Черный лед

Минако в ужасе подхватила Ятена, не дав упасть и удариться, и аккуратно прижала его к себе, придерживая и обнимая, а Сейя бросился к брату. — Тебе нужно идти на награждение, — сказал он Минако, едва сдерживая слезы от переизбытка чувств, — ведь ты победила! Ятен не переживет, если ты не получишь свою долгожданную медаль, которую вы оба выстрадали… — Как же я оставлю его? — не выдержала та, крепче прижимая любимого к себе. — Я не могу так… — Врач уже почти здесь, — Сейя обратил ее внимание на медицинского работника, всегда присутствующего на Олимпийских играх на всякий случай. — Я позабочусь о нем, правда. Как только освободишься, звони, и я скажу тебе, где мы, ладно? Помедлив, Минако кивнула и передала бессознательного Ятена врачу, едва тот появился в зоне кисс-энд-край, а сама побрела на награждение, где ей нужно было выглядеть счастливой и излучать уверенность и успех, а ее мысли были только о состоянии любимого мужчины. Врач осмотрел Ятена и, покачав головой, обратился к волнующемуся Сейе: — Придется его госпитализировать. — Я поеду с вами, — твердо заявил парень. Стоя на пьедестале, Минако видела, как Ятена уносят на носилках, и ее сердце разрывалось на крупные куски; тем не менее, она изо всех сил старалась показать восторг на своем лице. Разумеется, она испытывала целую палитру чувств после того, как внезапно стала обладательницей золота на таком важном соревновании, однако тревога за нужного и важного человека все равно пробивалась через все остальные эмоции. Симпатичная китаянка искренне улыбалась, показывая фотографу свою бронзу, а Тидори, ставшая серебряным призером, скалилась в камеру, натянув на себя маску радости. Ей было некомфортно стоять рядом с девушкой, которая занимала первое место и которую она считала никчемной самозванкой, затесавшейся на каток невесть откуда, и в ее душе боролись стыд и злоба.

***

Ятена быстро доставили в больницу, и врач, увидев его совершенно бледное лицо и темные круги под глазами, отправил его на рентген, чтобы провести диагностику и поставить диагноз, пока Сейя ожидал в приемной и время от времени проверял телефон, чтобы не пропустить важного звонка. Полчаса пролетело как минута, хотя для него время тянулось в несколько раз медленнее привычного — и врач вышел из кабинета и обратился к нему: — Сотрясение мозга со смещением позвонков! Вы куда смотрели, почему медлили? На мгновение Сейя растерялся, однако взял себя в руки и встал. — Я просил его отправиться к врачу сразу, как это произошло, но он упертый — он сказал, что сходит сразу после окончания Олимпиады. И, как видите, он сдержал обещание — печально только то, что сам уже не дошел. Тем не менее, он пил таблетки и старался не перенапрягаться! А мы просто готовились к выступлению, потому что в другое время силком бы притащили его на осмотр! — попытался оправдать он себя и брата. — Выступлению? — доктор посмотрел на него. — Вы спортсмен? — Именно, — Сейя кивнул, — пару дней назад взял золото в мужском одиночном катании. А девушка Ятена прямо сейчас получает свою золотую медаль, — после этих слов он явственно увидел уважение на лице врача. — Что ж, простите, что ругался, просто всего этого можно было бы избежать, если бы он пришел сразу. А так ему придется полежать в больнице, пройти лечение и восстановительную терапию… Волнение вновь завладело разумом Сейи, едва он услышал эти слова. — Надеюсь, смещение не слишком сильное? — спросил он, боясь услышать страшное. — Нет, не очень, — ответил медик, и фигурист выдохнул с облегчением. — Однако сотрясение было ощутимым, а пережатые сосуды являются причиной повышенного давления. У вашего брата также сильно ухудшилось кровообращение в травмированной области, соответственно, нарушилось питание мозга. Добавьте к этому колоссальное нервное напряжение и поймете, что все не так просто, как кажется… Сейя лишь кивнул — он видел, сколько усилий приложил его брат, чтобы провести его и Минако через Олимпиаду, знал, как он преодолевал себя, наплевав на боль и усталость, как глотал таблетки, лишь бы выдержать и не сломаться раньше времени. Знал он, тем не менее, и то, что Ятен ни в коем случае не остался бы без поддержки — он, Минако, бабушка были рядом, а все его фанаты поддерживали его морально — и едва он подумал об этом, как в кармане настойчиво зазвонил телефон. — Сейя, — раздался голос Минако, едва он принял звонок, — в какой вы больнице? Усаги позвонила мне, и мы с ней приедем вместе… Написав ей название и адрес, Сейя остался ждать в приемном покое, немного встревоженный, но одновременно и радостный — он был искренне благодарен судьбе за то, что им обоим достались по-настоящему любящие девушки.

