Странствия с прокачкой

      Хэппи зябко поежился, недовольно поводя крыльями и оттого слегка отклоняясь от направления полета. Прямо в мордочку время от времени неслись крупные снежинки, снеговые тучи над головой лишь кое-где разделялись светлыми прожилками, а довольно резкие порывы ветра так и старались швырнуть в ту или иную сторону. Синий кот с грустью размышлял о том, как недальновидны все эти человеки, даже лучшие из них, кого он зовет друзьями. Ну честное слово, что мешало им прокачивать свою хваленую магию на каком-нибудь побережье у океана, таская кокосы с пальм и вылавливая на завтрак, обед и ужин рыбку покрупнее? Или это могло быть какое-нибудь милое озеро в лесу, закрытое от всех ветров, или хотя бы речка – что угодно, кроме мерзлой холмистой равнины на севере, да еще с зимой на носу! Пф, «загадочный» Айсберг! Жители того городка объяснили, что на старом языке название их страны означало огромные плавучие ледяные горы, на которых будто бы обитали их полубожественные предки. Может, какой-нибудь там Грей или его дружок Леон и прониклись бы подобной сказочкой, но вот он, вполне разумный высший, ничего интересного в здоровых кусках льда, которые к тому же где-то далеко, не видел. И здесь-то уже лапки все время дрожат!       Сделав еще один широкий круг и вглядевшись в землю внизу, насколько хватило глаз, Хэппи постепенно стал снижаться, высматривая теперь шагающих где-то позади товарищей. Заметив на белом фоне пару черных точек и тут же справившись с особо неприятным потоком воздуха, синий кот направился туда. Он приблизился к друзьям, которые помахали ему руками, но присоединяться к ним пока не стал, лишь движением крыльев указав «рожденным ползать» направление, а сам неторопливо закружил вокруг них, в кои веки желая еще немного поразмяться. Помимо этого, у высшего была и еще задача: кот наблюдал.       Нет, не поймите неправильно: странности начались уже довольно давно. Да что там, само их путешествие было главной странностью, хотя теперь, когда волшебники полностью привыкли к совместному быту, об этом легко было забыть. Ну, насчет них с Нацу понятно: пусть до того они и не выбирались надолго из Магнолии многие годы, у убийцы драконов была веская причина уйти, а куда партнер – туда и он, Хэппи. С Эльзой не все так однозначно, но и ее мотивы, хотя бы отчасти, кот примерно представлял, особенно сейчас. Старшая волшебница относилась к своим обязанностям даже чрезмерно ответственно, просто не могла иначе, и нельзя сказать, что это никогда ее не тяготило. Пусть Титания не упомянула бы о подобном напрямую, не единожды в ее фразах за эти месяцы сквозило облегчение. При этом девушка вряд ли бы надолго оставила без присмотра непоседливых «подопечных» из гильдии, но здесь для нее было нечто вроде оправдания: формально она как бы присматривала за самым проблемным из них. Эдакая уступка, морально позволившая ей наконец на какое-то время выдохнуть.       Но вот остальное… Что творится с этими двумя непредсказуемыми личностями? То они купаются вместе, еще и мило обнимаясь раздетом виде, то засиживаются до поздней ночи, когда нормальные коты видят десятый сон, а то и вовсе спят, прижавшись один к другому, как какая-то парочка. Конечно, Хэппи сложно было разбираться в странных человеческих играх мальчиков и девочек, совсем не похожих, например, на искренние проявления его возвышенных чувств к одной гордой белой кошке. И все же очевидно, что раньше тот же Нацу скорее уж боялся грозной подруги (и как раз это молодой высший прекрасно мог понять), чем что-либо еще. Конечно, они сражались вместе и не раз спасали друг друга, как и положено товарищам-волшебникам, да и… случались иногда некие особые моменты. Впрочем, на фоне обычной для гильдии шумихи, разглядеть подобные мелочи было непросто, особенно занятому направлением товарищей на путь истинный крылатому коту. Но теперь уж точно дело было нечисто, а после заварушки в Сторйорде эти подозрения еще усилились!       Вот и сейчас по этим двоим совершенно не было заметно, что они бредут по холодным пустошам вдалеке от цивилизации. Паренек в темной накидке с золотой каймой и в белом шарфе возбужденно жестикулировал и на повышенных тонах вещал о чем-то, а девушка в тускло блестящей металлической кирасе и синей юбке с прямыми складками слушала его с легкой, почти неуловимой улыбкой, изредка вставляя какие-то замечания. Вот розоволосый особенно увлекся и выдохнул в сторону здоровый язык пламени, от которого снег тут же изошел тучей пара. Его подруга нахмурилась и ощутимо ткнула его в плечо, естественно, и не подумав снять латные перчатки. Парня лихо развернуло и едва не опрокинуло на только что оголившуюся землю – волшебнику пришлось замахать руками, чтобы не упасть. Девушка-рыцарь, впрочем, и сама будто была не рада – с гордо-смиренным видом она встала почти по стойке смирно; по-видимому, предложила ударить себя в ответ (вот такое частенько бывало и прежде). Тот шансом пользоваться не стал, а лишь смущенно ухмылялся и теребил собственную шевелюру на затылке.       