Черный лед

Как Сейя и предсказывал, стоило Кацуми услышать о предстоящем торжестве, как она тут же начала думать, что именно надеть, чтобы достойно выглядеть на свадьбе собственного обожаемого внука. Сейя пришел пригласить любимую бабушку вместе с Усаги, одетой в одно из лучших платьев; когда Кацуми выслушала их, она некоторое время осмысливала услышанную информацию, а потом усмехнулась, шутливо грозя им пальцем: — Вот я так и знала, что эти ваши совместные посиделки именно до подобного и доведут! Я же еще тогда видела, как вы друг на друга смотрели! Усаги слегка покраснела, а Сейя залился радостным смехом и подмигнул. — Обаа-чан, я знал это еще раньше. Я просто подошел издалека, чтобы ты привыкла к новому члену семьи. От этих слов девушка покраснела еще больше, а потом, когда они с Сейей уже неторопливо прогуливались по вечернему Токио, смотрела на него влюбленными глазами, думая о том, что церемония их бракосочетания совсем не за горами. — Сейя, а знаешь, вот Касуми-сан рассказывала о разных традициях… Я бы хотела соблюсти некоторые из них. Например, надеть свадебное кимоно, и чтобы ты тоже был в таком… Мне кажется, тебе очень пойдет, как ты на это смотришь? Сейя улыбнулся, глядя на нее и обдумывая ее слова. — Мне кажется, это интересная идея, — ответил он, — я согласен. Мне кажется, должно получиться очень красиво. — Ты такой замечательный… — Усаги обняла его и приподнялась на носочках — и они с парнем слились в сладком поцелуе.

***

Касуми как будто снова вернулась во времена своей молодости и пригласила невестку посетить с ней торговый центр, на что Луиза с радостью согласилась: ей нравилось проводить время с матерью пусть и покойного, но любимого супруга. Вместе они прошлись по разным отделам и купили себе наряды, украшения и подарки на свадьбу. — А еще нам с тобой надо бы сходить в салон, — поделилась Касуми, — устроим себе, так сказать, личный девичник. Луиза удивленно взглянула на свекровь и хитро улыбнулась. — А у вас, я посмотрю, есть еще порох в пороховницах, Касуми-сан… — Еще бы! С такими-то внуками только и чувствовать себя молодой, а как иначе? — женщина тоже улыбнулась ей в ответ, — и еще, кстати, визажиста наймем, сделаем макияж, чтобы блистать красотой на таком важном мероприятии! — Невесту постарайтесь не затмить, — пошутила Луиза, чем изрядно повеселила свою спутницу. — Куда уж мне! Усаги-чан светится во много раз ярче меня, даже если я не видела свою звездочку долгое время, — голос Касуми звучал нежно. — Нравится мне эта девочка, видно, что она очень любит нашего Сейю. — Да, — согласилась Луиза: она поняла, что ее парни сделали хороший выбор еще тогда, когда провела вечер вместе с Усаги и Минако. — Что ж, тогда… Пойдем купим что-нибудь и для нее, так сказать, эксклюзивно? — предложила Касуми, и Луиза согласилась.