***

Едва Луиза Коу увидела, как ее старший сын потерял сознание, она подскочила и подбежала к телевизору, чтобы убедиться, что ей не показалось, однако когда комментатор подтвердил происходящее, она не могла поверить своим глазам и так и сидела, молча глядя на экран, пока не началось награждение. Луиза смотрела на подопечную Ятена, на девушку, которая завладела его мыслями, на ее улыбку, и вдруг поняла, что несмотря на кажущееся радостным выражение лица, в ее глазах таилась печаль — и в ее душе что-то тронулось. Как мать, она увидела, что эта юная спортсменка тоже очень переживала за Ятена — и она вдруг поняла, что должна была делать. Ее ребенок, каким бы сильным и взрослым он ни был, нуждался в ней, в материнской поддержке и заботе; Касуми, конечно, тоже была бы не против увидеть родственницу, да и по Сейе она соскучилась просто неимоверно; окончательным аргументом стало желание увидеть избранниц своих сыновей, поэтому, досмотрев награждение, она села за ноутбук и купила билет в Японию на ближайшую дату. Она должна была оказаться в центре событий и показать, как сильно ей были дороги все члены ее семьи.

***

Минако и Усаги прилетели в больницу и ворвались в приемный покой — и Сейя крепко обнял сначала любимую, а потом — подругу, победительницу Олимпиады, поздравляя ее таким образом. — Что с ним? — сразу начала фигуристка, выслушав поздравления, — я ужасно волнуюсь за него! — в ее глазах встали крупные, как орехи, слезы — сбросив с себя груз олимпийской ответственности, она наконец могла дать волю эмоциям. Положив руку на ее плечо, Сейя объяснил ей ситуацию, и плечи девушки задрожали: она всячески пыталась держать себя в руках и не нервничать, но получалось у нее плохо. — Я… должна его увидеть… — прошептала она и рванулась было в палату, однако была остановлена медсестрой: — Простите, однако время приема давно закончено. Вы можете прийти завтра с одиннадцати до двух. Руки Минако сжались в кулаки — она буквально только что выиграла такое сложное и требовательное, бескомпромиссное соревнование, как Олимпийские игры, и уж точно не собиралась сдаваться перед таким незначительным препятствием; тем не менее, сэкономить время и нервы ей помог врач, вышедший из палаты: — А вы, должно быть, и есть ученица поступившего к нам Ятена Коу? Минако кивнула — у нее не было времени даже переодеться, для нее каждая секунда была на счету, поэтому она стояла перед ним накрашенная водостойким макияжем, призванным выдержать сложнейшие ледяные па, в голубом платье, в котором откатывала произвольную программу, и накинутой на него олимпийке с символикой родной страны; заметив, как сильно ее трясет, врач улыбнулся и продолжил: — Поздравляю вас с победой на таком серьезном состязании, Минако-сан. Прошу, пройдите, — он сделал пригласительный жест рукой, и девушка, поблагодарив, на ватных ногах прошла в палату. Фигура Ятена, лежащего в постели с закрытыми глазами, вызвала в ней новый взрыв эмоций, и ей пришлось все же дать волю слезам; он показался ей таким несчастным, слабым, вымотанным, что у нее защемило в груди, а вид капельниц и вовсе стал последней каплей. — С ним… правда все будет в порядке?.. — уточнила она дрожащим голосом, умоляюще глядя на медика. — Разумеется, — врач ободряюще улыбнулся. — Состояние средней тяжести, мы думаем, что завтра ему уже станет лучше, и вы обязательно навестите его и убедитесь в том, что он идет на поправку. А сейчас я бы рекомендовал вам ехать домой и немного отдохнуть, потому что у вас выдался, как я полагаю, весьма тяжелый и насыщенный денек. Минако