Одним словом, все вроде и как обычно, а вроде и ничегошеньки обычного! Вот чего это бешеные феи, которые вовсю должны отжигать и выяснять отношения, разыгрывают сцену «молодые волшебники проводят время вместе»? Тут Хэппи в очередной раз прочувствовал всей шкуркой морозное прикосновение потока воздуха, а в ушах послышался звон осыпающихся со всех восемнадцати коготков сосулек. Терпение высшего в этот момент лопнуло: эти его «друзья» могут сколько угодно наслаждаться прохладой, раз уж они сами такие жаркие, но лично он отправляется на юг! С решительным выражением мордочки синий кот устремился вниз, туда, где как раз проходил очередной этап не до конца понятной даже для ее участников игры.              * * *              Столб пламени ударил в небо, мгновенно озарив окрестности ярким, почти слепящим светом. Расширяющийся кверху оранжевый поток все несся и несся ввысь, беря начало лишь в одной точке. Жар был так силен, что даже ветви елей, растущих на приличном отдалении, понемногу начинали тлеть, теряя одну за другой быстро чернеющие иглы; трава и кусты вокруг на глазах темнели от одного лишь нежданно обрушившегося на них чудовищного тепла. Огонь все не угасал и не угасал, словно бы сплавив гигантскую массу воздуха и обвившись вокруг нее. Лишь через минуту пламенный конус, стоящий вершиной у самой земли, наконец истончился и понемногу сошел на нет. Теперь стал виден человек, извергший из себя эту гигантскую мощь – он стоял, опираясь руками на колени и тяжело дыша; по его лицу катились крупные капли пота. Поморщившись, молодой парень с розовыми вихрастыми волосами выпрямился и глубоко вдохнул, остро ощущая своим тонким нюхом привычный с детства запах дыма и горелых листьев. Он рассеянно оглянулся по сторонам, рассматривая серо-сизые клубы вокруг и множество постепенно затухающих среди травы огоньков. Знакомая теплота, растекшаяся по горлу и легким, постепенно сходила на нет, но на сетчатке глаз, на самой коже еще оставалась память о только что бушевавшей в воздухе силе огненного дракона. Сама природа как бы вновь, спустя четыреста лет, ощущала на себе знакомую, тяжелую и обжигающую, поступь короля. И все же… этого было недостаточно.       Сильно прогнувшись в спине назад, Нацу вновь стал вбирать в себя все больше воздуха, быстро раздуваясь и приобретая гротескные размеры в области груди и живота. Конечно, он не был небесным драконом, в отличие от его младшей подруги из гильдии, и не мог воспользоваться разлитым в ее стихии волшебством, но само движение помогало сконцентрировать всю силу, бурлящую внутри него самого. Застыв на мгновение, словно нелепой формы статуя из древнего храма, он выдохнул вновь. Широкая поляна, еще не успевшая остыть после прошлого “залпа”, вновь содрогнулась, принимая новую волну жара. Лишь чудовищное давление, исходящее от еще одной струи огня, не давало всему вокруг моментально вспыхнуть. На этот раз волшебнику пришлось гораздо более тяжко. Он чувствовал, как конечности начинают слабеть, по мере того, как из его тела уходят эфирные частицы. Приятное тепло внутри сменялось некомфортным чувством, похожим одновременно на жажду и зуд. Впрочем, парень, как и всегда, игнорировал все эти мелочи, сосредоточившись на том, чтобы выдохнуть все свое пламя, до последнего язычка. Розоволосый чувствовал, что сегодня его дыхание сильнее, чем вчера. Вчера оно было сильнее, чем неделю назад. Тогда – сильнее, чем еще раньше. И теперь… оно все еще слишком слабо.       Правая рука Нацу сжалась в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь, а на предплечье отчетливо выделились вены. Левой рукой он сжал правое плечо, словно бы грубой силой пытаясь выдернуть наружу нечто, таящееся глубоко под кожей. Какое-то время ничего не происходило, не считая продолжающего извергаться вверх пламени, но затем на его руке возникли бледные, нечеткие очертания, в которых смутно угадывался крылатый силуэт. Стремясь пробудить это нечто, волшебник изо всех сил старался сосредоточиться на всем, что знал об огненной магии от своего отца-учителя, и что за долгие годы, полные тренировок и битв, понял сам. Его тело напряглось, деревеняя, а зрачки сузились, но, впрочем, так и не стали по-драконьи вертикальными. Нацу снова почувствовал усиливающееся тепло в руке, которое затем быстро превратилось в жар, а после стало обжигать – лишь с недавних пор ставшее вновь знакомым чувство. На этот раз волшебник уже знал, как не дать ему обратиться против себя: через руку направив его в собственное горло, он, не прерывая выдоха, как бы выпустил эту, пока еще чуждую, силу.       Поток пламени мгновенно покраснел, приобретя почти рубиновый цвет, и, взорвавшись мощной вспышкой, стал практически вдвое шире. Температура вокруг из запредельно высокой мгновенно стала непереносимой, и теперь даже сам сын огненного дракона хорошо это чувствовал. Магическая мощь выплескивалась всего несколько секунд. Очень быстро молодой волшебник пошатнулся, несмотря на все свое напряжение, и помимо своей воли тяжело рухнул на спину, впрочем, даже не почувствовав удара о землю. Пламя мгновенно иссякло. На этот раз никакого дыма и тления не было: все, чего хоть краем коснулось красное пламя, было уничтожено мгновенно – Нацу оказался внутри полностью выжженной области, и даже за ее пределами многие растения попросту исчезли. Высвобожденная сила была и впрямь велика, но, несмотря на это, убийце драконов пришлось опять подавить поднимающуюся волну разочарования. Все еще не то. Взяв себя в руки, он тихо проговорил куда-то в сине-серую пустоту над собой:       – Уже скоро, Игнил, обещаю!       