***

— Поверить не могу, что за такое короткое время все так изменилось для вас обеих, особенно для тебя, Усаги, — качала головой восхищенная Нару, любуясь сияющей подругой. — Ты ведь познакомилась со своим женихом совсем недавно! — И с тех пор ни разу в нем не усомнилась, — призналась Усаги, у которой при одном упоминании Сейи по всему телу разливалось тепло. — Так здорово, что ты пригласила меня, — Нару широко улыбалась, — а то я бы умерла от любопытства, ведь фотографий ты выставлять не будешь… — И правильно сделает, — констатировала Мако, — а то ее могут и на сувениры разорвать. Усаги рассмеялась — она чувствовала себя такой счастливой. Ее лучшие подруги — Минако, Нару, Макото и Ами — ехали в спа-салон, чтобы провести там незабываемый девичник. — Мне кажется, это такая замечательная идея — одеться в традиционные свадебные костюмы, — поделилась Ами. — Ты, Усаги, должна будешь выглядеть просто потрясающе. — И мы тебе в этом поможем, — подмигнула Минако. Усаги улыбнулась, раскрасневшись — с момента объявления даты церемонии ее мать тоже не переставала суетиться, желая организовать все в лучшем виде, а тут еще и дорогие сердцу подруги изъявляли желание помочь. Ей было очень приятно такое внимание, хотя оптимистичная и активная Луиза уже взяла большинство приготовлений в свои руки. В спа-салоне их встретили приветливые работницы и окутанное приятными ароматами помещение; девушки удобно расположились в сауне, радостно общаясь. — Кстати, как дела с визой? — поинтересовалась Макото. — Совсем скоро прием в посольстве, — Усаги заметно разволновалась, — Сейя меня учит и подбадривает, что все сложится в лучшем виде. Папа, кстати, все еще не свыкся с мыслью, что я уеду так далеко… — Да мы тоже немного потрясены такими крутыми поворотами в твоей жизни, — сообщила Мако, — но очень за тебя счастливы. — Ах, девочки… — Усаги мечтательно вздохнула, — как мне хочется, чтобы этот день поскорее настал… Увидеть вас всех на своей свадьбе, посмотреть на ваши наряды… Вы ведь уже придумали, во что оденетесь? — Еще бы, — уверили ее все, — даже не сомневайся! — Тогда мне нужна от вас такая помощь: явиться по-настоящему счастливыми и радостными, чтобы я запомнила свою свадьбу исключительно в розовых тонах! Девушки клятвенно пообещали ей выполнить ее просьбу, и их совместное времяпрепровождение заиграло новыми беззаботными и веселыми красками…