помолчала, а потом вздохнула и слегка улыбнулась. — Вы правы… Могу я прийти к нему завтра, в часы посещения? — Конечно. Уверен, что совсем скоро он будет вас ждать, — врач ободряюще коснулся ее плеча. — Спасибо… — она наклонилась к любимому. — Спасибо тебе за все, Ятен… Пожалуйста, выздоравливай. Только благодаря тебе я стала чемпионкой. Я люблю тебя! И она, взяв себя в руки, покинула палату и присоединилась к друзьям. — Мне кажется, тебе надо ехать домой и поспать, — сказала Усаги, разглядев слегка красные глаза подруги и ее общий измотанный вид. — Да, доктор сказал мне то же самое, — Минако вздохнула. — И в конце концов, я должна выспаться, чтобы не проспать завтрашний визит сюда… Сейя, молчавший, вдруг задумчиво произнес: — Новости о Ятене распространились со скоростью пули. Я подумал про Международный союз конькобежцев и про их реакцию на это — ведь теперь действия Кунсайта могут попасть под статью как умышленное причинение вреда здоровью… Минако вздрогнула, услышав упоминание про своего бывшего тренера — во всей Олимпиадной суматохе и подготовке она и думать забыла о его существовании. — Чертов Кунсайт! — прошипела она. — Пусть их обоих больше никогда не допустят на лед, они этого просто недостойны! — Согласен, — твердо кивнул Сейя. — Нужно следить за новостями и, если что, связаться с ISU. А сейчас давайте вызовем такси и поедем по домам? Получив согласие, он отошел, а девушки остались вдвоем; взглянув на понурую подругу, Усаги сообщила: — Мина, меня посетила идея. Что если выйти на страницу фан-клуба Ятена и предложить им записать видео или что-то такое, где они бы желали ему скорейшего выздоровления? Потом можно было бы показать ему это все, чтобы он обрадовался и быстрее вышел бы из больницы ради своих преданных поклонников? Минако пожала плечами — в ее состоянии ей становилось все сложнее думать, так как усталость накатывала на нее всепоглощающими волнами. — Даже не знаю… Конечно, это интересная идея, но лучше нам сосредоточить наши усилия, как мне кажется… — Как скажешь, — согласилась Усаги, и тут как раз вернулся Сейя. — Машина на подходе, — оповестил он. — Давайте выходить? Еще раз поблагодарив работников больницы и выйдя на улицу, они вскоре загрузились в такси, и токийские улицы с их огнями и яркими вывесками замелькали мимо. Дом Минако был первым в маршруте, и Сейя с Усаги, убедившись, что она вошла в дом и закрыла дверь, покатили дальше — парень пересел к девушке на заднее сиденье, и они общались, обнимались и иногда обменивались краткими, но полными чувств поцелуями. — Ты не представляешь, как мне хочется поехать домой с тобой, Оданго, — шепнул Сейя, улыбнувшись так, что у Усаги по коже побежали мурашки, — однако нам тоже нужно выспаться, а с тобой я точно не усну… — он негромко рассмеялся, и та покраснела. — Давай завтра встретимся и поедем в больницу к Ятену, поддержим его и Минако. Хочешь? — Конечно, хочу, — Усаги кивнула. — Мина положила очень много усилий, чтобы победить, как и твой брат… Он большой молодец. Я тоже хочу убедиться, что с ним все в порядке, ведь все, что важно тебе, важно и мне! Сейю искренне тронули эти слова из уст любимой. — Ты лучшая, Оданго, — прошептал он, — жду не дождусь, когда вся эта суета немного поутихнет, и мы сможем побыть вместе, не волнуясь ни о чем. Вот, кстати, и твой дом… Жаль, что так быстро. Но в любом случае я увижу тебя завтра. Уже скучаю! — он коснулся ее губ прощальным поцелуем и тоже подождал, пока она скроется в доме, а после откинулся на сидении, прикрыв глаза и размышляя обо всем произошедшем.