Замолкнув, розоволосый расслабился и стал спокойно ждать, когда в ноги вернется достаточно сил, чтобы можно было хотя бы подняться, и от нечего делать стал рассеянно осматриваться по сторонам. Парень лежал практически по центру довольно широкой поляны, до недавнего времени заросшей кустарником и окруженной хвойным лесом. С одной из сторон среди елей и сосен виднелся просвет между деревьями, через который молодой волшебник и попал на этот, своего рода, «полуостров» открытого пространства в темно-зеленом море. Над головой светло-серые облака причудливым образом смешивались с клочками ясного неба, образуя эдакий пестрый бульон. Никакого ветра не было и в помине: он будто бы сгорел дочиста вместе со всем, что имело несчастье оказаться на пути драконьего огня.       Пару недель назад, будучи сурово отчитанными хвостатым главой команды, Нацу и Эльза решили наконец покинуть холодные долины Айсберга и сейчас находились где-то к югу от этого северного королевства. Здесь еще не выпал снег, да и о морозах речь особо не шла, что после заледеневших полей казалось друзьям просто-напросто курортом. В этих местах в изобилии встречались такие же хвойные леса, как тот, к которому они подошли и этим утром; сын дракона пару дней назад начал улавливать отголоски ветра, явно залетевшего с побережья, а постепенно повышающаяся местность и смутные силуэты на горизонте говорили о том, что где-то впереди они вновь увидят горную цепь. Иными словами, сейчас компания фей находилась на пересечении различных земель, все дороги казались им одинаково заманчивыми, а новые страны таили в себе новые загадки. Кроме того, Нацу чувствовал некую смутную ностальгию, припоминая детские времена, проведенные с отцом-драконом. Не то огромные местные папоротники и высокие ели казались ему знакомыми, не то быстрые речки с порогами – вся местность как будто бы походила на ту, где Игнил когда-то обучал юного человеческого воспитанника. Раньше молодого мага удивило бы такое чувство, учитывая, как непохоже все вокруг было на родные места близ Магнолии, но теперь, после откровений драконов, объявившихся в разгар битвы с Тартаром, такая разница была вполне объяснима.       Вдалеке, где-то со стороны просвета в лесной стене, ярко сверкнуло, и несколько высоких деревьев с оглушительным треском завалились наземь. Нацу ухмыльнулся – волшебница-рыцарь, как видно,тоже времени не теряла. И куда, интересно, в такие моменты у нее деваются все эти разговоры о том, что не стоит ничего разрушать своей магией? Странная она все-таки. Как будто никакие правила для нее никогда не работают в полной мере. Всегда норовит всех построить в шеренгу, но сама, бывает, круче них устраивает махач. Самая сильная и смелая, но так долго не решалась даже ненадолго отказаться от своих тяжелых доспехов. Воплощение серьезности, но иногда чудит, как не снилось всем прочим феям. А еще… Почти всегда такая холодная и далекая в своем образе непобедимой воительницы, но только не сейчас, не с ним. И не тогда, на озере.       Нацу никогда не был глупцом. Не считая постоянные размышления обо всем на свете такими уж необходимыми, в своих действиях он предпочитал руководствоваться интуицией, подсознательными представлениями о правильном и неправильном, суждениями тех, кому доверял. И все же, это вовсе не значило, что, столкнувшись с чем-то совершенно новым для себя, юный маг не был способен понять это, и затем освоиться с незнакомой частью жизни. Вот и теперь, он хорошо осознавал, что в отношениях между ним с Эльзой что-то изменилось. Случилось ли это в тот самый вечер, после погони за темными магами, или гораздо раньше, сам факт был очевиден. И, в то же время, в ином смысле все осталось совсем как раньше. Рассуждать о подобных вещах было трудно, даже наедине с собой – слишком уж непривычные категории. Соперничество, забота, дружеское участие, да просто-напросто желание всегда быть вместе – все это розоволосый знал прекрасно, ведь он испытывал такие чувства ко многим людям. Все то же касалось, конечно же, и Эльзы. Но вот прочее… Те же долгие разговоры были еще какой необычной вещью. Хоть говорят, что близкие люди могут понимать друг друга и без слов, точно ли поймешь другого, не заговорив с ним по-настоящему ни разу? Аловолосая волшебница постепенно, буквально по крохотному кусочку, открывала ему все больше сокровенных мыслей, практически частичек себя самой. Страхи и надежды, мысли о мире и даже нелепые фантазии – эти до сих пор тщательно скрытые вещи были мало-помалу доверены ему за последние недели. И молодой непоседа не помнил, чтобы в своей жизни ценил какие-то знания больше этих.       