But all that dies... Is born again.

Время. Оно было её главным союзником и врагом. Итариллэ оказалась заперта в его ловушке. Она не знала сколько уже провела взаперти, какой нынче год, и сколько ещё ей отмеряно. Однако именно время позволило ей лежать зарытой в сокровища и размышлять. Хоть драконом она не была рождена или создана, она им стала. Приняла новую сущность, слилась с ней и также ревностно защищала своё имущество. Всё это золото, что окружало её ─ было невероятным. Девушка чуяла его с удивительной тонкостью. Каждая монетка, каждый самоцвет отпечатывался в её памяти. Очень часто полуэльфийка зарывалась в него с головой и подолгу спала. И даже малейший признак на угрозу извне пробуждал драконью ярость. Жизнь ─ очень удивительная штука. Она может преподнести тебе самые долгожданные сюрпризы или перевернуть всё с ног на голову. В случае Итариллэ произошло и то и другое. Чем дольше она жила драконом в полном одиночестве, тем грубее и жёстче становилась. Она и раньше не отличалась нежным и кротким нравом, а тем более милосердием к врагам, но когда ярость Смауга выходила вперёд, тёмные инстинкты одолевали её. И способ побороть их наверняка был. Точно такой же как и обрести контроль над телом. Стоило лишь немного поработать над собой. Итариллэ так сильно соскучилась по своему оружию, по рукам, которыми можно было обхватить рукоять меча или натянуть тетиву у лука. По двум ногам, которые легко держали равновесие, по вкусной растительной пище, по тому, что у неё была одежда, что однажды, зажмурившись, попыталась избавиться от старых образов. А открыв глаза, с ужасом поняла, что становится меньше. Ужас, свойственный драконьим инстинктам, быстро исчез. Зато тогда-то впервые появились руки: тоненькие, с длинными пальцами и со старыми шрамами, раньше принадлежавшими полуэльфийке Итариллэ. Такого же осмотра удостоились и все остальные части тела. Каким-то невероятным образом девушка вновь получила своё тело. Даже слегка удлиненные почти эльфийские уши, которые достались ей от родительницы, и острые скулы, унаследованные от отца, остались при ней. По прошествии времени проведённом в драконьем обличье Итариллэ с огромной долей сожаления вспоминала то время, когда она стыдилась их, всячески стараясь прикрыть волосами. Теперь же, почувствовать себя прежней было так упоительно, что не волновали более никакие изъяны. И даже шрам между лопаток, тщательно исследуемый руками, не был тёмной меткой, а всего лишь напоминал о том, как ценна всякая жизнь. И драконья гибель больше не грозила Итариллэ. Решение покинуть гору родилось в тот же миг. Однако у Смауга не было никакой одежды на теле. И её вновь родное тело также было полностью обнажено. К тому же тот выход из горы, используемый драконом, был слишком далёк и добраться до него было не так просто. В босые ступни впивалось множество мелких камушков и монет. Голая кожа оказалась слишком чувствительна и хрупка. А отсутствие когтей на руках на удивление воспринималось серьёзной потерей. Но даже так Итариллэ добралась до верхних когда-то жилых этажей к концу дня. Подгорный народ бежал в спешке, оставляя множество своих пожитков на местах, но не все из них сохранились в целости. Многие ткани пришли в негодность от беспощадного гнёта времени. Впрочем даже из остатков она смогла найти множество ценных для человека вещей. Среди гномов оказалось мало женщин, поэтому отыскать дубовые шкафы, в которых хорошо сохранилась женская одежда, было трудно. Пришлось вернуться к своим старым привычкам и облачиться в брюки и рубашки. Это позволяло ей, не испытывая дискомфорта, исследовать территорию более углубленно. Время больше не было её палачом. Ровно как и помощником, потому что Итариллэ понятия не имела сколько дней и ночей минуло с тех пор как она смогла отыскать небольшую лазейку и, собрав немного золота, выбраться наружу. Холодный ветер тут же подарил ей невероятный заряд бодрости. Одно то, что его можно было ощутить на коже было сродни глотку жизни. Видя вдали огромное озеро и отдалённые очертания города, стоявшего на нём, Итариллэ была уверена, что с этого дня её жизнь полностью изменится. В одном она была права: она изменилась. Девушка всё ещё была драконом, но при этом теперь обрела человеческую ипостась... которую, как оказалось, было трудно контролировать. Спеша по удалённой и заброшенной местности вперёд, туда, где она должна быть на самом деле, Итариллэ не сразу заметила творившиеся изменения. Остановилась она лишь тогда, когда