***

Приняв душ, Минако долго сидела на кровати и машинально пролистывала новости на экране телефона, как будто тексты и фотографии могли как-то исправить ее состояние, а потом, отложив его, еще лежала, глядя в потолок, так как не могла уснуть из-за пережитых волнений; ей удалось забыться сном только благодаря усталости, как физической, так и моральной, и она не слышала, как посреди ночи открылась входная дверь, и в дом вошли. Проснувшись утром, она направилась на кухню, чтобы сварить кофе — она не чувствовала себя выспавшейся — и встала как вкопанная, увидев заставленный вкусностями стол и отца, сидящего на стуле и очевидно ждущего ее. — Папа… — только и смогла проговорить она, и Икуро встал и, прежде чем она успела что-то сообразить, бросился к ней и крепко-крепко обнял. — Поздравляю тебя! — затараторил он. — Ты каталась просто невообразимо, я чуть ногти до самых пальцев не погрыз, Минако! Музыку, под которую ты выступала, я нашел в интернете и в машине на повторе слушал и слушал, так она хороша… А ты у меня — просто чудо, я ни разу в тебе не сомневался! — Пап… — девушка крепко обняла его в ответ, радостная любой поддержке, а особенно исходящей со стороны близкого родственника. — Спасибо… Ты столько всего приготовил для меня… — Хотел обрадовать, — улыбнулся Икуро, — это малая часть того, что я готов для тебя сделать, ведь этого заслужила! Ты, наверное, хочешь горячего? Я как раз ждал, пока ты проснешься. — Да, — лицо девушки немного просветлело, — хотела кофе. И тогда, разжав объятия, Икуро предложил ей сварить бодрящего напитка, пока сама Минако сходила бы умыться — и да с радостью согласилась и исчезла в ванной; когда она вернулась, уже переодевшись и причесавшись, ее уже ожидал горячий кофе, к которому она жадно припала, пока ее отец восхищенно рассматривал ее награду. — Я от всей души горжусь тобой, — сказал он наконец, — и очень благодарен твоему тренеру. Кстати, что с ним? Минако нахмурилась и оставила чашку — волнение о любимом снова овладело ей в один момент. Она мечтала, чтобы с ним все было хорошо, чтобы он был здоров и счастлив и снова вышел с ней на лед, в свою родную стихию, с которой связал всю свою жизнь. — Когда я вчера ушла из больницы, он был в полубессознательном состоянии, — ответила она, и Икуро мог четко видеть расстройство на ее лице, — и я очень волнуюсь. Часы посещения начинаются с одиннадцати, и я как раз хотела поехать к нему… — Тогда давай поедем вместе, — предложил он, — я тоже хочу узнать о его состоянии и поблагодарить его за все, что он для тебя сделал. Минако обрадованно кивнула и встала, и тут у нее зазвонил телефон: Усаги звонила спросить, где им лучше встретиться втроем, чтобы навестить Ятена, и Икуро, слушая разговор дочери, вдруг подмигнул: — Твои друзья тоже хотят поехать с тобой? Скажи мне их адрес, и мы заедем за ними. Когда Минако услышала эти слова, у нее запела душа — именно такие мелочи, выражавшие любовь и заботу, и были, пожалуй, самым важным и нужным из того, что отец мог сделать для нее; сообщив подруге о месте встречи, она пошла одеваться и положила в сумочку медаль — Ятен наверняка захотел бы увидеть физическое воплощение их долгой и продуктивной работы.