А он сам? Узнавал ли о нем столько когда-нибудь хоть кто-то, кроме, может быть, Хэппи и Игнила? Да и что может рассказать о себе импульсивный сын дракона, живущий сплошными инстинктами? Оказалось, многое. Какие на вкус искры от металла? Каково это – чуять кабана за сотни метров и слышать постукивание его копыт о землю? Чем сорокалетний маг разрушения так похож на двадцатилетнего огненного паренька и почему так важно одолеть именно его – теперь воительница знала ответы на эти вопросы. Сам факт этого знания значил очень многое. Делало ли оно их особенными в глазах друг друга? Нет. Каждый из драгоценных друзей и так особенный, для этого каждому из них достаточно просто быть самим собой для остальных. Дело было, скорее, в самой связи между ними двумя. Словно теперь она была… не прочнее, нет, но разнообразнее, многограннее, более сложной. Убийце драконов отчаянно не хватало слов, чтобы самому себе все это описать, но все же понемногу смутная картина приобретала в его голове очертания.       И будто нового и без того было недостаточно, случай на озере. До сих пор Нацу чувствовал, как на кончиках пальцев разгораются языки пламени, а пульс ускоряется, стоило вспомнить о том, что произошло. Собственное тело никогда еще не удивляло парня так сильно, как тогда, посылая ему в голову невиданные прежде и безумно приятные ощущения. Но и они сами по себе меркли по сравнению с осознанием того, что эти ощущения в эту самую секунду обоюдны для него и его старшей подруги, и с с возникшим между ними в самые последние моменты… единством. Неужели у всех людей так бывает? Или только у волшебников? Или магия с поля постаралась специально для них двоих? В любом случае, те несколько секунд, в которые Нацу и Эльза казались сами себе практически единым существом, поглощенным вдобавок наслаждением, не были похожи вообще ни на что, испытанное ими прежде. Кажется, даже первое сотворенное волшебство не запомнилось розоволосому непоседе так ярко. Интересно, такое тоже случается только один раз? Или… захочет ли она этого снова? С ним? У самого Нацу совсем не получалось представить на ее месте кого-то другого, хоть у него и было в друзьях немало прекрасных девушек. Но нет, даже в воображении это было бы просто не то. После многих лет, проведенных вместе, с тем неясным восхищением, что поселилось в нем еще в детстве и жило до сих пор, и, наконец, после нырка с головой в этот новый мир, где ночами у тлеющего кострища были лишь они двое, только с Эльзой Нацу хотел вновь испытать такую невероятную, почти пугающую близость.       Осознав внезапно, о чем он сейчас мечтает, сын дракона быстро покраснел, смутившись собственных мыслей. И вообще, они ведь так и не поговорили о том, что сделали вместе. Конечно, розоволосому казалось, что волшебница-рыцарь не испытывает никаких сожалений. Это можно было понять и по ее голосу, и, как обычно, легким, но более частым улыбкам, и тому, как спокойно она воспринимала их ставшие частыми прикосновения и даже объятья. Даже знакомый теплый взгляд, которым девушка иногда одаривала своих друзей, когда думала, что этого не видно, для него теперь как-то отличался. Поблескивал, что ли? Как же это сложно… Впрочем, он ведь мог и ошибаться – увидеть то, чего не было. В конце концов, Эльза внутри гораздо добрее, чем старается всем казаться, и её железные кулаки, от которых пострадал каждый в Хвосте феи, всегда наполнены искренней любовью ко всем “младшим братьям” и “сестренкам”. Об этом тщательно скрываемом факте знал абсолютно каждый. Но затем, после мыслей об этом, Нацу снова вспоминал тот разделенный между ними момент, сомнения снова пропадали и… он снова краснел. Как раз в это время…       – О чем задумался? – над розоволосым внезапно нависла тень.       Парень дернулся и закашлялся – было отчего, учитывая, как “часто” кто-то мог подкрасться незамеченным к сыну дракона со всем его знаменитым обонянием. Видимо, от неожиданности, он выпалил:       – Да так, вспомнил, как волшебницу в доспехах обвинили как-то в Совете в порче собственности и нападении на стражников…       Эльза шагнула вперед, оказавшись в его поле зрения, и хмыкнула, вопросительно подняв бровь:       – Не думала, что ты запоминаешь такие вещи, Нацу. Или, по-твоему, ты тогда очень уж удачно отжёг?       – Я отжёг? – Нацу сделал непонимающее лицо. – Меня там вообще не было! Это сама волшебница справедливо обиделась на придирки и высказала все глупым стариканам в лицо!       – Вот оно как, – подчеркнуто нейтральным тоном проговорила девушка. – Что ж, в таком случае, она приоделась для такого случая. Броня от знаменитого бренда “Дырявая Бочка™”, модная розовая челка, даже крылышки на спине не забыла. Наверное, в тот день ей пришлось очень долго наряжаться! Столько деталей образа…       – Детали – это просто детали! – запальчиво воскликнул розоволосый. – Главное, что она добивалась справедливости!       – Справедливости, говоришь? Надеюсь, за все эти годы “она” хоть немного образумилась. Обвинять официальные власти, когда те стараются сохранить лицо, и вообще настраивать их против себя, стала бы только до идиотизма смелая волшебница!       