наших объятиях, мир вокруг перестаёт существовать. И каждое прикосновение друг другу наполнено неутолимой жаждой и необузданным влечением. Каждый взгляд полон любви и желания, а сердца бьются в унисон, создавая мелодию нашей любви, звучащей громче любого музыкального произведения, которое я мог когда-либо слышать и слушать. Это невероятно и прекрасно.       В этот момент нам с Дженни не нужны слова. Наши тела говорят друг с другом на языке, который понимаем только мы. Это наш мир, и нам не нужно ничего больше. Нет ничего важнее, чем мы вдвоём. Мы растворяемся в огне наших чувств, забывая обо всём на свете, кроме неповторимого момента, который проживаем прямо сейчас. Все смутные мысли и сомнения исчезли, оставив лишь яркое пламя неугасаемой любви, что светит в наших сердцах ярче любого светила в тёмном космосе.       — Йо-хан, — чувственно произносит Дженни, не выпуская меня из цепких объятий, — я… я, ах, ах… ахм, я люблю… тебя.       — Я тоже, детка, чертовски люблю тебя, — между постаныванием и рыком отвечаю ей.       Наши тела обвиваются вокруг друг друга с такой нежностью и страстью, что кажется мне, будто мы стали единым целым. Каждый вздох, каждый вздрог — подтверждение наших привязанности и силы чувств. Найдя в эту волшебную ночь смысл нашего существования, мы понимаем, что наша любовь — это наше истинное предназначение, и что мы готовы бороться за неё до конца.       Наши с Дженнифер объединённые души погружаются в бездонную глубину эмоций, где нет места ни для прошлого, ни для будущего. Есть лишь настоящее, которое наполнено яркими красками и непередаваемыми ощущениями.       Я теряюсь в этом водовороте чувств, при этом ощущая, как неумолимо приближаюсь к пику наслаждения и освобождения от возбуждения. Переполненный спермой член совсем скоро выстрелит в, надетый на него, презерватив.       Из моей гортани выходит уже не человеческий стон. Я чётко слышу низкий животный рык. Кроме того чувствую, как от сильных эмоций моё тело начинает меняться.       «Дерьмо, только не это, не сейчас».       Руки, ноги нарастают могучей мускулатурой, туловище становится крупнее, постепенно изменяется цвет кожи. На лбу начинают расти рога, ногти превращаются в когти, а ровные края зубов заостряются и клыки становятся длиннее.       «Блядь, что же делать? — пробегает паническая мысль. — Что делать? Я сейчас выплесну в мою девочку всё, что успело накопиться за полгода. Проклятье. Нужно сейчас же остановиться, иначе я разорву её изнутри».       Серьёзно испугавшись, я пытаюсь вытащить член из девушки, тяжело дышащей с бешено колотящимся сердечком. Пытаюсь, но не выходит, никак. Она крепко сжимает мой член внутри своих горячих и влажных стенок.       «Вот дерьмо».       — Отпусти его, Дженни, — прошу любимую, сдерживаясь из последних сил.       — Что? — отдышавшись, не понимая, спрашивает она. — Почему?       — Просто расслабься и отпусти мой член, — цежу сквозь зубы в лёгком бешенстве.       — Хорошо, — неохотно соглашается девушка. — Но, что с тобой? — и одновременно пытается расслабиться, глубоко вдыхая и выдыхая.       Однако…       — Прости, — с трудом произношу, — я не хотел… напугать… тебя и… расстроить.       Несмотря на все наши потуги, всё выходит из-под контроля. Дженни слишком милая сейчас. Это вывело меня из себя и… моё альтер-эго наконец высвобождается из заточения, являя себя девушке. Её глаза от ужаса становятся больше, а рот широко открывается, готовясь к крику.       Мои руки мёртвой хваткой захватывают руки Дженни за её запястья. А через несколько мгновений я полностью превращаюсь в демона. Девушка вот-вот закричит, она пытается освободиться, пинается и дёргается. Но я не даю ей совершить самую большую ошибку в её жизни.       Освободив от хватки левую руку Дженнифер, я быстро прикрываю ей рот своей правой, а пинающиеся ноги крепко зажимаю своими.       — Успокойся, девочка моя, — прошу её, говоря низким нечеловеческим голосом. — Пожалуйста, прекрати дёргаться, иначе сделаешь себе ещё больнее, — пытаюсь вразумить, угомонить напуганное дитя, которому год остался до совершеннолетия. — Любимая.       Это слово, и Дженнифер прекращает дёргаться, замерев в том положении, в котором была. Осторожно убираю руку от её рта, дотрагиваюсь к головке моего солнышка и нежно поглаживаю движениями сверху вниз. Страх постепенно покидает Дженни, сердцебиение выравнивается. Широко раскрытый рот уменьшается, губы смыкаются друг с другом, а глаза смотрят на меня с болью.       — Родная, всё хорошо? Всё нормально? — беспокойно сверяюсь с её состоянием, продолжая поглаживать её голову.       Всхлипнув, Дженнифер кивает.       «Матерь божья, — выдыхаю с облегчением, — всё прошло. Теперь я могу не бояться того, что может произойти после».       — Знаешь? — подаёт голос девушка.       — Хм? — я выпрямляюсь, оставаясь в сидячем на коленях положении.       Бёдра семнадцатилетней малышки до сих пор зажаты моими ногами. А мой член, которого не удалось вытащить, продолжает пульсировать в ней.       — В этом облике ты тоже красивый, и даже более привлекательный. Многие девчонки сходят с ума от тощих дрыщей. И только некоторым из них, включая меня, нравятся парни с рельефными мышцами.       «Это что, комплимент?!»       — Тебе уже не страшно? — я наклоняюсь, опускаясь на локти. Матрац под ними продавливается. — Я боялся, что ты уйдёшь от меня, моя девочка, — признаюсь ей. — Бросишь меня после этой ночи… Сам знаю, тебе недавно пришлось пережить дикий ужас.       — Всё в порядке, Йохан, — утешает меня Дженни, беря моё лицо в руки. — Тот демон был настоящим чудовищем. Тебя я не считаю таким, — и она притягивает меня к себе для поцелуя ещё ближе.       — Солнышко, тебе не больно здесь? — левой рукой притрагиваюсь к животу девушки. — Ты всё ещё держишь меня там.       — Потому, что не хотела отпускать, — с придыханием шепчет Дженнифер мне в лицо, закрывая глаза. Кончики наших носов соприкасаются друг с другом. — И не хочу, — она открывает глаза, целует, приподнимая голову. — Давай закончим то, что начали, — предлагает девушка, улыбаясь. — И не волнуйся, я не такая хрупкая, чтобы не выдержать и сломаться. Кроме того, твоё неожиданное превращение прервало наш оргазм, — говорит с невинным лицом. — И я осталась не удовлетворённой.       — Детка, откуда ты набралась таких пошлых слов?! — неприятно удивляюсь, морщась в отвращении.       — Не спрашивай, — и щёки Дженнифер наливаются краской со стыда.       Я всё равно догадываюсь, что могло быть, чем она с подружками могла заниматься помимо учёбы и обязанностей в приюте. За малолетними детишками могли плохо присматривать. И их могли плохо воспитывать, безответственно относясь к своей работе.       «Никудышные воспитатели, мать их».       После этого я начинаю двигаться без предупреждения, взяв руки Дженни в свои. Наши пальцы переплетаются друг с другом, девушка стонет громче прежнего.       Спустя несколько минут наша страсть и похоть усиливаются, словно вихрь, сметающий всё на своём пути. Мы больше не в силах разделиться друг от друга. Наше слияние — это космическое явление, которое разрушает все ограничения. И души сливаются в единое целое, наполненное любовью и самопознанием. Моя тьма и её свет, как тёмный шоколад со взбитыми сливками.       Такие моменты особенны и редки. Они как магия, что затмевает все проблемы и трудности. Мы осознаём, что наша любовь — это наша сила и опора. И ради её сохранения мы готовы пройти через огонь и воду. Нам суждено быть вместе, объединёнными не только телом, но и душой. Мы знаем, что наша связь преодолеет все препятствия, ведь нас невозможно разлучить.       Проходит ещё сколько-то времени прежде, чем мы наконец достигаем пика удовольствия. Я с силой втыкаю набухший член во влагалище Дженнифер. Она вскрикивает, вонзаясь ноготками в кожу моих рук. Сперма выстреливает в презерватив, заполняя его собой. Девушка стонет, ощущая внутри себя её жар. Ещё толчок, более напористый, чем предыдущий. Ягодицы напрягаются, из члена выплескивается второй поток горячей спермы, вызывающий у моей любимой сладостную боль, после которой она стонет ещё громче. Последний толчок, и мой член опустошается с концами. Девушка кричит с расширившимися глазами. После этого постель, не выдержав напора и моего веса, с грохотом падает на пол.       — Дженни, ты в порядке? — лихорадочно осматриваю с головы до ног тяжело дышащую любимую. — Не ушиблась?       Спросив, успеваю снять с члена заполненный спермой презерватив и бросить его в урну.       — Я в порядке, Йохан, — счастливо улыбаясь, Дженни обнимает меня руками и ногами под задницей, касаясь её пятками.       Она пальцами рук оглаживает затылок, от чего у меня мурашки табуном бегут по спине, и я вздрагиваю. Губами впиваюсь в её губы, длинный язык демона просовываю в маленький рот, его концом прохожусь по стенкам нёба. Наши слюни смешиваются друг с другом, и девушка, глотая их, выдыхает через нос, вдыхаемый воздух.       Эта идиллия не могла длиться всю ночь.       Через несколько минут в комнату врываются другие постояльцы гостиницы, вооружённые всем, что попало им под руку. Троица мужчин разного телосложения, цвета волос, длины волос и разных черт лица. И двойка женщин, включая одного единственного коридорного и двух горничных.       Увидев в номере нас, — сначала меня с повисшим членом, а потом и Дженнифер, успевшую прикрыться одеялом, — они встают, как вкопанные с широко раскрытыми глазами и дисфункцией нижних челюстей. Одна женщина при виде рогатого монстра ростом в шесть футов и семь дюймов падает в обморок от страха.       