жар в груди распространился на всё тело. Посмотрев вниз на свои руки, обнаружила ярко-красные прожилки: будто жидкий огонь течет по ее венам, не причиняя боли и не обжигая. Горячая волна поднялась к горлу. Миллионы маленьких солнц ужалили кожу, вгрызаясь в тонкие, прошитые капиллярами подрагивающие веки. Обнаженная кожа рук и плеч мгновенно покрылась испариной. Это зрелище со стороны напоминало опасный танец: как древняя охота, где гулкий зов окрашивается в искрах костра темным золотом, и взмывает в небо. Ее движения замедлились, становясь плавными и точными. Лишь рваные вдохи Итариллэ раздавались в предрассветной тишине. …выдох. И эхо голодным зверем несет отрывистые звуки. …выдох. Пальцы сгибаются и впиваются появившимися темнеющими когтями во влажную кожу. …выдох. Звон браслетов и приглушенный блеск черненого серебра на запястьях – миллиарды чешуек начинают покрывать обнаженную кожу. …выдох. Стаккато барабанной дроби сердца... падающие жемчужины стучат по камням. Огонь разгорается под веками. …выдох. Танцы пламени по ребрам, словно ласкающие нежные поцелуи оборачивают тело коконом при помощи огромных перепончатых крыльев. …выдох. Ревущий огонь до, а пепел и пыль после. Холод скопления колких звезд, разливающийся млечным путем по горячечной одержимости. «Только не забудь об этом невообразимом чувстве потом. Не потеряйся, спрятавшись в слабом человеческом теле. Не становись обычной, как все они», ─ сладкий шепот ритмично пульсировал висках. «Потому что сейчас ты горишь, просто сделай… выдох огнём». В гору вернулся дракон. Не успела Итариллэ расстроиться из-за того, что обратное превращение было временным, как обнаружила, что насытившись и успокоившись дракон отступал. И уже без каких-либо трудностей она вновь могла управлять телом. Каждое новое превращение лишало её защиты и былой уверенности в будущем, и лишь со временем Итариллэ догадалась, что зверь появляется тогда, когда сама хозяйка полна сильных эмоций либо же настолько слаба, что лишь спячка способна сохранить биение сердца. Зверь по своей сути неразумен. Он лишь часть её. Лишь новое тело. И малая часть инстинктов. Она не Смауг. Беспечные вспышки радости могли неожиданно смениться такими же яркими негативными эпизодами. Порой Итариллэ казалось, что она не умещается в собственном теле. Поначалу человеческое обличье было холоднее, чем во всём доме: она не могла согреться, не могла защититься. Ей казалось, что она опаснее чем все вокруг; больше, чем любые кости; что в её теле скрыто страшное оружие, которое может в любой момент выбраться наружу. Часами бродя по пустым коридорам и развалинам, девушка подпрыгивала от малейшего звука или шума. Итариллэ ненавидела существо, живущее внутри неё: переворачивала все зеркала обратной стороной, чтобы не видеть себя, но одновременно с этим она больше не представляла свою жизнь без него. Прошло немало времени прежде чем Итариллэ полностью, или почти полностью, исследовала Гору, отыскав множество новых помещений: комнат, кухонь, библиотеку, кузни, мастерские и тренировочные залы. Молодых гномов обучали владением секирами, боевыми топорами и мечами чуть ли не с колыбели. Воинственная леди нашла особое удовольствие в том, что вновь может взять в руки меч и начать тренироваться, что собственно и сделала. День за днём она восстанавливала свои умения, оттачивала навыки, тактики боя и стратегические ходы. А когда была сыта и спокойна, могла читать книгу сидя на уступе. Ведь кого бы Итариллэ из себя не представляла, она всё ещё была обученной княжной. А в недрах Эребора та отыскала нетронутую временем, влагой и ветрами библиотеку. Священное хранилище книг поражало своим разнообразием и количеством. От пола до потолка возвышались огромные книжные полки, заполненные бесценными трудами людей и эльфов. Впрочем, находились и такие манускрипты, что не поддавались ей. В них был странный язык ─ грубый, резкий, отрывистый. Буквы острые и молчаливые. Полуэльфийка осознала, что наткнулась на язык подгорных жителей. Их наречие было слишком непонятным и неблагозвучным, а во время произношения слов (первых самостоятельных проб освоить новый язык) казалось, что язык во рту пытается вывернуться наизнанку. Бывшая княжна была недовольна тем, что есть что-то такое, чего она осилить не может, но с другой стороны восхищалась тем, что у не менее великого народа было что-то доступное лишь им одним. Тайный и секретный язык, который подгорный народ ни под каким предлогом не открывал даже своим