В ответ убийца драконов обиженно насупился и пробормотал:       – Она бы и сейчас сделала то же самое...       Теперь уже Эльза немного смутилась, услышав невнятный, но, по-видимому, искренний ответ. Наставлять на путь истинный, в принципе, расхотелось. Смущение девушка предпочла скрыть за усмешкой:       – В любом случае, отличный был косплей.       – Кос…плей? – недоуменно протянул Нацу.       – Не слышал о таком? Косплеем многие люди занимаются – наряжаются известными волшебниками.       – Правда что ли? – розоволосый сразу заинтересовался. – Я бы не отказался примерить крутой плащ, как у Гилдартса! А вот дедулины одежки, наверное, маловаты будут...       Девушка в доспехах снова усмехнулась, теперь уже весело:       – Пожалуй. Но вообще-то в магазинах косплееров популярнее прочих другой товар, – в ответ на вопросительный взгляд, она продолжила, – белые чешуйчатые шарфы и черные накидки!       Секунду ее товарищ соображал, после чего его лицо просветлело:       – Ух ты! Пожалуй, стоит сходить затариться! А то вечно в везде кончается мой размерчик! – тут он осекся и добавил медленно, испуганным голосом. – Слушай, Эльза…       – М-м?       – Они же не решат косплеивать… Отмороженного?       Повисла секундная пауза, во время которой парочка магов дружно таращилась друг на друга. Первым не выдержал розоволосый: начал издавать невнятные шипящие звуки и, в конце концов, взорвался хохотом. Старшая волшебница уже было собралась состроить строгую мину и велеть не насмехаться над товарищем, но… сдалась сама и тихо захихикала, в последний момент успев хотя бы отвернуться. Немного придя в себя, но все еще улыбаясь, она поправила:       – Косплеить, Нацу. Правильно говорят кос-пле-ить.       – Коспле...ить, – послушно повторил парень, тоже справившись со смехом, и потом добавил. – Было бы весело еще раз коспле...ить Эльзу.       – Вот как? Так уж хочешь примерить мои доспехи? – она искренне удивилась.       – Конечно! Мне они, вообще-то, всегда нравились, – тут он на секунду опустил глаза. – Особенно… Доспех Огненного Дракона!       – Он называется Доспехом Огненной Царицы, будто сам не знаешь, – педантично поправила волшебница, впрочем, не слишком сердясь на ошибку. Услышать про доспехи, ее гордость, было приятно. – Думаю, тебе сойдет что-нибудь потяжелее. Как насчет Алмазной Брони?       Нацу, как и всегда, принял вызов грудью:       – Я аж воспылал!       Потом, са-амую малость порозовев, он добавил:       – Главное, не из тех, где все напоказ. Эти лучше ты сама носи.       Услышав такое, Эльза на секунду даже растерялась, но затем решила просто так розоволосого не отпускать:       – Уверен? Надевать придется вручную, не магией. Меньше частей – тебе же проще.       – Эй, я-то, все-таки, не Отмороженный, чтобы разгуливать почти нагишом!       Лицо старшей волшебницы потемнело.       – Вот, значит, как ты обо мне думаешь? – поинтересовалась она на фоне быстро чернеющего облака.       – Нет! – выпалил парень, судорожно ища пароль к спасению. – Ты-то как раз красивая…       Темное облако отчасти рассеялось. Видя, что опасность как будто бы миновала, Нацу решил окончательно внести ясность:       – Давай так: я уж точно не как мастер Боб из Пегасов!       – В таком случае, в следующем суточном забеге в гильдии рекомендую не проигрывать, – мстительно подколола Эльза, уже, впрочем, без жажды убийства во взгляде.       Парень содрогнулся, живо припомнив весьма постыдный опыт недобровольного (и публичного) переодевания, пережитый в прошлом году совместно с тремя заклятыми друзьями и товарищами по проигрышу.       – Ты и сама тогда к нам почти присоединилась! – недовольно проворчал он. – Небось читатели “Волшебника” знатно огорчились, что великая Титания оказалась все же на предпоследнем месте…       Девушка нахмурилась, но возразить было нечего – розоволосый действительно говорил правду. Вместо этого она с ехидцей спросила:       – А сам-то? Расстроился из-за проигрыша или потому что я не разделила с вами наказание?       Лицо паренька неожиданно просветлело:       – Точно ведь! Я по-любому пропускаю следующий забег, прямо как зараза-Гилдартс. Может, тогда и посмотрю в журнале твои фоточки в том наряде и всяких-разных позах! – Нацу пылал энтузиазмом, совершенно не беря в голову тот факт, что стоящая рядом с ним девушка явно точно так же пропустит мероприятие, как и он сам. Впрочем, внимание ему стоило обратить даже не на это: поговорку “Язык мой – враг мой” придумали не на пустом месте.       – Так уверен, что я продую? – голос Эльзы был обманчиво вкрадчивым. – Что ж, тогда мне следует тренироваться усерднее, чтобы этого избежать. Что до тебя, нехорошо, если ты пропустишь одно из важных событий, объединяющих нашу гильдию.       Тут девушка изобразила озарение:        – Знаю! Побежим прямо сейчас, устроим наш собственный суточный забег, – воскликнула она, без малейшей жалости глядя на все еще лежащего на земле розоволосого.       – Но…       – Перевооружение: Доспех Чистилища!       