***

Усаги сидела в коридоре, ожидая прибытия Сейи; в то утро она удивила саму себя, проснувшись рано. Ее не оставляла в покое собственная вчерашняя идея: кинуть клич в фан-группу Ятена и попросить участников выразить свои пожелания любимому фигуристу. Она не видела в этом ничего крамольного — напротив, фанаты, по ее мнению, должны были поддерживать кумиров. К тому же, как она здраво рассудила, любому человеку было важно внимание, выраженное в любой подходящей форме — именно поэтому она и написала пост, пока завтракала. В дверь позвонили, и она подскочила, чтобы открыть — на пороге стоял Сейя. Усаги оглядела его внешний вид — одет он был в белые штаны, серую футболку и накинутый поверх нее пиджак — и произнесла: — Сейя, вот ты вроде в больницу едешь, а выглядишь как будто для вечеринки. И как ты это делаешь, почему ты всегда такой красивый? Парень польщенно улыбнулся — ему очень нравился тот факт, что он мог производить впечатление на любимую девушку даже после нескольких месяцев знакомства — и ответил: — Я специально родился таким красивым, чтобы одежда идеально мне подходила. А еще буквально на днях я получил золото, так что хочу я того или нет, но могу оказаться в центре внимания, вот и приоделся. — Раз мы едем вместе и может случиться такая ситуация, может, мне тоже прихорошиться? — засуетилась Усаги, но Сейя вдруг обнял ее за плечи. — Ты и так восхитительна, неужели ты этого не видишь? — и, не отпуская, повернул ее лицом к зеркалу. Укутанная в его теплые нежные объятия, Усаги внезапно понравилась себе в несколько раз больше и улыбнулась своему отражению — она и вправду выглядела очень красиво и мило, а близость любимого мужчины лишь усиливала ее красоту. — Спасибо тебе, Сейя, — прошептала она, потершись щекой о его руку. — Ты такой замечательный… Пару минут они стояли так и молчали, наслаждаясь этим интимным моментом, а потом девушка продолжила: — Минако заедет за нами вместе с папой, и мы все вместе поедем навестить твоего брата. Это ведь здорово, правда? Я искренне надеюсь, что его состояние улучшилось! Сейя улыбнулся, ощутив тепло в груди: он радовался тому, что Ятен был важен не только ему, но и другим прекрасным людям, и это делало их обоих сильнее, а лично его наполняло желанием жить. Внезапно почувствовав вибрацию в кармане, Усаги выхватила телефон и подтвердила подруге, что ее ждали; вскоре Икуро, подъехав по нужному адресу, подал сигнал, и парочка вышла и удобно устроилась на заднем сидении его автомобиля. Взглянув на них в зеркало заднего вида, мужчина улыбнулся, а потом спросил у Сейи: — Как я понимаю, вы и есть брат Ятена и золотой медалист в мужском одиночном катании? — Да, — кивнул Сейя и улыбнулся в ответ. — Мой лучший друг и моя лучшая подруга, — Минако повернула голову, чтобы посмотреть на них — их вид вдвоем грел ей душу. — Хм, как интересно получилось, — заметил Икуро, — двое братьев получили себе лучших подружек. Любовь — необычное чувство! Вся молодежь в машине покраснела, и Усаги негромко спросила, прижимаясь к любимому: — Это… так заметно, да, Икуро-сан? — Невооруженным глазом, — подтвердил тот, заводя двигатель, — и это просто чудесно. Мне очень понравился Ятен, я сразу увидел, что он профессионал своего дела даже вне льда, да и этот юноша производит весьма приятное впечатление, поэтому, девочки, я очень, очень за вас рад! Осталось лишь убедиться, что с нашим тренером все в порядке, — закончил он и слегка поддал газу, пока все остальные осмысливали услышанное и тихо радовались.