***

. Церемония бракосочетания Сейи и Усаги прошла в окружении близких людей в церкви; одеты они оба были подобающе: Сейя в простом, но элегантном черном кимоно и серых брюках хакама, а Усаги — в ослепительно белом кимоно с красно-золотыми узорами. Ее губы были выделены яркой помадой, слегла подкрашенные для выразительности глаза сияли, золотые локоны были собраны в прическу с разнообразными цветами, подходящими для подобного случая. Все ее подруги явились на свадьбу также в кимоно, однако преобразованных в современные платья европейского стиля, с открытыми плечами; увидев их, Усаги едва не расплакалась от счастья, а потом, повинуясь внезапному порыву, повернулась посмотреть на родителей и увидела, что глаза Икуко тоже поблескивали от слез. Переведя взгляд на родственников любимого, она улыбнулась, увидев, что и Касуми старалась незаметно смахнуть слезы с помощью платка, пока Луиза держалась изо всех сил. Вопреки пришедшим из Европы свадебным традициям, когда жених и невеста переодевались в строгий костюм и белое платье и обменивались кольцами, Сейя и Усаги не стали делать этого, а просто обвенчались в синтоистском храме, где их объявили мужем и женой — и только потом уже переоделись и поехали всей компанией в загородный ресторан, который был забронирован только для них и где они вряд ли могли столкнуться с кем-либо чересчур любопытным. Каждый из присутствующих преподнес им тот или иной подарок, и Усаги неустанно благодарила всех немногочисленных, однако столь дорогих ее сердцу гостей; когда к паре подошел Икуро, одетый в свой лучший костюм, и передал им увесистый конверт, она смутилась, а тот, искренне любуясь ими обоими, сказал, обращаясь к Сейе: — Как ни крути, Сейя-кун, но эта девушка — ваш самый лучший подарок. Усаги смутилась еще сильнее, заливаясь краской, в то время как Сейя крепко сжал ее руку и ответил, обласкав ее нежным взглядом: — Я совершенно согласен, Икуро-сан. Оданго — просто подарок судьбы, о большем я не мог и мечтать. Правда, мое самое сияющее золото? — снова повернулся он к девушке, и та лишь кивнула, думая только о том, как сильно ей самой повезло с таким невероятным парнем. Они праздновали до самого вечера, веселились, ели, позировали для фото и пели караоке, а уже после, когда все гости, тепло распрощавшись, разъехались по домам, новобрачные сели в такси и добрались до отеля, в котором хотели провести свою первую брачную ночь. Раздевшись до белья и присев на огромную кровать, Усаги начала расплетать волосы и вытаскивать из них цветы, думая о своем огромное счастье. Она ощущала его каждой клеточкой, всеми фибрами души, даже несмотря на все волнение от предстоящих хлопот с визой и переездом и осознанием того, что в Америке Сейя не сможет проводить с ней очень много времени. Она задумалась о том, что Сейя, скорее всего, будет настолько занят, что они будут видеться лишь в его свободное время, которого будет так немного, и она вздохнула было, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась — она понимала, что выходила замуж за успешного молодого и востребованного спортсмена, победителя Олимпийских игр, понимала, какая загруженность ожидала его впереди, учитывая, что она наблюдала за многими из его тренировок собственными глазами, и была готова ждать его несмотря ни что и делить его с таинственно поблескивающим льдом катка. Она не воспринимала лед как что-то опасное — наоборот, она верила, что он приносит удачу. Сейя подсел к ней и помог освободить прическу от всех украшений, а потом улыбнулся, глядя ей в глаза. — У меня есть для тебя небольшой сюрприз… — Да? — Усаги немедленно оживилась, — а что именно? — Смотри, — Сейя достал два тонких браслета, один из желтого, а второй — из белого металла и показал ей из внутренние стороны. Внутри каждого украшения красовались их собственные выгравированные имена, причем оба имени обрамляли звезды. — Ах, Сейя… — выдохнула девушка, когда ее теперь уже супруг застегнул браслет на ее левом запястье и протянул ей свою руку. — Твоя очередь, Оданго, — подмигнул он. — Теперь мы обменялись браслетами, это вместо колец. По-моему, сюрприз удался? — он широко улыбнулся, глядя на лицо любимой. Усаги радостно подтвердила его догадки, поражаясь фантазии Сейи. Еще до свадьбы они договорились не обмениваться кольцами, чтобы не привлекать излишнего внимания; более того, Сейя не хотел отвечать на множественные вопросы журналистов и фанаток, которые неизбежно посыпались бы на него градом. Тем не менее, Коу-младшему искренне хотелось иметь какой-либо физический манифест их брака — поэтому он и придумал такой, по его мнению, замечательный вариант. Этот браслет станет его талисманом и будет напоминать о любимой в любое время, когда они не смогут находиться рядом. — Ты блистателен, Сейя, — Усаги обвила руками его шею и нежно поцеловала в губы. Они долго целовались, а потом Сейя приобнял ее и со всей серьезностью посмотрел в глаза. — Слушай, Усаги, — начал он, — несколько месяцев ты будешь заниматься английским в языковой школе, подтянешь знания языка, и тогда, если захочешь, сможешь продолжить обучение в университете. Я думаю, можно вложить туда все деньги, которые нам подарили на свадьбу. Усаги не знала, что и ответить, и во все глаза смотрела на него. — Ты наверняка понимаешь, — Сейя накрыл ее ладонь своей, — что я могу отсутствовать целыми днями, и тебе точно станет скучно, ведь ты общительный человек. В университете ты, несомненно, найдешь друзей, а еще сможешь присоединиться к любому виду деятельности. А в качестве практики я могу предложить тебе стать моим персональным пиар-менеджером, как ты на это смотришь? — Сейя, я… Ты… Ты просто… — Усаги вцепилась в его руку, пытаясь таким образом показать всю ту благодарность, которую испытывала. — Разумеется, ты сама решишь, чем именно ты захочешь заниматься, — Сейя коснулся ее губ, — это лишь предложение. Я люблю тебя, Оданго, всем сердцем, и хочу, чтобы ты чувствовала себя в своей тарелке на новом месте. Усаги прижалась к нему, гладя и целуя — он был просто замечательным, любящим, заботливым, лучшим парнем, о котором она только могла мечтать; Сейя, растаявший от ласк, позволил себе перейти от слов к делу и начал поглаживать ее полуобнаженное тело. — Оданго, может… Примем душ вместе и начнем нашу… первую брачную ночь?