В самые непростые моменты, связанные с непосредственными угрозами, люди часто испытывают прилив сил, и совершают, по меркам своего обычного состояния, невозможное. Этот случай не стал для Нацу исключением; ноги его мгновенно наполнила истинная сила дракона, а голову – драконья мудрость, в данный момент гласящая: “Движение – жизнь. Желательно, очень быстрое.”              * * *              Эльза стояла неподвижно, растерянно глядя на старый, засохший ясень перед собой, и безуспешно пыталась подавить неприятное, гнетущее чувство, формирующееся где-то внутри нее. Пусть волшебница и не слишком много знала о растениях, особенно будучи так далеко от дома, но даже ей было понятно, что в зрелище перед ней имелось что-то глубоко неправильное. Кора высокого лесного старца словно бы взбухла и частично полопалась, а сквозь появившиеся трещины сочилась какая-то темная чернильная слизь, уже полностью покрывшая примерно треть дерева от земли. Корни, идущие от ствола, что-то словно выдернуло на поверхность, скрутив и изломав, а вокруг на земле виднелось множество пятен, в которых, всмотревшись, можно было узнать очертания опавших и полностью сгнивших листьев. В воздухе висел не слишком сильный, но навязчивый запах, неприятный и сладковатый, словно от разложения. Чувствовался еще некоторый оттенок гари, хотя никаких следов огня вокруг видно не было – лишь ужасной болезни, убившей здоровое, сильное дерево.       Аловолосая волшебница порадовалась, что ее спутник с переразвитым обонянием к этому моменту растерял начальный запал и здорово отстал в их “суточном” забеге – даже человеку с обычным носом находиться здесь было неприятно, не то что обладателю драконьего нюха. Впрочем, тревожные ощущения возникли у волшебницы и того раньше, может, день или два назад. Смутное беспокойство, слабо пульсирующее на краю сознания, не давало ей толком сосредоточиться и постоянно раздражало. До этого момента никаких особых причин тому не наблюдалось – троица фей путешествовала по вполне обычной земле, спокойной и никем не заселенной. Волшебные частицы что ли чем-то испорчены в этих краях? И вот теперь, такая неприятная картина, подобной которой Эльза не видела ни на каких заданиях, даже там, где темные маги вовсю издевались над природой вокруг своих владений.       Девушка огляделась по сторонам, и ее быстро охватили жалость и отвращение: что бы не случилось со старым ясенем, оно на нем не остановилось. Хотя больное дерево стояло в центре небольшой лесной поляны, отделенное от других, следы того же недуга были уже на некоторых растениях вокруг: черные ветви, висящие мокрыми комьями листья, сочащаяся из трещин на коре темная жижа. Неизвестно, насколько быстро распространялась зараза, но весь опыт волшебницы кричал о том, что неестественное явление опасно, уж по крайней мере для любых растений.       Стараясь дышать исключительно ртом, Эльза развернулась и стала обходить поляну по широкой спирали, постепенно удаляясь от нее и внимательно осматривая кусты и деревья на предмет все тех же признаков. Пробираться сквозь подлесок было не слишком приятно даже в стальной кирасе, но, по крайней мере, немного отойдя от погибшего дерева, девушка перестала замечать что-либо необычное. Солнце все так же то пятнами пробивалось сквозь листву, то ненадолго исчезало за рваными облаками. Вновь послышалось пение птиц – на самой поляне стояла тишина, что неудивительно, учитывая то, как хорошо животные чувствительны к опасностям, в том числе связанным с магией. Ноздри снова быстро наполнил приятный запах листвы и сырой земли, самый обычный для любого леса.       Спустя битый час блужданий Эльза почти успокоилась, так ничего и не обнаружив. Возвращаться совсем не хотелось, но девушка понимала, что сделать это придется – убийца драконов будет искать ее по запаху, а он нужен был ей именно в том месте. Только у Нацу в распоряжении был гарантированный, хоть и опасный, способ очистить все, что угодно. Пусть девушка и понимала, что ее друг уже потратил весь свой огонь на сегодня, все же ему придется найти внутри себя еще пламени, да побольше. Что ж – она грустно усмехнулась – он же хотел тренироваться. А ей, в свою очередь, придется потом каким-то образом сделать так, чтобы “очищенным” не оказался весь лес на день пути вокруг. Вздохнув и немного подумав над направлением, волшебница в доспехах направилась выполнять то, что посчитала своей обязанностью, попутно размышляя, сможет ли она потом каким-нибудь способом заставить розоволосого паренька забыть о неприятном опыте…              * * *              Дальнейший этап путешествия сложно было назвать приятным. Эльза выполнила свои намерения и заставила своего приятеля выжечь пораженнное болезнью место, а потом кое-как остановила разгорающийся пожар, просто-напросто разрубив в щепки всё, что загоралось достаточно далеко от его центра. Вдвоем с Хэппи они отнесли снова потерявшего сознание Нацу на какое-то расстояние, разбили лагерь и провели еще один вечер, никуда не двигаясь. Когда парень очнулся, аловолосая волшебница, против обыкновения, не стала пресекать его жалобы и даже сама сделала парочку шагов к примирению, в результате чего все участники остались вполне счастливы. Однако, на следующий день обстановка в пути никак не располагала к радости. Сначала сын дракона, а потом и девушка-рыцарь вновь почувствовали неприятный, тревожащий запах, который словно бы крался между кустами и деревьями, то и дело ненадолго скрываясь из виду, но тут же возвращаясь и являя себя.       