В следующую минуту мужчина со стулом в руках набрасывается на меня с боевым кличем. Он со стулом бьёт меня сбоку, однако первый от столкновения разламывается, а второй, отбросив груду обломков, пятится к двери. Я начинаю серьёзно беситься. Этот тупица меня выбесил.       Стряхнув опилки, направляюсь к нему, чтобы хорошенько преподать ему урок. С правой стороны ко мне с поднятыми и крепко сжатыми кулаками наготове подходит другой мужик. Тут на меня летит второй деревянный стул. Слегка наклонившись, я направляю рога в его сторону. Стул, налетев, зацепляется за мои рога, и я скидываю его прочь с моей головы.       Мужик с кулаками атакует, его удары кажутся мне слабыми тычками. Зло расхохотавшись от его жалких попыток, я надвигаюсь на него, собираясь как минимум оглушить его одним мощным ударом. Но тут меня останавливает голос любимой девушки:       — Йохан! — зовёт меня Дженни. — Остановись, не делай этого! Прошу, не надо.       Я останавливаюсь, услышав её крик. Но всё ещё злюсь на нарушителей нашей идиллии, грозно рыча и сверкая адским огнём в глазах.       — Ты не убийца, — продолжает увещевать Дженни. — Вспомни, для чего тебе была дана сила.       У меня перед глазами мелькают кадры всех добрых поступков, которые я совершал до сего дня.       — Ты не убийца, Йохан, — повторяет Дженни, — и никогда им не будешь. Слышишь меня?       Мои пальцы с удлинившимися когтями сгибаются и разгибаются. Я стою в замешательстве.       «Я не убийца, — мысленно говорю сам себе, отходя от мужчин подальше, — и никогда им не буду».       Те, хватаясь за горло, надсадно кашляют и отступают к двери. Третий из всей компании больно ударяет меня по спине, пока я так стою, повернувшись к моей девочке.       «Мать твою, больно».       Злобно рыкнув, поворачиваюсь к нему, стараясь держать себя в руках, как бы сильно не хотелось придушить этого смельчака.       — Проваливайте, — говорю тем, кто посмел прервать наши любовные утехи. — Проваливайте, пока я добрый!       Незваные гости, видимо, вняв гласу разума, спешат удалиться. Они уходят, забирая припадочную и, оставляя нас одних посреди кучи сломанных стульев вперемешку со сломанной битой. Закрыв за ними дверь, я глубоко вздыхаю и прихожу в себя, всё ещё оставаясь в своём демоническом облике.       Откинув одеяло, Дженни слезает с постели и, подойдя ко мне, обнимает за живот. Тепло её обнажённого тела передаётся мне, согревая, утешая, усмиряя гнев и ярость, клокочущие внутри. Мои руки ложатся на плечи девушки и медленно опускаются вниз по спинке к её маленьким упругим ягодицам.       — Хм… Придётся попозже позвать горничную и попросить её убраться в нашем номере, пока нас не будет здесь.       — Ага, — соглашаясь, девушка запускает её руки вниз по моему торчу и охватывает пустующий член.       — Детка, я не железный.       — Прости, — та убирает руки.       — Ничего.       — Эта ночь стала для нас незабываемой… Йохан, может быть, ты превратишься всё-таки в человека?       — Конечно, — улыбнувшись, отвечаю.       Глубокий вдох.       Выдох.       Расслабившись, я начинаю постепенно меняться в обратную сторону. А превратившись в человека, нахожу на полу скинутые плавки и натягиваю их на себя.       — Спасибо, что остановила меня, — подхожу к Дженнифер, севшей на кровать и, накинувшей на спину тонкое одеяло. — Если бы не ты, я бы убил их, и меня бы упекли за решётку, — говоря это, чувствую противную горечь во рту. — Пожизненно, — беру руки девушки в свои, встаю на колени и целую их, сначала левую, затем, правую. — Спасибо, — повторяю с благоговением.       — Я и сама не хотела видеть, как тебя уводят от меня, — со вздохом говорит та, мягко улыбнувшись. — Я хочу, чтобы ты оставался свободен, и был всегда рядом со мной.       — Я тоже, детка, я тоже… Уже совсем поздно, — отпуская руки Дженни, смотрю на часы. — Давай ложиться спать.       — Давай, а то я вымоталась.       Встав с колен, я подхожу к двери и выглядываю в коридор, чтобы позвать Джой, пока девушка укладывается спать. Услышав мой голос, собака встаёт на ноги и неторопливо шагает, еле переставляя лапы. Когда Джой подходит ко мне я глажу её по макушке и пропускаю в комнату. Зайдя, она осматривается, потом, вопросительно смотрит на меня:       «Дорогой хозяин, что здесь случилось?»       «Э-э, так, — отвожу взгляд в сторону, — небольшое недоразумение».       «Понятно».       Найдя свою кроватку внутри одного из шкафчиков, Джой ложится спать.       Я возвращаюсь к Дженни, залезаю в постель, ложусь рядом с любимой, накрывая нас одеялом, обнимаю за живот и засыпаю, закрыв глаза.