***

Касуми занималась домашними делами, однако мысли ее витали далеко — она волновалась за старшего внука и ждала звонка от младшего, чтобы получить вести; она рассчитывала и сама навестить его в ближайшее время. Она резала овощи и как раз отложила нож, чтобы взять новую порцию, как вдруг раздался звук мессенджера, и она вздрогнула от неожиданности. — Неужели Сейя-кун доехал так быстро? — удивилась она, но изумление достигло больших пределов, когда она увидела, кто звонил. — Луиза? — спросила она, приняв вызов, — Сейя поехал в больницу к брату, чтобы проведать его… Пока мне нечего тебе сказать… — Касуми-сан, — ответила женщина немного запыхавшимся голосом, — я в аэропорту, уже прошла регистрацию, скоро посадка. Примерно полдня — и я в Японии. Первый день остановлюсь в гостинице. Пожалуйста, не говорите никому, особенно Сейе — пусть это будет для всех сюрпризом, ладно? А Ятена я скоро навещу сама! Касуми недолго помолчала, переваривая эту новость, а потом широко улыбнулась — эта женщина не переставала удивлять ее еще с того момента, как ворвалась в их тихую жизнь и закружила в вихре страсти ее единственного сына, а потом подарила ей двух замечательных внуков… Хотя у них и был разный менталитет, пусть Луиза и переняла многое от мужа-японца, Касуми нравилось то, что ее невестка стала мудрой, проницательной матерью, которая, тем не менее, не теряла здорового безрассудства и не боялась совершать спонтанных поступков. А при мысли о том, что Сейя унаследовал ее характер, улыбка стала еще шире. — Ждем тебя, Луиза-чан, — шепнула она и продолжила свои дела, надеясь на скорое прояснение ситуации с Ятеном.