Вскоре после полудня волшебники наткнулись на еще одну зараженную область – на этот раз печальная судьба постигла заросли кустарника, сгнившие до такой степени, что не получалось даже узнать их. Как и накануне, хвостатые феи “очистили” их, как умели, но совсем скоро стало ясно, что эти усилия бесплодны: гниющие заживо растения со свисающими грязными лохмотьями из листьев и веток и сочащейся из коры чернильной жижей стали попадаться в перелеске одно за другим. Спустя еще час-другой ходьбы компания сдалась. Не пройдя и четверти обычного для себя расстояния, все вымотались; на губах у волшебников поселился противный привкус, а носы, которые уже давно перестали бы чувствовать обычную вонь, сейчас болезненно и точно сообщали своим владельцам о чем-то отвратительно неправильном, что витает в воздухе. Нужно было принять очевидное решение: возвращаться той же дорогой и искать новый путь как можно дальше из этих мест или же продвигаться вперед и не то пытаться пересечь насквозь неблагоприятную область, не то каким-то непонятным образом выискивать источник заражения, если он конечно существует.       Даже Нацу, который в обычных обстоятельствах уже вслепую несся бы обламывать рога злодеям и вредителям, сейчас держался тихо и был довольно бледен, все больше напоминая себя в вагоне поезда или еще каком транспорте. Оно и понятно: мало того, что страдало самое чувствительное место для любого убийцы драконов, так еще непонятно, каким образом учить вражков уму-разуму, когда никто не стоит напротив и не скалит на тебя зубы. Эльза тоже чувствовала себя в затруднении. Для нее дело обстояло бы куда проще, если бы у команды на руках имелся листок с официальной печатью гильдии, а в самом листке – четкая цель: избавиться от болезни, победить темного мага, найти предмет или даже самое общее “решить проблему”. Тогда вся квалификация и опыт старшей волшебницы были бы к ее услугам, чтобы успешно выполнить заказ независимо от его сложности. Однако сейчас девушка не могла для себя решить, должны ли они вообще изучать и тем более влиять на явление, которое, на первый взгляд, касается их самих только косвенно – всего лишь мешает передвигаться достаточно быстро и портит настроение. В безлюдной местности было неясно, пострадал ли от распространения непонятной болезни вообще хоть кто-то, кроме них самих и погибших растений.       Подумав и поглядев еще на поникших спутников (от Хэппи из сумки товарища торчала только прикрытая лапами мордочка), Эльза приняла компромиссное решение: продержаться среди отравы еще какое-то время и поискать следы тех, кто мог неудачно забрести в эти места. Если таковые найдутся, волшебники Хвоста феи уже не смогут пройти мимо и не помочь, если это нужно, однако в ином случае они как можно скорее уйдут, и в следующем встреченном поселении расскажут о том, что увидели. Может, их самих и попросят помочь, снабдив информацией, а может, там найдутся для этого свои волшебники, либо же никто из местных жителей не проявит интереса. Так или иначе, совесть фей будет чиста. Озвучив эти мысли, волшебница-рыцарь не встретила возражений: синий кот только вяло помахал ушками, а Нацу, поморщившись, кивнул – обязанность по выслеживанию ложилась, в основном, на него.              * * *              Розоволосый парень устало прислонился к широкому стволу и рассеянно вгляделся в массивную каплю желтой смолы, застывшую на трещине в сосновой коре. От капли, от чешуек коры, от примятых под ногами длинных двойных иголок шел стойкий хвойный аромат. Это был простой, чистый запах, кристально понятный и бесконечно освежающий после того лабиринта, по которому приходится блуждать, разыскивая при помощи нюха что-то или кого-то. Особенно теперь, когда этот лабиринт оказался облит сверху сладковато-горелой липкой массой.       Из мешка за спиной послышалось слабое шевеление, которое вскоре прекратилось: синий кот беспокойно ворочался во сне. Нацу серьезно завидовал пушистому приятелю с его возможностью просто-напросто переспать неприятный эпизод, но все же сдержал желание растолкать кошака и потребовать немедленно разделить все тяготы, как подобает товарищам. Вздохнув, молодой волшебник встряхнул вечно растрепанной шевелюрой и огляделся по сторонам. Старая высокая сосна, на которую он опирался, выглядела в своем окружении довольно неуместно: вокруг располагались, в основном, низенькие деревца и густые кустарники. Стволы и ветви переплетались между собой, как будто образуя паутину; зелень вокруг была довольно темного цвета, не было никаких ярких пятен вроде цветов или ягод. Несмотря на отсутствие по-настоящему больших деревьев, в середине ясного дня здесь было мрачновато – может, они забрели в низину. Эльза остановилась в паре десятков метров от розоволосого и тоже переводила дух, поставив ногу на невысокий пень