друзьям, являлся огромным преимуществом. Помимо чтения и дальнейшего исследования казавшегося бесконечным Эребора, она постепенно решила и проблему с превращениями. Единение двух сущностей происходило плавно. И Итариллэ ждала тот день, когда она сможет без страха и опасения выйти наружу. Однако даже по прошествии такого количества времени, все еще существовала одна маленькая проблема. Одежда. Она не выдерживала трансформации. Каждый раз, когда Итариллэ выбиралась летать, ей приходилось полностью обнажаться либо же искать новую одежду. И если частичное изменение в виде крыльев и когтей легко бралось под контроль и некоторая одежда специально подстраивалась под новое тело, то полные превращения всё ещё причиняли дискомфорт. Княжна вспомнила свою юность, когда усиленно прятала свою отличавшуюся ото всех внешность под темными плащами, и решила вернуться к истокам. Но теперь причина была в другом. Будучи благородной девой, она могла себе позволить необычные наряды, здесь же для всех она была никем. Если её увидят в странных рубахах, кафтанах и брюках, то обязательно возникнут подозрения. Не стоило забывать, что она пойдёт со стороны Горы, дальше которой лишь иссохшая пустошь и Эред Митрин. Решение прятать лицо было обусловлено элементарной безопасностью и комфортом. Постепенно Итариллэ готовила карту, по памяти отмечая поселения и города на куске пергамента. С наступлением холодов она уходила вглубь, где позже обнаружила королевские покои. Ведь если судить по их богатому убранству, никому кроме владык Эребора они не могли принадлежать. Стены комнаты были украшенные неизвестным ей узорами с инкрустированными драгоценными вставками. Девушка окончательно остановилась здесь, притащив в гнездо тёплые шкуры и не испорченные одеяла. Позже туда же добавились и особенно изысканные украшения. Драконья болезнь пусть и в меньшей степени но всё же присутствовала в ней. Иногда Итариллэ любила надевать их на себя, украшать руки, голову, шею и даже ноги. Позже обнаружилось, что металл не разрушается при изменении тела, а вплавляется к чешую. Бесполезная на её взгляд вещь, но забавная. И однажды, совершенно того не подозревая, в огромных залежах золота Итариллэ обнаружила то, что навсегда пленило её сердце. Необычайной красоты камень. Он, наверняка, был величайшим сокровищем гномов. Драгоценный камень светился невероятным светом, исходящим изнутри. Искусно огранённый и отшлифованный подгорным народом, он будто вобрал в себя свет извне. Будто сочетал в себе свет тысячи звезд, и преломлял его десятками белых сверкающих граней, а это белое свечение переливалось всеми цветами радуги. Свечение завораживало и убеждало никогда его не отпускать, забрать себе и обладать им. Итариллэ понимала, что данная привязанность ненормальна. А заметив, как за любованием этого камня, могло пройти по нескольку дней, полуэльфийка приняла решение спрятать его подальше. Приложив титанические усилия эльфийка, наконец, нашла гармонию в обоих своих ипостасях. Более спокойная в драконьем теле и более совершенна в человеческом. Все органы чувств усилены, а реакция тела соответствовала самому опасному хищнику. Можно было и дальше оттягивать неизбежное, но кого бы это спасло? Она хотела хотя бы попытаться вернуться домой. Даже если не получится по-настоящему, то посмотреть на них и родные края краем глаза. В общем причин для того, чтобы покинуть Гору становилось всё больше. И однажды Итариллэ прибыла в ближайшее поселения, располагавшееся на сваях — Эсгарот. Попасть в этот град на озере было непросто. Если бы она пришла со стороны Эребора, то тотчас же оказалась бы под пристальным вниманием. В тех местах больше не жили люди, не путешествовали торговцы и воины, и продолжалось это с тех пор, как все покинули Дейл. Ей приходилось огибать огромную территорию в облике дракона, неся в когтях сверток с одеждой, а, достигнув Леса, оборачиваться человеком. Девушка знала о королевстве лесных эльфов, которое располагалось неподалеку от людского города, а потому старалась опуститься как можно дальше от мест обитания перворожденных. В её сердце до сих пор горела ненависть к лесным эльфам, а в особенности к их королю, который не пришел на помощь... который позволил ей умереть. К тому же за всю свою недолгую жизнь Итариллэ была единственной эльфийкой, какую знала. Презрение к горделивой расе бессмертных детей было сильнее крови. Чаще всего Итариллэ оказывалась неподалеку от заброшенного тракта Мен-И-Наигрим или Старой Лесной Дороги ─ единственному доступному пути. Там она оттачивала свои охотничьи навыки и добывала обед. Орки, гигантские пауки и варги были неплохой закуской. Перед особо холодными днями, когда было спокойнее переждать их в форме дракона Итариллэ улетала в Тёмные горы. Там селились наиболее опасные твари. В начале было страшно вот так вот безо всякой защиты выходить один на один с более сильным противником. Но одна победа за другой убедили полуэльфийку, что опасаться ей нечего. Вскоре к острому мечу присоединились когти, шипастый хвост и драконье пламя. И только лишь ветер, разносящий пепел, мог поведать о том, что здесь происходило. С орками было примерно так же. Отличало их от пауков только вкусное мясо. Устав сражаться, Итариллэ выдыхала пламя, окружавшее орков в кольцо и наблюдала как оно их пожирает. Сама эльфийка с содроганием думала о мясе с кровью, костями и хрящами, а вот дракон не имел ничего против такого деликатеса. Приходилось совмещать. Увы, лепёшками и овощами ей теперь никогда не насытиться. После одной из таких охот, Итариллэ добралась до Эсгарота. Путь был длинным, но это было лучше, чем дать всем знать о себе правду. Она старалась приходить в людской город не слишком часто, чтобы не вызывать лишних подозрений и пересудов, но жители Эсгарота все равно удивлялись, видя незнакомку, прошедшую в одиночку лесную тропу. Неловко ссылаясь на лесное королевство эльфов, ей удавалось оставаться нераскрытой. Эльфы торговали с людьми хоть и редко показывались в городе. А стражники, получавшие по несколько сребреников более не задавали неудобных вопросов. В первый раз войдя в город Итариллэ едва не согнулась пополам, оглушённая резкими звуками и запахами. Так долго она провела в тишине, что могла слышать шепот камней и ручьев, а теперь человеческий шум давил на виски и буквально врезался голову. Приглушив чрезмерно развитые органы чувств, полуэльфийка больше не могла видеть с закрытыми глазами и ощущать живых существ рядом с собой, зато человеческий смрад теперь почти не доставлял ей дискомфорта. Но даже там Итариллэ старалась не привлекать к себе внимание и не задерживалась надолго. Всё, о чём мечтала девушка, это услышать человеческую речь и получить немного информации. Будучи не обделенной золотом, но видя как бедно живут жители озерного города, она, подавив в себе драконью жадность, старалась всячески помочь им. Тарбатская княжна покупала рыбу вдвое дороже и «забывала» колечки или монетки на виду у вдов, бедствующих, или еле сводивших концы с концами торговцев. Итариллэ понимала, что людям срочно нужно менять бургомистра, иначе долго они не протянут. В итоге и то и другое ей удалось восполнить в лавке старьёвщика, который продавал множество различных вещей. В их числе она нашла карту и лунный календарь. Пришлось разговориться со стариком Перишом, и даже придумать причину посещения города. Впрочем, наверное, каждый имеющий мозг догадывался зачем пришла странная девушка, скрывающая свое лицо и тело. «Очередная охотница за сокровищами», — шептали за её спиной. Жители Эсгарота не верили в крылатого зверя, но знали и слышали старые сказки о нём, а потому находились еще любители быстрой наживы, зажженные желанием добыть золота из драконьих сокровищ. И никто из них не возвращался. Может они погибали на пути к горе? А может, добыв то что искали, спешили уйти или уплыть в более благоденственный край? Старик Периш признался, что впервые видит такую молодую девчонку. Глядя на девушку мягким взором, он старался уберечь её от похода в опасное место, обещая место в его лавке. Итариллэ была благодарна пожилому человеку за такую заботу, но всячески отклоняла его предложения. Узнав у сердобольного старика какой нынче год, она ничуть не удивилась. Сама Итариллэ погибла много лет назад, а сейчас ей было бы уже 97 лет. Полуэльфийка прожила почти полное столетие. И из него провела в полном заточении двенадцать лет. И однажды, когда лето только-только начало вступать в свои права, устроившись рядом с могучим водопадом, спадающим с Горы, Итариллэ зажмурила свои глаза. Восходящее солнце осветило всё на много миль вокруг. Золотой свет падал на пустошь и окрашивал её в ржавый цвет крови и смерти. Больше Итариллэ ничего не держало на горе кроме воспоминаний и страха быть разоблачённой. Научившись контролю и выживанию она могла исполнить мечту детства, следовать за солнцем и найти свой дом. Так, раскрыв старую карту, купленную у старика Периша, Итариллэ наметила край, куда хотела бы попасть. Шир.