***

Минако стояла в аэропорту, не в силах сдержать слезы — она старалась изо всех сил, однако все равно всхлипывала, успокаиваемая твердой рукой Ятена, покоящейся у нее на плече. Ее лучшая подруга и человек, за сравнительно короткое время ставший ей очень близким другом, улетали за много тысяч километров, в далекую и неизвестную Америку. Умом Минако понимала, что могла и, собственно, собиралась общаться с ними по возможным средствам связи, даже невзирая на разницу во времени, однако не могла отпустить моментально. Усаги уговаривала ее не плакать, хотя от вида ее блестящих глаз у нее самой наворачивались слезы. Пока девушки обнимались и общались, Сейя успокаивал бабушку, которая тоже не хотела его отпускать. — Вот опять моя звездочка улетает далеко-далеко, — сокрушалась она, — и я так долго тебя не увижу! — Но мы же будем общаться, обаа-чан, — с мягкой улыбкой уверил ее Сейя. — Я все понимаю, но… Но… — Касуми вздохнула, — я уже привыкла готовить тебе вкусности, смотреть на тебя и твою Усаги-чан… — Бабуль, но ведь с тобой остается звезда не меньшей величины, — утешал ее Сейя, указывая на брата. — Ятти-кун тоже не совсем со мной, — всхлипнула Касуми, — он ведь переехал к Минако-чан. Обещал навещать меня, и будет, я знаю… Но все же! — она посмотрела на Луизу. — Что ж, хотя бы Луиза-чан будет видеть тебя каждый день… — Я люблю тебя, обаа-чан, — Сейя прижал ее к своей груди, крепко обнимая, — и мы всегда помним о тебе. Я буду писать и звонить как можно чаще. И кстати, я планирую купить собственный дом не слишком далеко от мамы… — он улыбнулся и почему-то слегка покраснел. Луиза повернулась к свекрови, и уголки ее губ слегка приподнялись. — Вот так, Касуми-сан, молодое поколение заняло наше место в заботе о наших мальчиках. Теперь мы можем справедливо отдохнуть. — Хей, я могу и сам о себе позаботиться, — не утерпел Ятен. Луиза подошла к нему, улыбнулась и крепко обняла, слегка поглаживая по белоснежным волосам. — Я знаю, сынок, — шепнула она, — и пожалуйста, позаботься о Минако, — попросила она, украдкой бросив взгляд на фигуристку. Ятен прикрыл глаза и открыл снова, этим простым действием обещая выполнить просьбу матери и подтверждая всю серьезность своих намерений в отношении Минако. Пора было идти в зону ожидания, и Сейя, Усаги и Луиза наконец смогли оторваться от друзей и родственников и собрались уходить, когда Касуми снова поспешила к внуку и его возлюбленной. — Берегите друг друга, — прошептала она и тепло улыбнулась. Те хором пообещали и удивились, как у них это получилось — и, поцеловав бабушку в щеку на прощание, Сейя исчез в глубине аэропорта.