и проверяя какое-то повреждение на голенище сапога. Части ее доспеха слабо позвякивали друг о друга, а каждая складка на синей юбке выглядела идеально ровной, несмотря на их длительный переход из снежных полей в дикие леса. Внимание убийцы драконов на несколько секунд задержалось на подруге, что не было такой уж редкостью в последние недели. Девушка, вероятно, чувствовала эти взгляды, но ни разу не дала понять, что против подобного, так что Нацу, сам толком не понимая причин, да и не задумываясь об этом, снова немного понаблюдал за ее привычными движениями. Почему-то это было приятно, хотя, конечно, не настолько, как действительно важные вещи: например, бросить ей вызов и попытаться наконец-таки победить…       Впрочем, сейчас ни о каких вызовах сыну дракона думать не хотелось. Пусть прямо перед ними и не было зараженных растений, порча никуда не делась: ее смрад так и маячил на краю сознания. Нацу все больше смутно осознавал, что увиденное ими и впрямь имеет отношение к магии. Навязчивость этого смрада была связана даже не с ним самим, а именно с тем чувством, когда само твое тело впитывает волшебные частицы. Здесь оно казалось неправильным.       – Эй, есть что-нибудь? – Эльза окликнула приятеля, отвлекая от неприятного ощущения.       – Не…       Розоволосый еще раз для верности втянул воздух, поток наклонился к земле и проделал то же самое.       – Никого тут не было… В последнее время точно.       Девушка подошла к нему и небрежным движением положила руку на плечо, разминая напряженные мышцы. Как ни странно, латной перчатки у нее на руке не было.       – Я тоже не увидела следов человека. – подтвердила она, кивнув.       Какое-то время стояла тишина, в которой обрели четкость негромкие птичьи голоса и стрекотание в траве. Когда Эльза опустила руку, розоволосой парень молча зашел ей за спину, и втиснул уже свои ладони в узкое пространство между кирасой и наплечниками, и тоже попытался размять девушке плечи. Она удивленно проводила его взглядом – его действия сложно было назвать естественными. Впрочем, Нацу теперь знал, что именно эти места действительно первыми затекают при ношении этого доспеха, а в голове у него всплыла давнишняя фраза еще с горячих источников: “Теперь давай ты”. Этого было достаточно.       Через пару минут молодой волшебник прервался и на пару шагов отошел в сторону; оба они оказались смущены простым действием. Однако, им пришлось отвлечься от приятного момента – отступив, Нацу обернулся, и увидел довольно близко очередное зараженное деревце, которое они с Эльзой почему-то не замечали все это время, пока стояли и пытались передохнуть.       – Чтоб тебя… – пробурчал он и нахмурился. – Тут еще одно!       Девушка-рыцарь взглянула удивленно, не понимая, как могла ни разу не посмотреть в нужную сторону и не заметить чахлую ольху, которая теперь, полусгнившая, выглядела поистине жалко. Нацу выглядел раздраженно; впервые после двух или трех пораженных болезнью мест, встреченных первыми, он собрался с силами, и его рука занялась пламенем. Не произнося никаких заклинаний, он просто позволил ему разрастись на своей ладони и затем приготовился метнуть, как дети на пляже швыряются друг в друга горстями песка. Вдруг Эльза, подумав о чем-то, окрикнула его:       – Стой, Нацу!       Однако, паренек уже сделал движение рукой, пригоршня огня пролетела по воздуху и обвилась вокруг скрученного, почерневшего ствола. Зашипел, неохотно тлея, гной, вспыхнули островки оставшейся на стволе тонкой коры. Вздохнув, девушка продолжила мысль вслух:       – Слушай, во всех местах, которые мы видели вчера и сегодня, не было никого живого, так? Птицы и насекомые вроде бы боялись заразиться или что-то в этом духе, и не приближались к больным деревьям?       – Вроде бы нет… – Розоволосый попытался вспомнить. Кажется, все так и было.       – Тогда почему здесь столько же живности, как и везде? Я, наверное, поэтому не заметила это несчастное деревце! Не искала даже!       Нацу еще раз огляделся вокруг и прислушался, подтверждая для себя слова подруги. Действительно, обычный лесной угол, немного заболочено вокруг. Довольно много мелких созданий, как и в любом таком же лесном углу. Не как там, где от болезни умирает все живое.       Парень кивнул в ответ, соглашаясь, и потом раздраженно выпалил:       – Да кто ее знает, эту …ую заразу?!       В этот момент что-то в уже полыхающем дереве оглушительно треснуло, рассыпались искры. А потом те самые птицы, которые вызвали подозрение Эльзы, одна за другой стали затихать. Постепенно все голоса, которые можно было услышать, замолкли. Возникла явственная пауза. И тогда:       – Как! – чирикнули откуда-то слева и сверху.       – Как! – пропел высокий голосок прямо над ними.       – Не! – скрипнуло справа, на уровне глаз.       – Не! – утробно чавкнуло в лужице воды.       – Кра! – треснула более осмысленно горящая ветка.       – Си! – свистнула трещина на стволе высокой сосны.       – Во! – выдохнул случайный порыв ветра.       А под ногами у Эльзы открылись, шлепнув веками из влажной почвы, два круглых маслянисто-бледных глаза.