***

Когда четверо посетителей появились в крыле больницы, лечащий врач удивился с легкой улыбкой: — Вас теперь целая делегация? — Всем важен Ятен! — выступила вперед Минако. — Как он, его можно увидеть? — Зайдите и сами все увидите, — посоветовал доктор, и девушка молниеносно бросилась в палату, боясь, что с любимым что-то случилось и даже не допустив мысли, что в таком случае медики вряд ли общались бы в таком ключе. Ятен лежал в постели и повернул голову ко входу сразу, как она вошла; на мгновение Минако застыла на середине помещения, ее глаза налились слезами — а потом она бросилась к нему и упала на колени, обнимая. — Задушишь… — постарался пошутить Ятен, пока она поливала слезами его одеяло. — Ятен, я так волновалась… — Минако пыталась успокоиться, однако слезы радости оказались сильнее. — Ладно, ладно, не плачь, — Ятен провел по ее волосам и улыбнулся, — как видишь, я вполне себе жив и в сознании, так что отныне пойду на поправку. Мне сделали рентген и сказали, что все будет как надо, смогу и дальше кататься. Долго ругали, что не пошел к врачу сразу, потом хвалили за то, что дал миру новую чемпионку из Японии… Медаль-то покажешь? И пока его подопечная доставала награду, обратился к стоящим в дверях Сейе и Усаги: — Вы двое, вы долго собираетесь там стоять? — Ну, во-первых, мы не хотим мешать твоему романтичному воссоединению, — ответил Сейя, подмигнув, — а во-вторых, нас не двое, а трое. — Он вошел в палату. — Трое? — удивился Ятен, а потом увидел отца Минако, который вошел последним. — Икуро-сан? — Ятен, — улыбнулся тот, подходя ближе. — Я безумно благодарен вам за все то, что вы сделали для моей дочери, и очень рад, что вам стало лучше. Ятен смотрел на самого неожиданного гостя удивленно-благодарным взглядом, а потом перевел взгляд на его дочь, которая протянула ему медаль. — Это наша с тобой общая победа, Ятен, — улыбнулась она, и фигурист принял тяжелую металлическую плашку, любуясь ей так, словно видел золотую медаль первый раз в своей жизни. Это было их детище, то, к чему они так долго пробирались, буквально через тернии к звездам… — Она прекрасна, — на его лице отразились неподдельные эмоции, — я очень горжусь тобой, Минако. Девушка не выдержала и припала к его губам, нежно целуя, и мужчина издал едва слышный стон; Икуро довольно улыбнулся, а Сейя лишь негромко хмыкнул. — Похоже, мы тут лишние, — он взял Усаги за руку и сделал вид, что собрался уходить — и в этот момент Минако оторвалась от Ятена, и тот произнес: — Не понял, куда это ты собрался? Икуро рассмеялся, а Сейя повернулся к брату — в его глазах явно читался настрой на шутки. — Не хочется промокнуть, когда ты окончательно растаешь и затопишь тут все вокруг… — Не при тебе, дорогуша! — Ятен ухмыльнулся уголком губ. — Я хотел напомнить паре чемпионов, что у вас скоро показательные выступления. Надеюсь, вы не забыли! — С тобой забудешь, — Сейя притворно поцокал языком, в то время как Минако почувствовала, как кровь приливает к щекам — за последние пару дней ее нервная система так часто скакала по эмоциям на разных концах полюса, что у нее из головы вылетела абсолютно вся информация про показательные, — завтра с утра буду тренироваться в Йойоги, а потом приду к тебе. — Интересно, что Ятен только что пришел в себя, но при этом не перестает вести себя как тренер, раздает указания, — заметила Усаги. — Именно это и делает его профессионалом, — с нотками восхищения в голосе заявила Минако, и Икуро с Сейей кивнули. Ятен изумленно почувствовал, как в душе разлилось бесконечно приятное чувство тепла — его ценили, любили, ждали, уважали, он был нужен и важен таким, каким являлся, без масок и фальши. — Кстати, Ятен, если что-то нужно, говорите, — добавил Икуро, — я привезу. Договорились? Блондин кивнул, и они впятером еще пообщались на разные темы; Минако долго не хотела оставлять его, пока он не напомнил ей про необходимость репетиции показательного выступления, и уходя, просила его писать и звонить в любое время. Когда Сейя и Усаги остались одни в коридоре больницы, парень позвонил бабушке и сообщил о состоянии брата, а потом вдруг хлопнул себя по лбу. — Со всеми этими происшествиями я совсем забыл о маме! Она же, наверное, с ума там сходит, а мне не звонила! И он начал торопливо набирать номер, пока девушка терпеливо ожидала. Луиза была недоступна, и Сейя, безуспешно попытавшись достучаться несколько раз, вдруг сделал такое выражение лица, что Усаги даже испугалась. — Что с тобой, Сейя?! — она сжала его руку, заглядывая в глаза. Парень взглянул на нее в ответ, и ей показалось, что в глубине его глаз блеснули слезы. — А вдруг с ней… тоже что-то случилось?! — Сейя… — Усаги выдохнула и улыбнулась. — Я уверена, что с ней все отлично. В конце концов, Америка так далеко, ты же не знаешь, что сейчас там происходит… Может, там дождь или ветер, и связь пропала? А может, она просто вышла куда-то, а телефон разрядился, да мало ли! А может, она вообще летит к вам сюда? Спортсмен улыбнулся. — Хорошая шутка, Оданго… Знаешь, ты правда обладаешь особым даром успокаивать меня, и это просто потрясающе. Спасибо тебе большое, мне сразу стало намного легче! Тогда я попробую дозвониться до нее чуть позже, а пока пойдем? — он двинулся к лифтам, и Усаги последовала за ним, радуясь комплиментам, как вдруг к ним подбежала молодая медсестра. — Простите, Сейя Коу-сан… — Да? — обернулся фигурист. — Я ваш фанат, — та смущенно протянула ему блокнот, — можно ваш автограф?

***

Луиза вышла из аэропорта и недолго постояла на улице, а потом поймала такси и поехала в забронированную гостиницу, как и говорила в телефонном разговоре; ей нужно было выспаться и собраться с силами; оказавшись на месте и созвонившись с Касуми еще раз, она узнала о планах Сейи на завтрашний день и после ванной устроилась в кровати, готовая устроить своим детям приятный сюрприз.