***

— Пора вставать и идти на тренировку, — Ятен, как всегда, встал рано и уже занимался недолгой, но интенсивной утренней зарядкой, пока Минако еще нежилась в постели. — Не хочу… — она перевернулась на бок, глядя на своего мужчину из-под полуопущенных ресниц, — у меня есть веский повод пропустить сегодня тренировку — тоска по друзьям… Ятен даже приоткрыл рот, словно не веря в услышанное. — Ты вот вчера с ними общалась! — укорил он ее. — Они же тебе рассказывали, как отлично долетели и устроились! Имей совесть, Минако Айно! — Шучу же, — Мина сладко потянулась и встала, совершенно обнаженная, — я готова начать зарядку, тренер-сама, и ехать на тренировку. — Сначала… т-тренировка, потом… зарядка, — не без труда проговорил Ятен, у которого возбуждение сразу распространилось по всему телу. — Хорошо, — фигуристка улыбнулась ему, накинула на себя легкое боди и принялась делать такие же упражнения, которые выполнял он. Ятен сначала удивился, а потом тоже улыбнулся, понимая, что его прирученный огонь вновь и вновь играл со льдом, спрятанным у него внутри, нежно дразня, вызывая эмоции. Как ему казалось, ранее он мог передать все, что чувствовал, все, что бушевало у него внутри, лишь с помощью выверенных фигур на поверхности льда, а теперь он знал, видел, что способен делать это и в реальности. Он был бесконечно благодарен Минако за то, что она вернула им с Сейей дружеские и братские отношения, что она показала ему иную сторону действительности, и, конечно, за то, что вытащила на поверхность его настоящего, его личность, хрупкую и ранимую, но одновременно смелую и сильную. Он перевел взгляд на занимающуюся Минако и погрузился в мечтательные размышления так глубоко, что очнулся лишь когда она положила руку ему на плечо. — Позавтракаем — и едем? — с улыбкой поинтересовалась она. — Да, конечно, — кивнул Ятен, и они вдвоем направились на кухню. Ятен очень быстро привык к дому Минако — ему нравилась его простота и удобство, дизайн, своеобразные уют и тепло, создаваемые его хозяйкой. Ранее он думал, что не смог бы делить свое личное пространство с кем бы то ни было — и был прав, пока не встретил и не полюбил ее. — Ну что, — Минако поставила тарелки и взяла в руки музыкальный диск, — включаем новую порцию? — и когда Ятен вновь кивнул, включила очередной плейлист. Они вдвоем использовали идею, которая случайно пришла Ятену в голову — прослушивать разные композиции фоном за приемами пищи, чтобы выбрать наиболее подходящие для новых программ фигуристки. Они уже отобрали несколько многообещающих треков, под которые Коу-старший собирался придумать максимально насыщенные программы. Поев, послушав и пообщавшись, они поехали в Йойоги — Ятен всегда очень требовательно относился к тренировкам и пребывал в абсолютной уверенности по поводу установленного расписания и выбранной интенсивности, а Минако, которая получила от него во много раз больше, чем ожидала, хотела подчиняться его тренерскому напору. В раздевалке Ятен вдруг почувствовал желание самому завязать шнурки любимой девушке, на что она сразу же согласилась, и встал перед ней на одно колено, как уже делал перед отборочными, и принялся умелыми движениями затягивать тонкие шнурки. — Ятен, — вдруг раздался голос Минако, и нежные пальцы едва заметно коснулись его поблескивающих в свете волос, — может, ты тоже хочешь покататься? — А тебе лишь бы поотлынивать от тренировки? — усмехнулся тот, вставая. — Вовсе нет. — Фигуристка провела ладонями по его термокостюму, который хорошо очерчивал столь любимое ей его спортивное и притягательное тело, — ты слишком красив, чтобы просто кричать на меня из-за бортика. Выйди на просторы своего королевства, мой принц льда… Ятен сразу растаял в очередной раз — сознательно или бессознательно эта горячая сердцем и телом девушка знала, как именно заставить его сбросить с себя привычную холодность и жесткость… Взглянув на сверкающий, манящий каток, он вдруг улыбнулся, гордо вскинул голову и произнес: — Договорились. А ты тогда выложишься на полную после того, как я покатаюсь вместе с тобой, идет? — Разумеется, тренер-сама! Жду вас у порога! — и Минако упорхнула из раздевалки так быстро, насколько ей позволяли надетые на ноги коньки. Ятен проводил ее взглядом и неожиданно для себя радостно рассмеялся — с ней он мог быть другим, не теряя себя, с ней он мог сбросить с себя ледяные оковы и раскрыть ей душу, тот крошечный огонек, который так тянулся к бушующему у нее внутри пламени. Не привыкший делиться своими эмоциями и только изучавший эту науку, лучше всего он мог выразить себя в изящных фигурах на блистающем льду. Взгляд зеленых глаз задумчиво устремился в одну точку. Ятен не знал, что могло ожидать его на скользком во всех смыслах пути профессионального фигуриста в будущем, но и не стремился к этому знанию — ему было достаточно того, что его новая звезда рвалась к новым вершинам. А еще его посетила мысль — с Минако лед перестал быть черным и полным опасностей, с ней он засиял. Конечно, он оставался полем битвы для множества фигуристов с разноплановыми программами, однако они выиграли одну битву, и он твердо намеревался выйти победителем из остальных. Минако мотивировала его на новые победы больше, чем золотые медали. — Что ж… Моя сила, твоя страсть, одна команда, одна цель, Минако-чан. Я люблю тебя! — вслух произнес он, выпрямляясь в полный рост и выходя на ослепительно блестящий лед.